Измена. Начать с нуля (СИ)

Имя Матвея даже называть не хочется. 
Для меня он за одну ночь стал совершенно чужим и далеким. Меня с ним связывают только законные узы брака, которые я хочу разорвать как можно скорее. 
— Потому что тебе угрожала опасность. Смертельная опасность. 
— Вот только Матвей не хотел привлекать внимание и устраивать шумиху. 
— И вот что из этого вышло. У судьбы, как правило, для каждого припасены бумеранги, но я впервые становлюсь свидетелем того, насколько быстро это случается. 
  
— Спасибо, что не стал прикрывать Матвея. 
Семен отмахивается. 
— Хватит меня благодарить. Расскажи о себе. Как самочувствие? 
— Пока лежу. Прогнозы благоприятные, но с временными ограничениями. 
— Нужен курс реабилитации, — кивает Семен. — Я близко знаком с хорошим врачом, Гореловым. Из кинезиологов он лучший. Могу свести тебя с ним, он займется твоим восстановлением. 
— Благодарю, не стоит. 
— Не хочешь принимать помощь? Именно от меня?
Пытливый взгляд Семена не оставляет шансов промолчать. 
— Да, не хочу. 
— Из-за того, что я тесно общался с Матвеем?
— Вы друзья!
— Я бы поспорил, что Матвей может оставаться моим другом. Есть поступки, которые прощать нельзя. 
— Забавно. Только я сомневаюсь, что эти слова ты говоришь от чистого сердца. Скорее всего… — запальчиво начинаю и замолкаю. 
— Продолжай, — просит Семен, взмахнув рукой. 
— Скорее всего, ты просто боялся, что тебя запишут в сообщники! Не стоит играть передо мной благородного рыцаря, я прекрасно знаю, что ты меня сильно недолюбливаешь. Мягко говоря. 
Семен делает движение вперед, замерев очень близко от меня. Я вжимаюсь в подушку изо всех сил.
— Ты очень ошибаешься. 
— Я не ошибаюсь. Я слышала, как ты обсуждал меня с Матвеем и говорил ему про меня гадости. Науськивал его завести любовницу! 
По лицу Семена проносится тень. 
— Это было у нас в доме. Не надо говорить, будто этого не было, я слышала. Муж уже пытался навесить мне на уши лапши, сказав, что ты просто пьяный пустобрех! Но я другого мнения. Так что…
— То есть, по-твоему, в том, что Матвей гуляет с другой, виноват я? — усмехается. — Надо же, какой я плохой. Сказал Матвею: заведи любовницу, он согласно кивнул и пошел. Именно так обстоят дела?
— Не переворачивай с ног на голову! — возражаю. 
— Ты хочешь переложить ответственность за поступки Матвея на меня. 
— Но был же такой разговор, не отрицай. 
Семен вздыхает:
— Хочешь поговорить откровенно?
— Просто хочу сказать, не стоит делать из меня дурочку. Последние события открыли мне глаза на правду.
— Я бы не начал этот разговор именно в таком русле, если бы Матвей уже не водил кое-какие интрижки… Думая, что никто этого не замечает.
Сердце грохочет в грудной клетке, отдавая болезненным эхом по всему телу.
— Это уже не важно. 
— Вот как? — удивляется Семен. — Ты же хотела знать правду! 
— Правда в том, что вы с Матвеем одного поля ягоды. Оба козлы и изменщики. Не переживай, я ничего не говорила твоей жене, Марина не знает, как ты хвастался своей содержанкой и советовал Матвею завести такую же прелестницу, чтобы всюду гулять и спать с красоткой. 
— Могла бы и сказать, — пожимает плечами Семен. — Это бы ничего не изменило. Мы давно приняли решение развестись и ждем суд.
Новость звучит, будто удар грома. 
Не ожидала услышать подобное. 
Марина ничего не говорила!
  
