Черному коту повезет (СИ)

— А где ваш багаж? — поинтересовался сотрудник вокзала.
Отличный вопрос… стоило об этом задуматься, как память будто током поразило, отдаваясь болью в висках. Реципиент вспомнил, как оставил здесь в камере хранения нечто важное.
Нечто, что искали люди Клещёва. Нечто, что украл Тимофей Чернокотов.
— В камере хранения. Проводите? — в качестве аргументации, я выдал пареньку десятку. Думаю, он заслужил.
Тот на радостях меня провел вне очереди, прямиком к хранилищу. К счастью из памяти Чернокотова пароль не выветрился.
Я открыл дверцу и… что это за хреновина? В руках у меня оказалась штука, похожая на сломанный компас. Стрелка не указывает на север, вместо привычных сторон света какие-то символы. Внизу три шестерёнки, которые можно крутить, а за ними торчит небольшой макр синего цвета.
Я задумчиво покрутил прибор в руке. Поди это и есть транспоратор из-за которого весь сыр-бор. И стоил ли он того?
Вокзальный динамик провозгласил прибытие поезда. Аврору подадут с минуты на минуту. По перрону тут же засуетились носильщики, подготавливая багаж вельмож к поездке.
Что ж, пора свалить из этого злачного места и наконец подумать, как быть дальше.
Локомотив прибыл точно по расписанию под чугунные своды вокзала. Облегающий серебряный корпус сверкающий позолотой, с завешенными красным бархатом окнами. Что ж, если они хотели показать образец расточительства — то у них получилось.
Я подошёл к центральному вагону, согласно билету. Ну, надеюсь билет не фальшивый, а то Вэй Ху Ли мог мне устроить прощальный подарочек.
Кстати о нем… я различил в толпе парочку типов, которые были здесь далеко не ради поездки в Москву.
— Сударь, попрошу ваш билет и паспорт, — проводник меланхолично покачивался с носка на пятку. На груди синего сюртука поблескивала медная бляха.
— Вот, — я украдкой бросил взгляд в сторону бандитов на перроне, — прошу.
— Кречет Петр Алексеевич? Серьёзно??? — у проводника изогнулась одна бровь и он обернулся назад.
Его взор направился внутрь вагона и пал на портрет НАСТОЯЩЕГО Кречета Петра Алексеевича. Затем тот взглянул на меня, будто бы сравнивая. И не в мою пользу.
— Да, это я, — я нацепил самую невинную улыбку из всех. С такой же я в детстве клянчил у мамы карамельки.
— Прошу прощения, Петр Алексеевич, а где ваш родовой перстень?
Судя по его тону голоса и цвету ауры, он мне не верит. И если я сейчас же не придумаю вразумительный ответ…
— Милый, ты у меня такой склеротик!
На моем локте внезапно повисла барышня. Я, конечно, привык, что женщины на меня вешаются. Но не в буквальном смысле! Моего носа тут же коснулся ее ванильно-розовый парфюм. Ее завитые, черные с синим отливом локоны касались моей руки.
Ты кто вообще, женщина⁈
— Да-а-а, — нервно засмеялся я, — столько сделок за сегодня провернул, уф, замотался.
Как я гениально выкрутился, а?
— Госпожа? — контролёр увидел её билет, а затем и перстень.
— Все в порядке, мой дорогой супруг тот ещё шутник, — «Супруг? Чернокотов женат⁈ Тимоша, у меня есть пару серьезных вопросов к твоему прошлому!» — Трудно удержаться, когда ты полный тезка нашего царя-батюшки. Вот он и перстень частенько снимает, чтоб разыграть окружающих. Правда, родной?
Последнее слово она подкрепила тем, что сильно меня ущипнула.
— Хэ-хэ-хэ. Да, простите мою нелепую шутку.
— Что ж, — проводник вернул мне документы, — не смею задерживать вас. Проходите.
Пронесло! Надо бы поблагодарить дамочку.
— Спасибо! С меня цветочки.
Мы шагнули в тамбур.
— Иди и не оборачивайся, — от её милоты не осталось и следа. Я почувствовал, как холодный металл ткнулся мне в бок, — или цветы пригодятся тебе на могиле, когда в твоём теле станет на одну дырку больше, Чернокотов.
  
