Скиталец. От монстра к человеку 2 (СИ)

Проносясь мимо палаток и приходящих в себя фанатиков, на ходу вонзаю лезвие паладину под челюсть, аккурат в сочленение серой брони. За прошедший месяц я успел досконально изучить особенности конструкции малвесианских силовых доспехов и запомнил все уязвимые места. Информация — залог победы.
Выдернув клинок, без остановки бросаюсь на вставшего прямо по курсу врага, а союзники тем временем пользуются созданной мной суматохой и один за другим выбегают на поверхность, присоединяясь к бою.
  
В миниатюрном, сокрытом в чаще леса ночном лагере разгорается нешуточное сражение. Трещат сталкивающиеся артефакторные (и не только) клинки, слышатся крики раненых и умирающих, воздух наполняется запахом крови. А я ношусь молнией меж палаток и одного за другим высекаю оставшихся врагов, уступающих мне и в мощи оружия, и в скорости. Вскоре последний фанатик падает на землю, пропитывая снег растекающейся кровью.
Наступает тишина, в которой мои союзники озираются по сторонам, убеждаясь, что все враги перебиты. Выжили не все. Насчитываю среди трупов на снегу двух плебеев, одного элитара и даже одного носителя. Не даёт серый защитный покров стопроцентной выживаемости, не даёт.
— Можете выходить, — произнёс Фолкен, повернувшись к люку, откуда вскоре показались головы пленённых монстров. И может, уже хватит так их называть?
И если кто-то из присутствующих ожидал, что освобождённые начнут благодарить за своё спасение, то реакция оказалась ровно противоположной. Моя недавняя собеседница, первой вышедшая наружу, осмотрелась и… бросилась к ближайшему носителю, заставив того принять защитную стойку. Но не ударила, а схватила за руку. Из которой всё ещё торчал чёрный клинок. Ох, кажется, я уже знаю, в чём будет заключаться неприятный разговор.
— Чернокость… Вы обманули нас! Говорили, что не с ними, а сами носите отнятое у нас священное естество! — злобно выкрикнула она, чуть ли не плюясь в лицо озадаченному солдату.
— Успокойтесь, — тут же вмешался Фолкен. — И оглянитесь вокруг. Будь мы заодно с малвесианцами, стали бы мы их убивать?
— Тогда откуда у вас это⁈
— У них и отняли, откуда же ещё. Малвеск активно использует в этой войне ваши органы. И не только ваши. А мы после каждой победы над такими «носителями» присваиваем их органы себе.
— А наши…
— Нет, — ответил элитар не раздумывая, даже не дав ей закончить вопрос. — Как источник информации, вы сейчас ценнее. Не равняйте Дерохан с этими фанатиками. У нас нет привычки принуждать посторонних к участию в наших войнах. Но не исключено, что мы сможем договориться с вами и безо всякого принуждения… Хотя нет, учитывая, что ты только что назвала эту «чернокость» священной. Похоже, для вас это нечто большее, чем оружие.
— Это оружие — главное свидетельство того, что мы не всегда жили, как скот в загоне, — уже спокойнее проговорила самка. — Если бы мы только могли узнать…
— Узнаете, — пообещал элитар. — Керос вам о многом поведает. Правда ведь, Керос? А теперь проясним-ка ещё один важный момент.
Какой момент? Ах да… Ведь если сложить число спасённых гуманоидов и выживших союзников, то источников звука было на один больше. И последний из них лежал сейчас в стороне на снегу, зажимая рукой кровоточащую рану. Тот самый разведчик, что привёл нас к базе.
— Прошу… помогите… Мне нужна… первая помощь…
Но Фолкен не спешил обрабатывать рану, нависая над ним и глядя сверху вниз.
— Маячок, как и любой артефакт, включается и отключается только по воле владельца. И если бы ты деактивировал его, мы бы заранее узнали о засаде. Но ты этого не сделал.
— Они… угрожали… убить меня… Я… испугался…
— Испугался так, что даже не подумал, как они собираются отследить активацию? Как сам думаешь, нужны Дерохану такие солдаты?
— Прошу… У меня жена дома… И ре…
Выстрел в упор из сактер-райфла не дал ему договорить. Ну, теперь-то точно можно уходить.
Как оказалось, нельзя.
