Девушки, которые лгут

– А её могли перенести в пещеру в мешке?
– Теоретически да, но утверждать этого я бы не стал.
Эльма кивнула. Она размышляла по поводу того, насколько было бы реально пронести труп через лавовое поле в то время года и остаться незамеченным, ведь в начале мая солнце садится чуть ли не в полночь, и вряд ли бы кто отважился разгуливать по каменистой пустоши в поисках подходящего потайного места, да ещё и с ношей в виде покойника. Единственная гипотеза состояла в том, что спрятавший тело прекрасно ориентировался в той местности и, вероятно, заранее знал о пещере. А ещё Эльма была почти уверена, что перенести тело Марианны в пещеру было возможным при условии, что действовали двое.
– Я вышлю вам снимки и предварительное заключение в течение дня, – сказал патологоанатом, прощаясь.
Оказавшись на улице, Эльма с удовольствием набрала полные лёгкие студёного воздуха, и ей сразу же стало легче. Она так и не научилась бесстрастно наблюдать за вскрытием трупов. А уж как можно профессионально заниматься исследованием бренных останков, было вообще выше её понимания. Однако человек, видимо, ко всему привыкает: патологоанатом работал сосредоточенно и невозмутимо, без единого намёка на то, что труп вызывает у него хоть какую-то эмоциональную реакцию. А вот побледневшие лица Сайвара и Хёрдюра свидетельствовали о том, что они с Эльмой в одной лодке. После того как они сели в машину, прошло некоторое время, прежде чем Сайвар наконец нарушил тишину:
– Нам, видимо, стоит перекусить?
– Я, честно говоря, сейчас на еду и смотреть-то не смогу, – покачал головой Хёрдюр, но всё же согласился остановиться на заправке, где продавали сэндвичи.
Проглотив кусочек шоколада и запив его газировкой, Эльма почувствовала, как потихоньку возрождается к жизни, однако съесть чего-то ещё она не могла.
– Нам придётся вновь пройтись по всем деталям, – сказала она, когда они двинулись дальше по дороге в Акранес. – Это дело предстаёт теперь совсем в ином свете, чем весной.
– Ну, весной никто ничего подобного не подозревал – поэтому теперь нам это и кажется таким невероятным. – Сайвар скомкал обёртку из-под сэндвича с креветками. – Я о том, что Марианна оставила дочери записку, в которой будто бы с ней прощалась. Учитывая содержание записки, мы решили, что она села за руль и по доброй воле поехала в Бифрёст, – всё указывало на то, что Марианна собралась свести счёты с жизнью.
– Знаю, – кивнула Эльма. – Поиски усложнялись тем, что машину обнаружили в Бифрёсте возле остановки, где останавливаются в том числе и междугородние автобусы, а это значит, что теоретически Марианна могла отправиться в любую точку страны. Правда, ни один водитель автобуса не смог её вспомнить. Но поскольку собаки никакого следа поблизости от машины не взяли, эта гипотеза имела право на существование.
– А ещё её мобильник, – напомнил Сайвар.
– Мобильник? – взглянула на него Эльма.
– Мы отследили его перемещения и выяснили, что в последний раз он передавал сигнал из Акранеса. Поэтому сперва мы и сосредоточили поиски именно там. Но, конечно, когда её машина вдруг возникла в Бифрёсте, фокус внимания сместился. Всё происходило несколько сумбурно.
– Ты прав, – согласилась Эльма. – Видимо, Марианна заехала в Акранес, прежде чем двигаться дальше в Бифрёст.
– Именно. Однако передача сигнала с её телефона прекратилась в середине дня как раз в Акранесе. Возможно, в нём села батарейка или…
– Или кто-то избавился от него, – закончила за него Эльма. – Не секрет, какую большую роль мобильники играют теперь в расследованиях. Любой человек, который мало-мальски интересуется полицейской хроникой, в курсе того, что телефон можно отследить.
– Вот журналюгам-то будет где развернуться, когда эта новость просочится, – вздохнул Хёрдюр.
Дело Марианны Торсдоттир ещё было свежо в памяти Эльмы. Исчезновение молодых женщин в Исландии – явление нечастое, так что в своё время к нему было приковано самое пристальное внимание СМИ. Однако с Хёрдюром было не поспорить – теперь, когда выяснилось, что Марианну убили, шумиха в прессе поднимется нешуточная.
