Яд минувшего

– Пэллота сначала окружили… Ладно, пойду выяснять.
– Сейчас-то зачем? – не понял полковник. – Сейчас праздновать надо, до завтра никто не помрет. Тебя пригласить или со своими будешь?
– Что не помрет, мне уже говорили, а праздновать у меня все равно не выйдет, только застолье испорчу. Да и Манрик с его полнокровием сегодня не гуляка… А так хоть дело сделаем…
– Дело? – от раздавшегося за спиной смешка заслушавшийся Дени едва не подскочил! – Ну-ну…
Кэналлийского наследника Колиньяр два раза видел в Олларии и четырежды уже здесь, но толком так и не разглядел, попробуй рассмотри ветер. Генерал Алва приветственно махнул рукой фок Варзов, бросился на траву рядом с Савиньяком и уточнил:
– То есть ты сегодня не пьешь? Безобразие вообще-то.
– Ну, извини, уж больно «павлины» зловредные попались. В бою еще ничего было, но попойка сейчас точно не для меня.
– Ты бы хоть доспехи снял. Если, конечно, никого убивать не собрался… Давай помогу.
– Помогай, – генерал, облегчая другу задачу, развернулся всем телом. – Хончо, я должен понять, кто нам тут… все чуть не испортил. Рейнхарду… утром передали приказ передислоцироваться… Приказ он сохранил, я прочел, глуповато, ну да ладно… Но мне-то ничего не сообщили… я задерживался с отступлением… «Павлины» наседали, пришлось им наподдать… Ты что, сдурел?
– Кальявера!.. – кэналлиец отшвырнул снятый нагрудник. – Больно?
– Уже нет… Ладно, какой с тебя спрос, ты оруженосцем и то не был.
– И впрямь, – только что не клацнул зубами Алва, – Господин геренций легко отделался, я ведь и убить могу.
– Да что с тобой такое? – подался вперед Савиньяк. – Что-то случилось?
– Со всеми случилось, – теперь кэналлиец смеялся, громко и, кажется, от души. – Победа. Три года такого не было. Рассказывай дальше.
 
3
 
Осенний день короток. По-хорошему, надо было дотемна перегнать своих «лосей» в эти самые Большие Ивы и заняться пирушкой, но Алве с Савиньяком приспичило по горячему следу разбираться с гонцами. Резон в этом был, только Рейнхард предпочел бы поскорей избавиться от железа и порадовать парней заслуженной наградой, да и самому Савиньяку не мешало бы отлежаться.
– Больше мне сказать нечего, – не выдержал полковник. – Дальше хоть за ноги тряси, ничего не вытрясешь, а до переправы, да еще с ранеными, нам топать и топать…
– Вы уходите? – сверкнул глазами кэналлиец. – Этого я из вас еще не вытрясал.
– Двухдневный отпуск нам отвалили, – похвастался фок Варзов. – Может, порученцы у Манрика и паршивые, зато на севере таких подарков мы не видели.
– Выходит, – поднял бровь Алва, – вы командующему уже доложились?
– Маршал спал, я с начальником штаба… опять имя из головы вон, говорил.
– Генерал Кракл. Это он рассказал вам про пропавшего курьера и оплатил грядущую попойку на весь полк, заодно отпустив из лагеря? Очень мило.
– Мило?
– Предельно мило, но я как временный командующий вас придерживаю. Арно, я к Манрику.
– Все к Манрику, – зевнул Савиньяк, с явным трудом поднимаясь. – Ты-то своих головорезов сберег, а у меня… Помочь взялся, называется! Помог: трети кавалерии как не бывало… И Фульгат… Отбегался, бедолага…
– Наши кони нас и там дождутся… Полковник, ваша свита идет с нами. Так эффектней.
Процессия и впрямь получилась на загляденье, по крайней мере, начинавшие потихоньку прикладываться к вину лагерные вовсю таращились на бергерско-кэналлийское великолепие. Алве этого, однако, было мало, и он по дороге прихватил интенданта, при котором отчего-то болтался адъютант-кэналлиец, и еще одного генерала, плотного одноглазого здоровяка в богатом полудоспехе, оказавшегося командующим артиллерией бароном Понси. Сиял артиллерист не хуже собственной кирасы и при этом не замолкал ни на мгновенье.
– Павлинов надо гнать до самой Паоны, – гремел он, демонстрируя недюжинные знания о вражеской столице, – и утопить в главном бассейне! Красавчики устроили себе бассейн – ха-ха-ха – с воротами и фонтанами! Там они у нас и булькнут средь струй и радуг! Это они сами про себя говорят «средь струй и радуг», вот ужо будут им струи…
 
