Девушки, которые лгут

* * *
Вскрытие должно было начаться в девять. Эльма, Сайвар и Хёрдюр вошли в угловую постройку, что являлась частью Национальной клиники, хотя со стороны казалась самым обычным жилым домом. Никаких вывесок на здании не было, так что вряд ли многие могли догадываться, что в его цокольном этаже, в специально спроектированных холодильных камерах рядами лежат трупы. Большинство людей и не подозревало, что там трупы вскрывают и извлекают из них внутренние органы, которые кладут на стальные подносы.
Эльме уже приходилось присутствовать на вскрытиях, так что она довольно хорошо себе представляла, что эта процедура подразумевает. Однако, как только патологоанатом приступил к работе, она осознала, что никогда раньше не становилась свидетельницей вскрытия трупа в схожей стадии разложения. Пока специалист методично исследовал одежду, Эльма глядела на череп, который в свете лабораторных ламп выглядел иначе, чем в пещере. Теперь он казался более реальным, но в то же время и более сюрреалистическим. Эльма всегда находила невероятным, что под кожей каждый человек выглядит вот так, хотя внешне все люди разные. Как бы люди ни мыслили, какие бы чувства ни испытывали, каким бы темпераментом ни обладали, в конечном счёте они все – лишь плоть и кости, которые неминуемо разложатся, превратятся в прах и исчезнут.
По мере того, как патологоанатом с превеликой осторожностью разрезал одежду на трупе, обнажая плоть, Эльма почувствовала, что у неё выворачивает желудок. Кожа мёртвого тела являла собой палитру светло-коричневых и серых пятен. Врач объяснил, что следует действовать крайне аккуратно, поскольку кожа сгнила настолько, что одно неверное движение, и она просто разойдётся. На его касания кожа реагировала так, будто она вовсе и не кожа, а мягкий сыр или каша.
– Нам повезло, что условия в пещере были именно такими: лето выдалось дождливым, и солнечные лучи в пещеру практически не проникали, так что температура там оставалась стабильно низкой, – говорил патологоанатом, помещая одежду в полиэтиленовый пакет и откладывая его в сторону.
– А разве влажность не должна была ускорить разложение? – поинтересовался Сайвар.
– Хороший вопрос, – сказал врач, оживляясь. – Да, обычно влажность способствует более быстрому распаду тканей, однако в определённых условиях в тканях может сформироваться особое вещество, которое называют жировоск. Происходящая при этом химическая реакция не позволяет бактериям и насекомым питаться тканями. В условиях стоячей воды или болота, например, обычно так и случается.
– Но ведь труп находился в пещере, – заметил Сайвар.
– Вот именно, – улыбнулся специалист. – Подобная реакция может произойти и в тесных, сырых пещерах, где воздух неподвижен. Влажный и глинистый пол пещеры порос мхом, в который погрузилось тело, и кожа, можно сказать, спаялась с глиной.
Отдельные фрагменты ткани уже и кожей-то назвать было нельзя. Там, где когда-то тянулись вены и артерии, по которым бежала кровь, теперь оставались лишь прожилки цвета ржавчины. Следя за происходящим, Эльма старалась дышать ровно – ей совсем не хотелось, чтобы её стошнило, как Сайвара днём ранее.
– Однако этот процесс не затрагивает всё тело, – продолжал врач. – Менее защищённые части – такие как кисти рук и лицо, – редуцируются настолько, что мы не наблюдаем ничего, кроме оголённых костей. Правда, пока частично просматриваются сухожилия и связки, поскольку они сгнивают несколько медленнее. Мозг и глаза, естественно, разложились без остатка. А вот на брюшной полости, как вы видите, плоть сохранилась значительно лучше. Помимо того, мягкие ткани сохранились и на черепе, жилах и так далее – однако в основном на затылочной части головы и на других участках, где тело соприкасалось с землёй.
– Есть ли шанс заметить телесные повреждения? – спросила Эльма, отводя глаза от останков Марианны.