  
В ходе проведённого весной расследования почти сразу выяснилось, что Марианна давно страдала от психического расстройства. Ей были назначены медикаменты от депрессии, и в определённые периоды она злоупотребляла алкоголем и принимала наркотики. Записка, которую её дочь обнаружила по возвращении из школы, была нацарапана на обратной стороне почтового конверта и оставлена на кухонном столе вместе с мятой пятитысячной купюрой. Прости. Я люблю тебя. Мама.
Было совсем не похоже на Марианну оставлять подобные послания, но Хекла на этот счёт голову ломать не стала. На оставленные деньги она заказала пиццу и легла спать, когда ещё не было и двенадцати часов. Она даже не задумывалась, почему мать так долго не возвращается, поскольку знала, что в тот вечер Марианна собиралась на свидание. Лишь во второй половине следующего дня Хекла начала испытывать беспокойство. Она пыталась дозвониться до матери, мобильник которой оказался отключен. Когда стало вечереть, Хекла связалась с Сайюнн. Та заехала за девочкой и оповестила полицию.
Едва полиция начала проводить проверку, как выяснилось, что на назначенном свидании Марианна так и не появилась. И только тогда стало понятно, что дело серьёзное. От Марианны не было никаких вестей уже целые сутки. Человека, с которым Марианна должна была встретиться, звали Хафтор. Он работал посменно на заводе ферросплавов в Грюндартаунги [6], как и многие из тех, кто жили в окрýге. К исчезновению Марианны он не имел никакого отношения: они лишь недавно начали встречаться и почти не знали друг друга. Мужчина был явно раздражён, что на свидание Марианна так и не явилась. Он многократно пытался с ней связаться, как подтверждали записи телефонных звонков, но в конце концов махнул на неё рукой.
До этого у Марианны был другой бойфренд – и не один – но все её прошлые отношения заканчивались довольно быстро. Подробности её прежних романтических увлечений полиция не изучала, поскольку связей со своими бывшими Марианна не поддерживала. Из ближайших родственников у неё оставался отец, который проживал в Рейкьявике. Хекла встречалась с ним в последний раз, ещё когда была жива её бабушка. Брат Марианны умер, когда та была беременна Хеклой. В возрасте двадцати пяти лет он наложил на себя руки.
Когда полиция прочесала Акранес и его окрестности в поисках Марианны, автомобиль последней – старый, поржавевший «гольф» – обнаружился в Бифрёсте. Это явилось настоящей неожиданностью, поскольку полиция, проследив телефон Марианны до Акранеса, сосредоточила основные поиски именно там. Имелись доказательства того, что батарейка в телефоне не села, а его просто отключили вручную. Сама ли Марианна отключила его либо за неё это сделал кто-то другой? Полиция посчитала первую версию более правдоподобной.
В машине ничего заслуживающего внимания найти не удалось: ни самого мобильника, ни сумочки, ни пятен крови или других следов борьбы. В салоне был настоящий свинарник: на полу валялись объедки и пустые банки из-под газировки, а также полиэтиленовый пакет, в который были комом запихнуты издававшие затхлый запах купальник и полотенце. Всё указывало на то, что Марианна просто бросила машину на парковке неподалёку от университета Бифрёста и отправилась куда-то пешком либо села на автобус. Несколько дней кряду продолжались поиски в том районе, где стоял «гольф», и на близлежащей территории; были привлечены водолазы, которые исследовали водоёмы по соседству, но Марианна как сквозь землю провалилась. Даже собакам не удалось унюхать никаких следов.
По сути, ничего экстраординарного в том, что женщину не нашли, не было, ведь местный ландшафт характеризуется наличием большого количества расщелин и впадин, провалиться в которые проще простого. И раньше бывало, что люди там бесследно исчезали. В конце концов поиски были приостановлены. Официально дело не закрыли, но основная версия состояла в том, что Марианна добровольно ушла из жизни. Теперь же выяснилось, что данная гипотеза являлась ошибочной, и Эльма обратила внимание на определённые детали, которые должны были бы вызвать у полиции подозрения.