Почти библейский исход (СИ)
Вот с эдакой лютой ненавистью пролетарской Саша меня взглядом и пыталась воспламенить… А я что, виноват? Ну хорошо, мог бы и попозже наболевшее «излить посильно», только когда??? Всем кагалом завалившись ко мне? Или отвезя вас четверых в ваше Коньково-Горбунково? И вообще, почему я с её точки зрения всегда крайний? Я, что ли, завертел всю эту шнягу зомбоэпическую? Чего ко мне-то с претензиями? Вон, Тотти завлекла-влюбила в себя — вот ему мозг и выноси!
Как ни странно, но телепнуть ответным недобрым взглядом мне удалось. А пока мы с ней буравили друг друга взорами, вокруг развернулась эдакая баталия на тему «Как и Где». Ну как «баталия» — за грудки никто никого не хватал, стаканы с соком никому никуда не летели, и даже мат, если и вырывался у кого, то в строго дозированных формах и строго по делу, безо всяких «неопределённо-связующих артиклей». Под шумок выдернул Сашу из-под Тоттиного присмотра и вытащил её «попить кофе на свежем воздухе».
— Саш! В чём дело, а?
— Ты о чём?
— Мать, я достаточно пожил и кучу времени убил на выращивание толстой шкуры. Но сейчас — увы, не то время и обстоятельства. И сейчас взгляды твои и недоговорённости… Особенно взгляды! В чём причина-то? Чем не угодил?
Мне действительно было непонятно! За жопу втихаря не хватал, гадостей вроде не говорил, за спиной не шушукался. Ну, пошучивал изредка, ну так и скунсы — милые и очаровательные! Правда, если вырвется у них…
Из Саши как стержень вытащили. Прорвало! Я оказался виновен во всём — от испорченного отпуска и до нынешнего «промеждубулочного» состояния и их с сестрой, и человечества в целом!
— А ещё негр твой вдобавок!
— ??? Мой???
— Да-а-а!
Опаньки! Саша плакать умеет… На моём плече… Стоя…
Видимо что-то почуяв, к скульптуре «Рабочий и колхозница v.3» (v.1 — на ВДНХ, v.2 — под условным названием «Смычка города с деревней» — по нравственным соображениям Мухиной сваять не дали, хотя ИВСу она очень понравилась) подошли Юля с Тотти. Окатив меня слабым подобием Сашиного взгляда, Юля оторвала старшую подругу от меня и оттащила метров на пять в сторону. Остался я со «своим» негром, очень заинтересованным в получении ответов на логичные в такой ситуации вопросы. Правда, задать я ему не дал.
— Тоттинька, сына! Что у тебя с товарищем капитаном?
— С Иванычем???
— Мозгового мне не сношай! С Сашей!
Минуты три меня поливали розовым сиропом — ах, она такая, сякая, «лублу»… Ромео-Отелло, блин! Чувствую — сам растекаюсь! Реально любовь заразна! Убив в себе желание наговорить Юле массу приятственных возвышенных слов, я потащил этого цветущего от любви носорога к девушкам.
— Саш! Вот тебе Тотти, я очень жалею, что не ты выслушивала то, что он мне говорил. Вкратце — он хочет от тебя внуков!
Блин, переборщил! Как в сауне не шептуна подпустил, а громко и обильно пожаловался на несвежую уху.
— В смысле, Тамирыча или Тамировну от тебя — а дальше как пойдёт! Тотти, я прав?
Тотти кивал сизой от смущения башкой, при этом умудряясь обожающе смотреть на Сашу.
— Вот! С одним справились! Теперь дальше! Не я придумал эту засаду с зомбями! И у меня приятное времяпровождение пошло по женской линии! Нет, плюс-то есть, но — один-единственный! И что, мне тоже теперь на вас с Алёной ядом капать постоянно? Да, я не подарок, ну прости меня!
В общем, все собравшиеся расставили точки, высказали наболевшее, потом Сёма с Алёной подтянулись на звук… Похоже, сколачивается община эдакая. Правда, без жилья пока — но придумаем что-нибудь! Очень хочется в это верить.
Только, ради бога, не подумайте, что я такой весь из себя организатор и инициатор со священным «Я ЗНАЮ КАК НАДО» в мозгу, глазах и прочих частях тела. Нафиг ответственность, не моё это. Скорее всего из-за того, что ленив и пофигистичен. И если случается, то взятые на себя обязательства выполняю даже в ущерб себе. Поэтому и обещаю что-либо — очень редко. Таким уж воспитали родители и жизнь. Дома вбивали, что «давши слово — держись», а жизнь — «слово вылетело — отоспятся на тебе по-любасу». Вот такая диалектика, вот такой плюрализьм, мать иху.