– Оду фонтану написал Лахуза, – зачем-то уточнил вдруг вспомнивший уроки словесности фок Варзов и услышал в ответ, что тем лучше, и вообще были бы «павлины» и струи, а уж мы утопим…
– Некоторые фонтаны… не иссякают, – обрадовал опиравшийся на Алву Савиньяк. Ну вот зачем так над собой издеваться? Хотя положи Рейнхард у оврага треть своих, он бы тоже рвался схватить виновных за грудки.
– Интенданты во Второй армии выше всяческих похвал, – маркиз Алвасете в обсуждении фонтанов участия не принимал, его занимала заметно погустевшая толпа возле палатки Манрика. – Было бы обидно в такой вечер оставить общество без должных удовольствий… Кажется, я вижу господина Кракла.
– А Кракл, – заржал Понси, – видит нас. Все, пошел наперерез. Готовьтесь, сейчас нас обмажут патокой.
Уже не безымянный начальник штаба приветствовал нагрянувшую компанию бодро, хоть и с некоторой растерянностью.
– Принимать победителя – большое счастье, – немедленно признался он, – но не скажу, что мы готовы к встрече. Буду откровенен, мы не ждали вас так быстро.
Судя по стоящим в стороне у разложенных костров здоровенным обозным фурам, которые лишь начинали разгружать, Кракл не врал. Подготовка к генеральской попойке даже не успела толком начаться, но Алва оказался слишком стремителен не только для имперцев.
– Возвращение фок Варзов и впрямь может удивить, – немедленно согласился временный командующий, – но я-то обещал маршалу незамедлительный доклад. Согласитесь, момент требует некоторой торжественности?
– Несомненно, я со своей…
– В таком случае нам понадобятся Ожери, Люра и какое-то количество свитских.
– Маркиз, я осознаю торжественность момента, но командующий нуждается в покое. Врач опасается…
– Опасаться нечего, – успокоил заботливого Кракла кэналлиец. – В хворях я разбираюсь всяко не хуже ваших лекарей. Не скажу, что это приятно, но так уж в нашем доме повелось. С другой стороны, занятия морисской медициной порождают привычку не медлить, не жалеть и не ошибаться.
– Сегодня вы это показали, – торжественно изрек начальник штаба. – Если выражаться фигурально, «под копытами вашего коня» решалась судьба сражения, а значит, и всей южной кампании этого года. Вам было страшно?
– Не было, но стало, – в тон Краклу откликнулся Алва. – От решающих копыт. Обычно в фигуральных выражениях под них что-то «ложится» или «стелется». Рейнхард, пусть ваши люди ждут здесь вместе с моими. Эстебан, пригласи Люра и Ожери, полковники и прочие адъютанты по их выбору, но не больше дюжины. Идемте, господа.
 
4
 
Савиньяк об адъютанте позабыл, а остаться с бергерами и кэналлийцами Дени не догадался. До входа в палатку можно было если не отпроситься, то просто отстать, теперь стало поздно; хорошо хоть тело, в отличие от напрочь отказавшейся соображать головы, еще слушалось. А ведь, пожалуй, еще и праздновать придется: если не поднять хотя бы первые стаканы, бывшие сослуживцы не поймут…
Колиньяр с досадой оглядел знакомые стены. Манрик любил собирать здесь советы, но сейчас в подбитой светло-зеленым шелком походной обители, которую вернее было бы назвать шатром, чем палаткой, было непривычно пусто. Обложенный кожаными подушками маршал, возле которого торчал штаб-лекарь, напоминал одинокую очищенную грушу на большом блюде. Выглядел командующий, тем не менее, бодро и вторжению был явно рад.
– Молодец, что прорвался, – заявил он Алве, имея в виду не то бросок эквестров на левый фланг, не то появление в палатке. – Ну, что?
– Господин маршал, – весело доложил генерал, – мой визит преследует сразу несколько целей. Во-первых, я, как и обещал, докладываю вам о победе, которая очевидна, пусть бой формально еще не окончен. Враг отступает, маркиз Дьегаррон ведет преследование. О трофеях вам сообщит полковник Капуль. Ведь сообщите?