Арестантка: Путь на Броссар (СИ)
– Ты смотри какая? Сидит, жрет наши овощи и вся такая гордая, что задушить хочется, – Вараха встала из-за стола. – Пойдёмте в медотсек, мадемуазель доктор, вам работать нужно.
Джессика поднялась с места, очень осторожно, так что стул не скрипнул. Бесшумно положила вилку на тарелку и отнесла в окошко для грязной посуды. Она делала всё так тихо и аккуратно, что я казалась себе ужасной растяпой.Дорогие читатели! Спасибо, что вы со мной)) Буду очень рада комментариям. Как вам доктор Тардис?
10.3
Вараха с Джессикой ушли, а я ещё доедала картошку. Когда закончила с едой, подошла к окошку выдачи.
– Привет, Хан. Ты как? – спросила я, заглядывая к нему. – Что читаешь?
По обыкновению этот здоровый парень с трагичным лицом заглядывал в планшет.
– Агату Кристи «Убийство в Восточном экспрессе», – улыбнулся он. – Но ты же всё равно не читаешь. Зачем спрашиваешь?
– Ну теперь буду знать, что такая книга есть, – я усмехнулась. – Хан, а можешь мне дать ещё одну порцию?
– Тебе? Конечно, – он с сочувствием на меня посмотрел. – Три года кормили дрянью…
– Это даже дрянью назвать сложно, знаешь, будто сухпай сварили, процедили и оставили только безвкусный клейкий бульон.
– Тяжело было?
Вопрос Хана выбил меня из колеи, я почувствовала, как ком боли подошёл к горлу. Тёмный туннель, побои, разряды тока, впивающиеся в спину. Образы обрушились на меня грудой камней. Я быстро высунулась из окошка, прижалась к стене.
– Я что-то не то спросил? – Хан вышел из кухни в столовую, неся в руках тарелку.
– Всё то, просто… я бы хотела сказать, что фигня, этим имперцам меня не сломать. Но…
– Но?
– Тяжело вспоминать, – сказала я, вытерев слезу. – Прости, как-то внезапно меня занесло.
– Всё нормально. Если хочешь поговорить, я здесь, – он подмигнул мне и дал тарелку.
– Спасибо, но, кажется, я пока не могу, – я взяла посудину и отвернулась. – Да и я в порядке, в принципе.
– Конечно, ты в порядке, – Хан вернулся на своё место. – Заглядывай, если что.
Я села за стол и поглядела в тарелку. Свёкла лежала на картошке полосками, как вывороченная плоть после ударов электрокнутом. Мне пришлось зажмуриться и отставить тарелку подальше. Аппетит абсолютно пропал.
Так, какого хрена это со мной происходит? Забыла, кто я такая? Сестра Карлоса. Девушка, которая должна заниматься делом, а не выть от воспоминаний уткнувшись в чужое плечо. Конечно, мне хотелось уткнуться в плечо Троя, и грустно было, что он далеко.
Не выть.
Занять себя.
Разобраться.
Рассчитывать не только на помощь Карлоса.
Узнать о противниках больше.
У меня на корабле двое имперцев, почему бы с ними не поговорить. Раньше я действовала по приказам брата, стараясь вообще не вникать, и никогда не сомневалась. А теперь, что? Карлос был не прав на счёт Троя, что, если он не прав и на счёт визитантес? Я взяла тарелку с овощами и отправилась в карцер.
10.4
От пола по периметру застекленной камеры лился красноватый свет. Пленник в серебристо-черном костюме, спавший в углу, казался грудой окровавленного металлического хлама. Цвета униформы ВАД выволакивали из памяти агонию, треск вырываемых зубов и вкус соли на губах.
Едва Винсент услышал, что к нему кто-то подходит, тотчас же поднялся с пола. Почти рывком вскочил и шатнулся, изо всех сил стараясь не упасть. Удержал равновесие, встал ровно, по струнке. Выражение на лицо натянул невозмутимо надменное, такое характерное для всех имперцев.
Только видок у Винсента был помятый. Красиво очерченные губы пересохли, синяк расползся по скуле, волосы торчали в разные стороны. Один серебристый эполет съехал на бок. Наверняка, Шёпот и Альдо уже с ним разговаривали и показали, что имперская бравада здесь наказуема.
Когда я шла в карцер, то подумала, что не смогу победить свою ненависть. Включу электрику в полу камеры и буду тыкать, пока пижон не завоет. Еду сама сожру у голодного имперца на глазах, просто ради издёвки.