Глава 18. Она 
 
Я на несколько долгих секунд застываю в ступоре, едва дыша. Семен, сидящий напротив, наоборот, дышит часто и шумно. Несмотря на внешнюю невозмутимость, его частое дыхание и беспокойно горящий взгляд выдают волнение. Он будто сдерживается, но от чего? 
— С трудом удерживаешься, чтобы не наговорить мне гадости? — спрашиваю прерывистым шепотом. — Давай же, скажи… Или ты только за глаза, в пьяном виде, можешь обсуждать внешность женщин, унижая их?! 
Ничего не могу с собой поделать.
Визит Семена заставляет меня нервничать, чувствовать себя не в своей тарелке. Не могу не задеть его, потому что твердо для себя решила — хватит лжи в моей жизни. 
Выходка Матвея на многое открыла мне глаза. Наши отношения давно мертвы, и все, что было… Уже давным-давно перестало быть настоящим. 
Матвей отыгрывал свою роль, ради статуса. Быть женатым, иметь семью в его положении означает демонстрировать еще одну сторону своей стабильной, успешной жизни. Причем, обязательно быть ведущим в семье. 
На моем блеклом фоне Матвей выглядел очень ярко, презентабельно, и я только сейчас начинаю задумываться: почему я позволила задвинуть себя на второй, а то и на третий план… Он и одеваться советовал мне не столь ярко, как мне иногда хотелось на те редкие вылазки в свет, что у нас были. 
Почему-то именно сейчас, сидя с бешено колотящимся сердцем под пристальным взглядом Семена я остро припоминаю каждый из таких случаев, когда Матвей говорил: 
«Лиль, тебе этот красный не к лицу. Возьми то бежевое платье, которые ты примеряла до этого…» 
И пусть мне всей душой хотелось залезть в красный цвет, я слушалась мужа, ведь ему было виднее, со стороны. 
Еще я была уверена, что он мне только добра желает. 
Он никогда не говорил прямо, до тех грязных ссор, что я выгляжу некрасиво, но всегда завуалированно давал понять, что считает именно так. 
«Лиля, эта юбка с блузой совсем не по твоей фигуре…» 
И, самое главное открытие… 
Господи! 
Как я была слепа! 
Все эти фразы, сказанные пренебрежительным и покровительственным тоном, все эти снисходительные взгляды и советы не высовываться Матвей говорил задолго до того, как я располнела немного! 
Вот это да… 
Легкие вот-вот лопнут, оказывается, я совсем не дышу. 
Выпускаю перегоревший кислород рваными выдохами, спросив сипло:
— Как давно Матвей гуляет? То есть… Действительно, гуляет, а не флиртует с девицами налево и направо?
Семен качает головой:
— Тебе не понравится ответ. 
— Мне вообще не нравится этот разговор. Так что говори. 
С другой стороны, Семен может очернить Матвея в моих глазах. Но зачем? Какой у этого смысл?
— Матвей давно гуляет от тебя, Лиля. Последние два-два с половиной года, точно. У него всегда были интрижки с сестрами из персонала. С одной, с другой. Он тщательно это скрывал, но слухи все равно доходили до тех, кто умеет слышать. Он все отрицал, — хмыкает. — Считал себя умнее всех. И только недавно, когда стал важной шишкой, перестал таиться, начал обращать внимание на девушек открыто. Поэтому я и завел тот самый разговор. Уже знал, что он присматривается к одной… даме. Она кочует из одних состоятельных мужских рук в другие. Дорогое удовольствие. Матвей на нее слюной капал, хотел до трясучки. 
— Алена? — спрашиваю, чувствуя, как сердце снова бьется. 
Неожиданно спокойно: ведь все, что могло случиться, уже случилось… Настала очередь Семена удивиться. 
— Откуда ты знаешь? 
— Он как-то пришел пьяным, бормотал «Алена, не сегодня!» Кстати, в тот вечер я звонила тебе, и ты поклялся, что Матвей занят очень важным разговором, — смеюсь. — Настоящая мужская дружба. 
— Он просил меня прикрыть его. На всякий случай. Я был уверен, что он вскоре спалится, — хмурится. — Так долго не могло продолжаться. 
— Вот только, напротив, наши отношения стали лучше. По крайней мере, мне так казалось. Ладно… 
Говорю себе хватит. Разоткровенничалась! 
И нашла, с кем! 
С таким же гулякой, как мой муж… 
У самого развод на носу и, уверена, куча любовниц. Не зря же он так хвастался перед Матвеем или делал это нарочно? 
  
Я совсем запуталась в его мотивах. Но именно сейчас это не так уж важно, потому что я знаю главное: Матвей давно изменяет мне, и дело не в том, что я запустила себя в период депрессии. 
Знать такое и обидно, и немного радостно.