Почти библейский исход (СИ)
— Ну, да!
— Тогда — не пиздите!
Пора разбавить круто заваренное Сашей, от греха, так сказать…
— Пал Иваныч! Саша права, нас шестеро до вашего появления было. С вами — восемь. Прошу понять правильно — мы не против вас, даже скорее за, но… Как-то привыкли, что ли, что никто не бычится и на… и в… не посылает… А вчера был не очень хороший день, впрочем, как и позавчера. Вы сами откуда будете?
— Питерские мы, оба.
— Вот думайте — как, вдвоём или с нами? Если с нами — добро пожаловать, если вдвоём — на берегу снарядим вас и километров на двадцать поближе к дому подвезём.
— Снарядим — это как???
— Мы тут слегка жирку поднакопили, так что пару автоматов дадим.
— Иваныч, чего думать? О Сером грустишь? Забыл, сколько я с ним мучился? Народ, я лично — с вами.
— Простите — Пётр, да? Кто командует?
— Вы в смысле вертикали подчинения?
— Да.
— Её нет. Она на стадии формирования.
— ???
— Александра — женщина военная. Капитан, правда, не знаю каких войск. Тотти — местный, покидает Египет и едет в Россию на ПМЖ. Я — рядовой запаса, москвич. В лагере — три девушки и моторист Сёма, еврей-гидропогранец. Отношения — пока демократия, кто что может — тот то и делает. Планы — обсуждаемы, но в меру.
Вот и бухточка, группа встречающих… Слегка обсохших на ветру штурмана и радиста закутали в одеяла и повели в жильё.
— Саш, ты не переборщила?
— Может быть… Знаешь, почему я всё ещё капитан?
— Догадываюсь. Ладно, забей.
— Слушай, пока плавали — мысль в голову пришла…
— Скататься посмотреть, откуда приехали деятели с сейфами?
— Тоже осенило?
— Мать, не первый день в одной упряжке!
— Ну и?
— Кого берём?
— Давай старым составом, плюс Семёна обкатаем. И если он в состоянии, то Павла Ивановича.
— Ну, пошли, обрадуем личный состав!
Быстро выехать не получилось. Проковырялись — пока обсудили «экспедицию», обиходили «купальщиков нагих» и выгрузили прямо на землю содержимое броневика, время прошло. В начале второго пополудни только выехали. Я, как обычно, за рулём, Тотти — рядом, Саша — у пушки. А в десантном отделении — все три «найдёныша» мужского пола. Алёна осталась за старшую в «женской роте». А Юля и Маша, вычистив врученные автоматы, засели «наблюдательствовать» на втором этаже гостиницы. И похоже, «нарушителям границы» крепко не повезёт, ежели таковые объявятся! Кстати, обучать барышень неполной сборке-разборке автомата не пришлось.
Вот и первые сюрпризы — один из грузовиков уехал куда-то. И как назло — тот, в котором с полкузова консервов оставалось! Как чувствовал мой микропрапор, протестуя против разбазаривания… Что за люди здесь, прямо как у нас: положи без присмотра — враз уведут!
Обогнув поле боя, направились «по следам бременских музыкантов», благо следы колёс отчётливо различимы. Справа море уже практически колёса забрызгивает, слева — склон некрутого холма… Что у них там, штабной бункер?
«Дорошка шёль-шёль и пришёль!» Заехали мы за этот мыс — не мыс, холм — не холм… Я — педаль тормоза в пол, Саша — очередь короткую в сторону небольшой группы в чёрном у полосы прибоя… А дальше — небольшой, раза в два-три длиннее Семиного катера, кораблик, сбросивший носовую аппарель в пену прибоя.
Группа нашему появлению обрадовалась — встали уроненные близкими разрывами, и пошли в «психическую».
— Саш, не стреляй! Мы сами!
Я снял шлемофон, заглушил мотор и предложил мужчинам выметаться.
— Стрелять в головы! И в чужих стараться попадать, а не в своих!
— Понятно.
Пока наш десант выгружался, мы с Тамиром уже открыли стрельбу, стоя каждый у своей двери. Со счётом четыре-два победил Тотти.
— Саш! Мы в кораблик! Ты последи тут, ага?
— Хорошо!
— Так, люди! Идём на корабль, осматриваемся, стреляем только в ненаших, имущество стараемся не портить. Пал Иваныч, на такой лайбе до Крыма доползём?
— Судно знакомое, правда, старое, как говно мамонта… Смотреть надо!