— Мне всё ещё непонятно, что они тут забыли, — задумчиво произнёс Фолкен. — Даже с учётом наверняка сработавшей сигнализации прибыли они слишком уж быстро. Значит, уже были рядом. Смысла направляться на эту базу у них не было: ведь клинья у монстров ещё не отросли. Или напротив, только ушли отсюда? — На этой фразе он покосился на самку, и та покачала головой. — Значит, их появление не связано конкретно с этим местом, просто находились неподалёку. Странно это… Неужто собирали силы и намеревались отбить Ливесиан?
— Если так, то их должно быть много, — подхватил я его рассуждения. — И мы нарвались лишь на один из нескольких отрядов. Вот только не слишком ли плотной была в нём концентрация знати?
— Верно, обычно их распределяют поровну. А значит… — Он резко встрепенулся. — Артограф! Они его всё-таки усилили!
— И теперь война пойдёт на равных, — закончил я без особого энтузиазма. Только этого мне не хватало… Я не из тех благородных воинов из сказок, что ищут достойных врагов. Не то чтобы я боялся трудностей, но и большой радости они во мне не вызывают.
— Но если один из отрядов здесь, значит, и остальные уже на подходе к Ливесиану. Возможно, пока мы тут теряем время, битва уже началась! Давайте-ка двигать к городу!
— Господин Фолкен, а они случаем не замёрзнут? — спросил один из солдат, кивнув на босоногих, одетых в шкуры гуманоидов.
С таким волосяным покровом не должны. Но у командира было иное мнение:
— Не замёрзнут, если возьмут одежду с трупов.
— Надевать то, что носили они⁈ Да ни за что! — не замедлила с ответом длинноволосая самка. — Мы не такие хрупкие, какими выглядим. До этого вашего города как-нибудь дотянем.
— Как знаете, сейчас мне некогда вас уговаривать. Возвращаемся в Ливесиан, и не отставайте!
* * *
Фолкен как в воду глядел. Ещё издалека мы различили блеск белых и зелёных снарядов от развернувшихся на окраине города сражений и прибавили бега. Гуманоиды всё-таки отстали от тренированных солдат, и командир оставил им одного сопровождающего, дабы не потерялись. Будем надеяться, что в пути они случайно не наткнутся на ещё один малвесианский отряд.
Преодолев отделявшее нас от города расстояние, мы присоединились к сражению и атаковали врага с тыла, выбив несколько жрецов и одного паладина прежде, чем нас заметили.
Не стану расписывать всю битву за Ливесиан в подробностях, как не расписывал четыре месяца войны с Киргонией и месяц с Малвеском. Перестрелки, столкновения в ближнем бою, маневрирование с улиц в здания и обратно, множество жертв как с обеих сторон, так и среди гражданского населения, не успевшего убраться из зон боевых действий.
Наши с Фолкеном догадки оказались верны: знати второго и третьего уровня в этот раз было на порядок больше, чем раньше. Но всё же не так много, как у Дерохана, кроме взломанного артографа имевшего в наличии ещё и меня, способного одаривать солдат доступом к Войдасу без каких-либо ограничений.
Вообще, то же самое мог проделать и Зегрис, скорми они ему плоть нахтаукта. Но Малвеск, видимо, до этого пока не додумался, а сам картарианец подсказывать не стал.
Носителей, как и раньше, оказалось примерно поровну.
Бой мы в конечном итоге выиграли, пусть и не без потерь. Как обычно, плебеи занялись помощью раненым, сбором трофейных артефактов и бесценных тел носителей, а мы, дождавшись полуголых гуманоидов из леса, поспешили к Халену. Несмотря на то, что преимущество в чистой мощи пока оставалось на нашей стороне, командующий был мрачен. Всё же он тут не развлекался, а спасал мир и возвышал свою любимую страну, а потому излишние сложности не любил.
  
— Значит, им всё же удалось сломить Зегриса, — первым начал разговор Алмур, когда Хален собрал основных лиц в кабинете. В голосе шестикрылого слышалась нескрываемая скорбь.
— Без плоти нахтаукта под пытками долго не протянешь, — прокомментировал я. — Рано или поздно всё равно сломаешься, сколь бы гордым и благородным ты ни был.
— Не вижу смысла сейчас об этом спорить. Но всё же я уверен, что здесь кроется нечто большее, чем простые пытки.