Почти библейский исход (СИ)

До пожарища добрались быстро, а вот дальше началось веселье. То ли недостаточно охладились перед выездом, то ли акклиматизация наступила, и не просто сандаликом, а водолазным тяжеленным ботинком, но события последующих трёх часов как-то рвано и отрывисто вспоминаются. Толпу у входа смели таранным ударом «Фахда» с последующим отстрелом в исполнении Саши. Ушли немногие, лежачих не добивали. Доехали, сминая увядающие без полива кусты, до генераторной. Кусты — моя идея, надеялся, что почистится броневичок. У генераторной — стрельба в три ствола, два пистолета и дробовик — по довольно вялым мертвякам. Первые неприятности — цистерна полная, но в кабине мертвяк… И ещё один, бывший охранник, вмятый передним бампером тягача в стену генераторной и без энтузиазма пытающийся освободиться. Тотти, видимо, с перегрева, ворвавшийся в генераторную, пострелявший там и вышедший с каким-то планом в руках… Саша, поощрившая его оплеухой и тут же с рыданием повисшая у него на шее… Визит в отдельно стоящую «караулку» со стрельбой, потехами и трофеями… Я за рулём тягача, двумя ногами упирающийся в педаль тормоза и одновременно блюющий на панель приборов, руль и свои колени… И уже мы втроем сидим в теньке, привалившись к стене гостиницы, а Семён и Юля поливают нас питьевой водой из многолитровых кегов… И уже плаваем в прохладной заводи — из одежды только спасательные жилеты (на мне-то точно больше ничего, даже трусов нет).
  