Но это всё лирика, не до неё сейчас. Свежеиспечённых «колхозников» встречали радостные Иваныч и Михалыч — наши Врунгель с Будённым, довольные — чуть не подпрыгивали. Поражаюсь и преклоняю голову перед гешефтмахерами! В двух словах — корабль сменяли. Как Михалычу удалась эта афера — не говорит. Гордым коммунистом на допросе эдаким сидит — Иогансон кисти ломает. Послезавтра в окрестностях каких-то Семибалок состоится обмен — один корабль на две единицы бронетехники. Откуда партнёры наших бравых флотских коммерсантов взяли лишние БТРы-«восьмидесятки» и зачем понадобился именно наш престарелый «десантник» — секрет. Правда, царапнуло слегка, с какой лёгкостью чужое, в общем-то, имущество сменяли на «таперича своё», ну да ладно — зато по месту, ещё неопределённому, жительства будут стоять два «Фахда», а не один.
«Жидкая трасса» до этих Семибалок высадка и собственно сам процесс обмена одного корабля на два броневика ничем выдающимся не запомнился. Даже как-то непонятно и странно. Хотя чего тут нового — да у нас считай каждый день и не по одному разу подобное, уже давно надоело и даже опротивело — подумаешь, угнанное там приволокли и меняют на прихваченное здесь! Некоторая суета при разгрузке, конечно, была, и небольшие травмы типа ссадин и шишек присутствовали, но тем не менее в полдень «бизнес» был завершён и мы проводили взглядами бывший наш кораблик. С борта нам помахали ручкой, гуднули и отправились по своим делам — видимо, их время поджимало, на лицах во время обмена сквозило нетерпение, но никто никого не подгонял — пока мы проверяли своё, группа местных гидровоенных числом восемь человек занималась тем же самым на борту. Так что распрощались и разъехались.
До темноты успели, объехав с краю Батайск и Ростов-на-Дону, добраться до Грушевской — или ГрушЁвской, спрашивать было не у кого. Хоть и ехали не торопясь, периодически со скоростью пешехода, но… Тормозить ради удовлетворения праздного любопытства как-то не хотелось, а дорогу указывала Алёна. Лагерем встали по свету, километра через три после реки Тузлов — километрах в двух от дороги Саша выглядела какой-то строящийся коттеджный посёлок. Подъехали, скромно постучались в «тесовые» ворота. Никто открывать не стал, но и воплей типа «местов нету!» не услышали. «Фахд» тихонько навалился на створки — те и открылись. «Ау! Ау-у-у!» — молчание. Штук десять домов разной степени готовности, десятка два неглубоких котлованов и три строительных вагончика. Разместимся как-нибудь.
Ужин, размещение, часовые, отбой. Ничего выдающегося или необычного. Единственное — довольно прохладно было, я лично проснулся в пять утра от ощущения заиндевелости maxima gluteli. Попа подмёрзла, короче. И жестковато всё-таки, отвык я по спальным мешкам ночи коротать.
К шести поднялись все. Ночью, по словам бдительных дозорных, никого не появилось — ни живых, ни мёртвых. Совершенно не огорчило! Я так думаю, что неизвестно, кого бояться надо, хрен его знает, что в такой ситуации страшнее…
Завтракали запасённым с корабельного камбуза. Готовый обед дожидался своего часа в термосах армейских — борщ и картошка с мясом, если и остынет, то разогреть, и всё. А дальше — «военно-полевая кулинария», с ресторациями скорее всего будет беда.
Первая серьёзная головная боль — затор возле поворота на Шахты. Даже не боль — неприятно было расталкивать автосвалку с бродящими бывшими пассажирами… Пока мы в два «Фахда» — у них морды более подходящие для расталкивания — чистили дорогу, прорывая проезд, «группа поддержки» терпеливо ждала, бдительно посматривая во все стороны. Справились, пригласили присоединяться… Семён Михалыч громко обозвал себя идиотом за то, что не выменял что-нибудь типа МТ-ЛБ с отвалом. Тут же пошли споры типа «чем кормить бегемота», обслуживать… Танкистов среди нас не было.
Останавливались за день всего два раза — после Каменск-Шахтинского и перед Миллерово — только «на пописать». Есть никому не хотелось, да и свербело как-то уже у всех. При этом всем понятно, что доберёмся (если доберёмся!) — лучше не станет, но хотелось определённости. Да и кураж эдакий поймался, так что добрались почти до Богучара. Почти — потому что притормозили нас.