Связь между мирами

– Понятненько… А чего тогда сюда прибежала?
– Да, надоело все, – выдохнула я, махнув рукой. – Пусть свой Новый Год без меня празднуют, а мне и так тошно. То есть весело.
– А что такое? Проблемы в личной жизни? – панибратски поинтересовалась продавщица шаров.
– Какая личная жизнь – мне никто не нравится, все идиоты.
– А, значит, с учебой или работой проблемы.
– Я уже отмучилась… То есть отучилась. Скоро пойду на эту каторгу… В смысле на работу.
  
Женщина хихикнула.
– Ну и ну! Не хотелось бы мне в твою внутреннюю Вселенную!
– В душу, что ли?
– Нет, во Вселенную, говорю же. Видишь ли, поскольку миров бесконечное множество, обычно для каждого человека существует Вселенная, которая соотносится с его внутренним миром. В этом смысле такая Вселенная может считаться «его» и он, если захочет, относительно легко туда попадет.
– И у меня такая есть? – не поверила я. Женщина снова хихикнула.
– Ну еще бы. И в ней даже имеется планетка, на которой почти все жители – практически во всем подобные людям гуманоиды. Ну, заинтересовалась? А говорила, что шарик не хочешь! Ко мне, кто не хочет, дорогу не найдет…
– Да при чем тут шарик?
– Так в нем и находится твоя Вселенная. Погоди, где-то у меня в коробке как раз был нужный… – она нагнулась и стала усиленно рыться за снежным столом.
– Что это она размерами-то не вышла, Вселенная эта? – скептически поинтересовалась я. Продавщица с кряхтением разогнулась и откинула с лица темные волосы.
– Фу. Нашла. Какое у тебя, говоришь, образование? Экономическое? Мда. Видишь ли, размеры ее, когда ты в нее попадешь, будут для тебя в самый раз. Ваша вот Вселенная тоже маленькая – она один раз у меня в карман под подкладку завалилась, я ее еле нашла – а ничего, живете же в ней… На.
Шарик на подставке напоминал новогодний сувенир. В нем тускло светились мелкие белые, красные и голубоватые точечки, в середине был яркий желтый огонек, а по краям, рядом со стеклянными стенками, – непонятная мутная чернота.
– Вселенная молодая, видны остатки большого, хотя, в нашем случае, скорее маленького взрыва, – объяснила продавщица экскурсионном тоном, неторжественно шмыгая при этом носом. – А черных дыр в ней уже тьма. Столько планет с зарождающейся жизнью втянули… Не сосчитать.
– Это что, аллегория? – раздражилась я.
– Это твоя Вселенная. Ну что, хочешь туда заглянуть? Любопытно же небось.
– Ну, если только на эту планету, где гуманоиды… И то если там черной дыры нет. Все-таки я не настолько плохо живу.
– Да нет там дыры, не волнуйся. Правда, одно время ее звезда была чересчур яркой, так что условия не были пригодны для жизни… То есть не для всякой жизни. Но это уже миллион лет как закончилось. Значит, хочешь попасть на планету Лина?
– Вы откуда знаете, как меня зовут?
– Хи-хи-хи… Это планета так называется.
– Да?.. – приосанилась я. – Ну тогда я согласна ее посетить.
– А мне-то что. Твоя же Вселенная. Ты и без меня прекрасно туда попадешь, если постараешься. Тебе нужно примерно вон в ту желтую туманность.
Я присмотрелась. Туманность спокойно мерцала. Черной дыры поблизости и правда не было. В конце концов, что я теряю? Абсолютно ничего. А все-таки, мало я себя ценила – у меня вон, оказывается, даже своя Вселенная имеется! Может, конечно, она у всех есть. А у Леночки из соседнего дома наверняка аккуратненькая, с ровно расставленными звездочками и без единой черной дырочки… Ну и что! Любопытно же посмотреть на себя, так сказать, изнутри. Где ты там, планета имени меня? Дай-ка я на тебе побываю…
Кажется, я бормотала это вслух и сразу не заметила, как желтая туманность начала расширяться, закрывая собой все поле зрения. Одна из многих звезд в ней, тускло-зеленого цвета, вдруг будто бы полетела на меня со страшной скоростью – у меня создалось ощущение, что мы с ней в последний момент избежали столкновения. Она направилась дальше по своей орбите, а я стала падать на одну из ее планет – маленький серовато-голубой шарик… Но какой он там маленький! Шар! Шарище!! Спасите! Ай!!!
 