26 марта 2007 г.
Утро началось, прямо скажу, нестандартно. Подорвался в пять утра «по Москве» от ноющей боли в позвоночнике. Ощущение, что болел накануне, но кризис миновал и выздоравливаю. Повспоминал «что было вчера», толком нового ни фига не вспомнил, сел на кровати, покряхтывая и кляня возраст, что «прикус не тот и осанка не та». И тут же был настигнут, опрокинут обратно, зацелован-защекочен-заласкан и, как следствие, возбужден и склонён к интиму. Потом по методу рассеянного с улицы Бассейной «поспал немножко», пока «утренняя радость», коварно сбежав, плескалась в душе. Проснулся от появления приятно-прохладно-влажного рядом — и склонил к сожительству, в ответ, так сказать. И на завтрак выходя, поймал себя на мысли, что ничего не болит, энергии вагон и горы готов свернуть.
Утреннее кофе- и чаепитие опять превратилось в отчёт об успехах, переходящий в планёрку. Блин, реально повезло с народом! Ни нытья, ни рефлексий — все деловиты, собранны… Ни жалоб на жизнь и обстоятельства, ни переливания из пустого в порожнее, ни перекладывания «своего» на чужие плечи…
С радистом Серёгой повезло особенно. Нет, особенно — не то слово. Отдельно? Тоже не то. В общем, парень, почуяв веяния в радиомире, начал готовить себе «запасной аэродром». Профессия судового радиста себя изживала в связи с развитием технологий, а море он любил и менять на сушу не хотел. Так что с год он перенимал опыт у покойного боцмана, по словам Иваныча, весьма успешно. Корабль исправный есть, топлива — не вагон, но близко к этому, пища, транспорт и оружие тоже в наличии — все шансы добраться до Родины!
Пока наше трио галопировало по окрестностям вчера, Семён с Алёной, совместив обязанности часового и оружейника, вычистили всё недочищенное и нечищенное оружие, что имелось — и оставшееся от экипажа Сёминого катера, и захваченное нами «в боях и походах», но не нашедшее новых хозяев. Иваныч с Серёгой, дождавшись пожарных рукавов, взялись ломать головы над прокладкой топливопровода — и пришли, независимо от нас, к той же мысли о заправке из трюма. Почивать на лаврах «умников» не стали, а в компании Юли и Маши облазили с рулеткой трюм — войдёт ли всё то, что неплохо бы взять с собой. Попутно «обрадовали» их тем, что они теперь зачислены в палубную команду… И под конец, переправив девушек на берег и мобилизовав Семёна, после недолгих, но пачкающих всё и вся мытарств, завели «трюмный» броневик.
Дальше — «слушали-постановили». Иваныч с Серёгой, Семёном и Машей с Алёной выдвигаются морем к месту находки МДК. Я, Саша, Тотти и Юля — туда же, но по суше. Я за рулём «первой» цистерны, Юля руководит холодильником на колёсах, Тотти и Саша — в броневике. Пока морчасти озадачиваются заправкой корабля и размещением остатков «куда можно», мы с гиканьем и посвистом на броневике несёмся обратно и пригоняем вторую, свиссотелевскую цистерну и — если Юля справится — грузовик с привязанной «мицубиськой». Перед транспортным «весельем» — сортировка содержимого грузовиков, компоновка и прочие радости.
— Саш, мне бы к брошенному броневику наведаться…
— Завести и затрофеить?
— Не. Стекло снять.
— Может, ещё и пару запасок бэушных прихватишь?
— Да я не прочь, но только вряд ли.
— Давай так — если за час не выйдет — бросаем эту затею. Дел — вагон!
— Самого гнетёт, что время ускользает… Так что?
— Лады, скатаемся. Пётр Иваныч, вы тут без нас часа два обойдётесь? Не заскучаете?
— Вам другое искать надо…
Немая сцена…
— Пётр Иваныч, в смысле?
— В трюме сейчас — броневик и грузовик с сейфами вашими. Влезет — внатяг, а то и без тягача — только цистерна. И что-то узкое — сбоку.
Как говорится, опаньки — менты… Первой «отмёрзла» Маша.
— А если перелить?
— Во что?
— Маша в правильном направлении думает. Тотти, здесь поблизости бочки найти можно где-нибудь?
— Какие? В смысле — из чего?
— А шо, есть выбор?
— Сём, не отвлекай! Какие и где?
— Пластиковые наверняка есть в Эль-Кусейре. Металлические — не знаю. Возле аэропорта в Марса-Аламе могут быть, там… склад здоровенный по автомаслам и химии…
Маленький внутренний прапор на глазах приобретал черты разъярённого Эрика Картмана из «Южного парка». Неудивительно: захомяченного — вагон, уже своё, учтённое, складированное, на всё планы расписаны — и тут такой облом…
— В Кусейре бочки — с «нашей» стороны или прорываться через город надо?
— С нашей. Там, где разворачивались, с этой площадки — дорога, метров пятьсот — и заводик.
— Тогда, наверное, мы втроём съездим, а вы покумекайте поточнее, что и сколько влезет, хорошо?
Выехали спустя пятнадцать минут не втроём, а вчетвером. С нами поехала Юля.
Поездка началась с фальстарта. Не добравшись до «большой дороги», повернули назад. Причина? Недолгий «совет в Филях», организованный по предложению Саши — и мы, развернувшись, возвращаемся к гостинице. Идея, высказанная Сашей: «А есть уверенность, что при наличии бочек найдётся грузовик?» Не всегда инициатива любит инициатора. В четыре мужских силы за полчаса, не больше, переместили содержимое кузова военного грузовика на землю довольно аккуратной кучей. А дамы стояли и смотрели, как мужчины разгружают грузовик. А дальше? «Дальше — орех!» Я пересел в кабину трёхосного мастодонта, ко мне — озадаченная обязанностями стрелка-наблюдателя Юля, а Тотти забрался за штурвал бронепепелаца. И уже всерьёз, колонной, мы отправились на штурм предместий Эль-Кусейра.
Кнопки «А/С» на панели я не нашёл, так что ехали, обдуваемые смесью встречного ветра и того «бездомного» сквозняка, который дует непонятно откуда, но почти всё время «низкого сезона». «Ночью с моря, днём в море…» Ага, щас! Тридцать три раза! Сколько сюда ни ездил весной и поздней осенью — дует этот ветер-проститут когда, как и куда хочет! В позапрошлый визит в Египет я серьёзно (и исходя из количества употреблённого накануне — логически оправданно) подозревал, что пришла ко мне «белочка» — сидел, завтракал в углу веранды ресторана, справа и сзади — глухая стена, так ветер дул в спину! Но обошлось — ни Насер с Садатом, ни говорящие верблюды меня тогда не посетили. Ну, в тот момент. Потом — было, с Тамиром и Большим Египетским оркестром народных инструментов «Весёлые дудки», но это уже другая история…
  
Так что мы ехали, в отличие от Тамира с Сашей, с комфортом. Уложились за полчаса, особо не газуя, но и не плетясь «нога за ногу». Притормозили у поворота к предполагаемому «месторождению» бочек, полюбовались на результаты Сашиного «артналёта». Шевеление какое-то было, но не с моим зрением, даже с биноклем, подмечать детали — только общая картина, никакой конкретики. Судя по Юле, попросившей «позырить» и сменившей цвет лица с нормального на бледный с прозеленью, ничего хорошего там не было.