– Это мы и попробуем сделать, – кивнул патологоанатом. – Взгляните, например, сюда: невооружённым глазом видны тёмные пятна на коже в области живота и груди – возможно, это последствия пинков или ударов тупым предметом. – Рукой в перчатке он указал на грудь трупа, а затем взял фотоаппарат и сделал несколько снимков. – Повреждение черепа настолько незначительное, что я сомневаюсь, что именно оно и явилось причиной смерти. Смерть, более вероятно, наступила от потери крови в результате побоев. Повреждён лоб, так что тот, кто нанёс удар, либо стоял над Марианной, либо был ниже её ростом.
  
– А откуда такие выводы? – вмешался Хёрдюр.
– Ну потому что если бы нападавший был выше Марианны, то и череп был бы повреждён на более высоком участке. Это если предположить, что по голове её ударили тупым предметом. Однако, если Марианна в тот момент лежала на земле, определить рост человека, совершившего нападение, не представляется возможным. Эта гипотеза соотносится и с тем, как выглядят остальные повреждения.
– Но если её избивали, почему потеря крови была настолько обильной? – спросил Хёрдюр. – Разве не о внутреннем кровоизлиянии шла бы тогда речь? Если, конечно, не применялось режущее оружие.
– Ну, по голове её ударили тупым предметом – каким конкретно, я сказать затрудняюсь, – ответил врач. – Я не могу определить, из какого участка на теле вытекло больше всего крови. Внутреннее кровоизлияние имело место, но была и значительная потеря крови. – Сдвинув брови, он посмотрел на труп, а затем придвинул к себе стальной столик на колёсах и несколько мгновений созерцал разложенные на нём разнообразные скальпели.
– Вы полагаете, что смерть наступила в другом месте, а труп перенесли в пещеру? – спросила Эльма.
– Да, я полагаю именно так. Насколько я понимаю, там, где её нашли, крови обнаружилось незначительное количество, так что это самый логичный вывод.
– Её забили насмерть? – задал очередной вопрос Хёрдюр.
Патологоанатом отложил фотоаппарат и перевёл взгляд на стоящую перед ним троицу:
– Вероятнее всего, – кивнул он. – Безусловно, тело находится уже в такой стадии разложения, что утверждать на сто процентов, что смерть наступила в результате побоев, сложно, однако учитывая гематомы и повреждение черепа, я бы сказал, что так оно и случилось. Однако я по-прежнему не уверен, что стало точной причиной смерти. Это станет яснее после того, как мы исследуем внутренние органы, – они часто свидетельствуют о характере нанесённых ран.
Вооружившись скальпелем, он улыбнулся полицейским обнадёживающей улыбкой и приступил к работе.
– Для полной уверенности я сравню зубы с рентгеновскими снимками зубов Марианны Торсдоттир, однако полагаю, что с большой долей вероятности можно утверждать, что это именно она, – сообщил патологоанатом спустя пару часов.
Они стояли перед дверью в лабораторию, так что витавший в воздухе запах был более сносным, и перед глазами не было препарированного трупа, но Эльму всё ещё мутило.
В дыхательном горле у Марианны обнаружились следы крови, и хотя кожа на лице не сохранилась, врач почти не сомневался, что ей нанесли в него прямой удар, сломав нос, что и стало основной причиной кровопотери. Кровь заполонила гортань, вызвав проблемы с дыханием. И всё же врач не мог с достоверностью установить, что конкретно привело к смерти: потеря крови, внутреннее кровоизлияние или удушье. Однако практически не подлежало сомнению, что Марианна была жесточайше избита и в результате побоев скончалась за относительно короткое время.
– Хорошо, будем на связи. – Хёрдюр уже поднялся до середины лестницы.
– Ещё один вопрос, – сказала Эльма. – У вас нет каких-либо предположений насчёт того, почему преступник не предпринял меры для того, чтобы спрятать тело? В мусорный мешок, например?
Патологоанатом пожал плечами:
– Ну, тут я не могу сказать. Однако если труп поместить в плотный полиэтиленовый мешок, то всё сохранится гораздо лучше: и волосы, и физиологические жидкости, и ДНК. Возможно, тот, кто оставил её в пещере, понадеялся на природу, которая со временем уничтожит все улики. Вполне логичное решение. Однако у меня большие сомнения, что преступник предвидел химическую реакцию, обусловленную микроклиматом в пещере.