ГЛАВА 2. ЛИНА
 
Приземлилась я немягко – в моем мире никто не обеспечил мне парашюта. Наверное, пока я летела, от меня на небе был виден огненный след, как от метеорита. Но тем не менее я успешно поднялась, потирая лишь слегка ушибленную коленку и уставилась на свой мир, боюсь что даже разинув рот.
Здесь была не зима, как у нас, а какое-то несравненно более унылое время года – вроде поздней осени. С серо-зеленого, обложенного очень низкими тучами неба капал противный холодный дождь, под ногами явно привычно и с удовольствием хлюпала застоявшаяся болотистая вода, и не думая уходить в красноватую почву, неподалеку раскорячилось дерево с полосатой корой, роняющее круглые коричневые листья в заплесневелую траву. Только ветер почему-то не дул, и было относительно не холодно: тут я впервые взглянула на свою одежду и обнаружила, что я в тех же голубых джинсах и праздничной кофте с блестками, в которых отмечала Новый Год. Стояла я, оказывается, все-таки не в болоте, а даже напротив, на дороге, которая когда-то была мощеной, прежде чем ее занесло сверху землей. Дорога, блестя водой в ужасающих колдобинах, в самой маленькой из которых утопла бы родительская машина, вела в затуманенную от сырости даль, а по сторонам ее, на манер домов наших деревень, стояли какие-то кривобокие строения, такие же скользкие и коричневые, как полосатое дерево рядом со мной.
Нет, ну вот за что мне достался такой мир? Я не так уж и мрачно отношусь к жизни! И к чему такая сырость? Можно подумать, я плачу каждый день!
Я сердито вспенила лужу, в которой стояла и зашагала к строениям. Надо же, раз пришла, хоть посмотреть на этих гуманоидов.
Долго последних разыскивать не пришлось: один из них сидел на пороге круглой двери первого же дома, с которым я поравнялась.
Я остановилась и, засунув руки в карманы, мрачно посмотрела на него, а он уныло уставился на меня.
Гуманоида нельзя было отличить от обычного человека – выглядел он как лысоватый вислоносый мужчина средних лет. Одежда его, конечно же, оказалась ужасающе мятой и сшитой из чего-то коричневого.
– Вам чего? – спросил он противным голосом, и я, даже не удивившись, что понимаю его, огрызнулась:
– А чего, постоять нельзя? Гуляю я тут.
– Нашли где гулять. Вся дорога разбитая.
– Так чего же вы ее не чините?
– А зачем? Все равно пока Дамнозис не найден, он на нас другие бедствия нашлет. Видите, как нас залило?
– Дамнозис? – переспросила я.
– Конечно, а кто же еще такое может устроить! – неожиданно заныл гуманоид нудным голосом, гладя себя по лысине рукой, на которой я машинально насчитала пять пальцев. – Просто невозможно, один черный маг остался, а вся правительственная полиция, сплошь белые маги, его поймать не могут. Живите, говорят, пока что спокойно, мы, если что, его сразу же обнаружим… Они издеваются? Ну как можно «жить спокойно», когда над тобой такое висит, как камень на веревке?!
Я вовремя сообразила, что для того, чтобы меня приняли за местную, нужно воздержаться от вопроса «так у вас здесь есть черные маги?», поэтому спросила другое:
– Послушайте, а нет у вас какой-нибудь еды?
– А у вас нет каких-нибудь денег? – живо откликнулся противный гуманоид.
– До свиданья, – буркнула я, отходя от его дома. Гуманоид молча скрылся за круглой дверью. Я же, проваливаясь по колено, перешла лужу, села на серо-зеленую траву под коричневым кустом и сказала решительным шепотом: «Нет уж, хватит, я хочу обратно на планету Земля». Ничего не произошло. Я подождала, потом зажмурилась и повторила просьбу. Снова ничего не произошло, только брюки промокли уже полностью, из-за проклятой травы. Ну вот, опять у меня ничего не получается! НИЧЕГО! Совсем!..
  
На глаза навернулись слезы, но, взглянув на небо, я поспешила их вытереть – мало ли что, вдруг и правда зальет. Надо попытаться еще раз, а не расстраиваться после первой же неудачи… Я уселась на корточки и для сосредоточения закрыла глаза руками.