— Тогда так: я с Тамиром впереди, за нами — Пал Иваныч, Сергей с Сёмой — замыкающие. Минутку!
Я забросил в кабину автомат и взял SPAS. Вот теперь можно идти.
Судёнышко порадовало — в грузовом трюме, грустя, дожидался нас двойник нашего «Фахда», брошенный старыми хозяевами. Да и хрен с ними! У нас всяко-разно веселее! Слазил внутрь — никого. Как, впрочем, никого не оказалось ни в рубке, ни в коридорах-переходах, ни в машинном отделении.
— Ну что, принимайте командование! Спец по движкам есть, радист — тоже…
— А вы?
— А мы прокатимся до сгоревшего транспорта. Через часок вернёмся. Хотите, Тамира вам оставим для охраны?
— Пётр, не боитесь? Вдруг уйдём?
— Павел Иванович, давай на «ты», ладно?
— Ну давай!
— А какой тебе интерес вдвоём пилюкать через пол-Земли? Ну, хорошо, Сёму сговорите — втроём! Через день — на ремень? Таращиться — спать — опять таращиться? Писать-какать не отрываясь от штурвала? Это я о форс-мажорах не говорю, типа поесть или якорь отдать куда-нибудь типа незадорого, или поесть поискать где-нибудь. А так, считай, экипаж есть, доплинтухаем до родных осин! Уж, по крайней мере, — постараемся! Так Тотти оставлять вам?
— Если для твоего самоуспокоения, то оставляй!
— Тогда не буду. Тоттинька, пошли!
Ключи, переворошив груду жареного тухлого человеческого мяса, мы так и не нашли. Перемазались, переворошили всё, но не нашли. Плюнули, завели без ключа грузовик и вместе с сейфами угнездили его в трюме свежеприобретённого корабля рядом с «запасным» броневиком.
— Иваныч, как успехи?
— К переходу готовы!
— Тогда — мы берегом, вы — водой. Доберётесь?
— На край, встанем неподалёку.
— Счастливо!
— И вам!
Распрощавшись с капитаном, попылили в сторону первого «лагеря» — вещи пора забирать, в дорогу собираться. «Долог путь до Типперери» [27], а нам как бы не дальше.
Военно-морская секция нашего «репатриационного отряда имени Моисея и товарищей» успела раньше и ожидала нас в гостинице с плохо скрываемым нетерпением. Мы и правда припозднились. Когда мы добрались до военного лагеря забирать грузовик с «мицубиськой», мой маленький прапор отказался уезжать, не взяв «всё, что не приколочено». Так что не уехали, пока не прошерстили уже по третьему разу этот лагерь и не набили кузов грузовика содержимым каптёрки и всем, что попадалось на глаза и попадало под категорию «может пригодиться».
Рассевшись за столом и отдавая должное стряпне Алёны и Маши, почти в полном составе составляли план действий.
— Паш, что корабль?
— Ветеран евроарабских разборок. В девичестве — ЭмДэКа, малый десантный корабль 106-го проекта.
— До дома доплывём?
— Без дозаправки — нет.
— Опять не слава Богу. И нафига тогда?
— Саш, подожди! Рано паниковать! Состояние как?
— Для его лет — практически идеальное. Сёма машинное облазил, сказал, что всё в порядке.
— А остальное?
По остальному доложил Сергей. По его словам, ему в палубную команду три-четыре человека — и всё в ажуре!
— Так с автономностью и грузоподъёмностью что?
— Тонн двести-триста, дальность на десяти узлах — под полторы тысячи миль. Если ход меньше — то дальше. Но всё равно впритык.
— А что мешает цистерну с собой взять?
В общем, мозговой штурм удался. Если коротко — заправить МДК, загрузиться и валить домой. Начать и кончить, всего делов! Не знаю, у кого как, а у меня голова даже не кругом пошла, а эдаким фуэте балетным завертелась от массы крупных и мелких дел, от решения которых зависело всё — от даты отплытия до успешности оного. И это даже без вдумывания и вникания в детали!!!
Пока я унимал своего каптёрщика, усевшегося за огромным столом и, обложившись гроссбухами и журналами учёта, приговаривающего «и ещё это раздобыть, и вот это…», обнаружилось, что Иваныч, Саша с Алёной и Машей, Сергей и Тотти сцепились языками на предмет первоочерёдности действий. Семён, прихлёбывая кофе, покачивал головой и вздыхал.