Моя ненависть напоминала толщу грязной воды, в которой я захлебывалась. Да и не видела ничего кроме кромешной тьмы. Но придя сюда, я будто вынырнула из смрадной жижи.
Мне не хотелось колотить пленника, пинать его ногами, душить. Вырывать ему зубы. За всё, что со мной делали вадовцы, когда поймали. За унижения и пытки.
Может, Трой что-то со мной и правда сделал. Даже не чпокая. Заразил великодушием? Или просто благодаря ему я поняла, что имперцы тоже люди. Не бездушные чудовища, а просто мужчины и женщины с определёнными взглядами?
Трой спас меня, доктор Тардис вылечила Матео. Интересно было, а что за человек – этот Винсент.
Он стоял и пялился на меня сверху вниз. Это не вызывало злости как раньше. Особенно потому, что я видела, что весь этот гонор сейчас держится на соплях. Даже хуже, чем у Троя. В красноватом свете я заметила едва уловимую дрожь ладоней. Винсент сильно напрягался, чтобы стоять ровно, очевидно, что ноги еле держали его.
– Показали тебе наше гостеприимство?
– Очень скоро никаких вас не будет… – прошипел Винсент. – ВАД и мой отец ликви… – он запнулся, поворочал языком во рту, – ликвидируют всех. И тебя 3112, и перебежчиков, а кого не ликвидируют на месте, того поймают и казнят, как 3101.
Вот тварь. Боль от таких слов очень быстро трансформировалась в злость. Изувеченное лицо Карлоса всплыло перед глазами. Я в одно движение активировала электрическую подпитку пола. Стиснула зубы, почти нажала на кнопку разряд, замерла, растворяя чувства в дыхании.
Не выть.
Не беситься.
Сохранять рассудок.
– Ты мазохист? Нравится, когда тебя бьют? – я убрала руку с панели и выдавила усмешку. – Зачем провоцируешь? Я тебе еды принесла.
– Я не буду есть из рук изменщиков, не предам Империю, – продекламировал он.
– Предашь Империю? Мне кажется, что ей уже всё равно. Наверняка твоего отца уже сместили с должности. А ты причислен к террористам.
Я заметила, как кадык Винсента проехался по горлу и взгляд размылся на секунду.
– С отцом Троя поступили именно так.
– Трой совершил преступление против отчизны, а меня взяли в плен.
– Неужели ты такой тупой? Ты провел нас на транспортник. Да и, судя по тому, что я знаю, твоя отчизна редко заморачивается с пленными.
– Может, это потому что вы их не брали?
– Брали, но их никто не забирал… На обмен не соглашались.
Он сжал руки, напряг челюсти, зарычал сквозь зубы:
– Ты врёшь, сука!
Люди так по-разному истерят. Я бы била кулаками в стекло, пока хватило бы сил, или пока оно не разбилось.
– Вероятно, ты останешься с нами. Казнить мы тебя не будем, нам кровавые зрелища ни к чему. Впечатлений и без этого хватает. Будешь хорошим мальчиком, может, останешься в живых. Я бы на твоём месте поела.
Он ничего не ответил, а я приоткрыла маленькое окошко внизу клетки и просунула тарелку в камеру. Понимая, что сейчас разговор не сложится, я собралась сесть в углу и посидеть. Всяко лучше, чем лихорадочно ворочаться в постели всё время сна. Да, я всю жизнь воевала с имперцами, но уснуть могу только в объятиях одного из них. Жизнь любит иронизировать. Как там Трой? Как они там ладят с Сантьяго? Не убил ли майор моего самого лучшего на свете пилота?
– Вода есть? – послышался хриплый голос.
Я вышла в коридор, добралась до автомата с водой и налила. Едва жидкость покрыла донышко, я отжала кнопку. Нечего на урода какого-то тратить запасы.
«Вас ликвидируют, казнят, как 3101», – вспомнились слова Винсента.
Ни капли сочувствия, сожаления. Такая-то бездушная речь. Может, они всё-таки чудовища, не способные на сопереживание?
Оказавшись у дверей карцера подумала, что парень уже почти двое суток не пил, и эта капля будет, как издёвка. Ну чудовище он, ладно. А я?
Вернулась и налила ещё. До половины стакана. Должно хватить. Только я снова дошагала до карцера, как решила налить полный. Чтобы он смог оставить на потом. Мне помнилось, как вадовцы пытали меня солью, и, как сидя за решёткой, я мечтала о воде.