Глава 3
 
— Неожиданно. А это дуло пистолета в меня упирается или я тебе так сильно понравился? — ухмыльнулся я и попытался обернуться.
— Вперёд смотри, я сказала, — тихо и строго прошептала девушка, вдавливая короткое дуло оружия сильнее мне в бок.
 
— Что-то мелковат, значит не так уж и понравился…
На это девушка ответила мне лишь усталым вздохом и посильнее вдавила дуло пистолета.
— Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки, — Молчу.
Прочие пассажиры происходящего не замечали, видать действительно дамский пистолетик. Интересно, он однозарядный? На маленьких макрах? Какая прелесть.
Впрочем, это тот случай, когда размер не имеет значения. Дырку во мне он в любом случае сделает.
Я бы мог попытаться её обезвредить, но тогда привлеку лишнее внимание. Начнутся всякие разбирательства, проверка документов и прочие ужасы. Я не могу так рисковать, потому подыграю красотке.
Мы прошли вперёд и очутились в просторном вагоне-купе. Говоря просторном, я имею в виду, что здесь могли отплясывать канкан парочка слонов. Широкие окна с вкраплениями мозаики, под потолком раскачивалась хрустальная люстра. На подоконниках благоухали цветочки в синих вазах. Под ногами стелился черный ковер, а на дверях красовался герб Российской Империи.
Да уж, не чета метро Геона… там вместо ковра бездомные, а в воздухе пахло смертью и отчаянием.
Мимо нас безучастно прошелестела проводница, отвесила дежурный поклон и скрылась в тамбуре с комплектом постельного белья. Следом за ней пара человек в униформе персонала, которые даже не удосужились бросить на нас взгляд. Разве так принято? Странно.
— Открывай, — властным тоном приказала незнакомка, когда мы остановились возле третьего, последнего купе.
— Да, госпожа, — Я дернул за ручку и раздвижная дверь поддалась, — дамы вперёд.
— Вот и заходи.
Да чтоб её. Я цыкнул и вошёл внутрь.
В купе было уютно, по центру большой стол с шахматной доской, по бокам кресла обтянутые бархатистой кожей. По краям кровати, а в стену вмонтирован целый бар. Умеют красиво жить, мажоры долбаные.
Дуло отлипло от моего бока, позади захлопнулась дверь.
— Ты больше не злишься? — улыбаясь, повернулся я к девушке и… пушка по-прежнему была направлена на меня.
Теперь она целилась мне промеж глаз.
— Садись, — снова командует.
Люблю властных женщин, но не люблю, когда в меня тыкают стволом. Одним резким движением я отвел пистолет вбок, надавил на изгиб локтя и выхватил пушку из её нежных ручек.
— Пушки детям не игрушки, — а этот очаровательный дамский пистолетик и впрямь походил на игрушечный. Пожалуй, придержу у себя.
Девушка не сразу сообразила, как ситуация координально поменялась. Её аура постепенно стала менять оттенок, как хамелеон под стать обстановке.
Я сел в глубокое кресло, закинув ногу на ногу.
— А ну… а ну верни! — вспыхнула она, топнув ножкой.
— Неа, — Дьявольская ухмылка расползается по моему лицу, подобно ядовитой змее, — только если скажешь волшебное слово.
— У тебя три секунды, а потом я закричу.
Звучит, как железный аргумент.
— Ладно, мы не с того начали наше знакомство. Может сядем и спокойно все обсудим?
Она необычайно легко согласилась и села напротив, открыла сумочку и достала еще один пистолет. В этот раз побольше, помассивнее. Похоже я ей все-таки приглянулся. И тем не менее цвет её ауры не изменился. Она не планировала стрелять. По крайней мере сейчас.
— И для чего весь этот спектакль? — осторожно спросил я.
Тем временем поезд тронулся, Московский вокзал стал медленно, но верно скрываться за окном.
— Я испытываю особое удовольствие запугивать людей Клещёва.
— У тебя устаревшая информация. Я больше на него не работаю, — в доказательство я вытащил свой лохматый портрет, где за мою голову назначена награда, — видишь!
— Десять тысяч, надо же, — она покачала головой, — Три ноля лишние.
— Сейчас было обидно… — особенно если сравнивать с тем гонораром, который за меня дают во всем Эндерале.
— Я знаю, что ты больше не работаешь на этого упыря. И это одна из причин по которой я не отстрелила тебе яйца… — с нескрываемым отвращением ответила незнакомка. — Клещёва я ненавижу чуть сильнее.