Связь между мирами

 
Связь между мирами
  
ПРОЛОГ
 
– Что там у Ивановских-то за шум такой был? Не слышали?
– Конечно слышали: у них там с самого утра такое творилось! Представляете – их дочка, Линка, которая все, помните, с собакой гуляла, круглолицая такая, волосы еще у нее такие белые, перекисью протравленные…
  
– У собаки?!
– Ладно вам шутить – у дочки, у Полинки… Так вот – она с ума свихнулась! А ведь жалко как – двадцать два года всего девчонке, даже на работу не устроилась еще!..
– Да откуда вы знаете, что она свихнулась?
– Так скорую вызывали! Правда, не психиатрическую, эту не решились – отметка же будет на всю жизнь, но все равно. Они дверь не прикрыли, слышно было, как она орала, да я потом их самих порасспросила – подошла, посочувствовала.
– Ну так и в чем дело-то, не томите?
– Ну вот слушайте. Они, значит, мне рассказывают: легла девочка вечером как ни в чем ни бывало, а утром просыпается как обычно. И говорит: «Мама, папа, я замужем, верните меня к мужу!» А какой муж, когда ее и жених-то недавно бросил!
– Да вы что…
– Я вам говорю! Они ей говорят, это тебе, мол, приснилось, а она давай рыдать: «Как же он меня найдет», или «Как же я его найду», не помню точно…
– Ну и ну. И что?
– Вот, скорую вызвали. Те ее, правда, не забрали, только чего-то вкололи: конечно, охота им забирать-то.
– Ну так и что?
– Да так и сидит теперь у себя в комнате, и все плачет. Они что делать, ума не приложат. И ведь только вчера Новый Год был! Вот подарочек на самые праздники!
* * * * * * * * *
– …Ну что сказал Мар? Удалось ему нащупать нужные ниточки?
– Честно говоря, не знаю. Очень уж он смутно говорил. Все удивлялся, откуда у моего сына такой странный интерес к своему далекому будущему.
– Вообще-то это и правда редкость для нас, тем более, если он еще мальчик.
– Вот такой он у меня уродился, сама удивляюсь. Меня замучил: «Прощупай куда ниточки идут, прощупай». Да если бы у меня выходило, миллион раз бы уже прощупала! Очень нужна ему эта любовь – я вот прекрасно всю жизнь без нее обходилась и мать не доставала! И без того полно забот – как-то правительство к нам стало относиться… Предвзято, что ли. Все свои проблемы на нас сваливает – урожай, неурожай… Делать мне нечего, как неурожай насылать!
– Так что сказал Мар?
– Я бы не сказала, что он сказал, он ВЫРАЗИЛСЯ. Полчаса, наверное, выражался. И что я теперь сама сыну скажу, ума не приложу. Он, понимаешь ли, изрек: «В этом мире вашему сыну не найти свою любовь». Ну а какой же еще есть мир, кроме нашего?..
 
ГЛАВА 1. ПРОДАВЩИЦА ШАРОВ
 
Портить родителям Новый Год мне не хотелось. Правда, еще меньше я хотела принимать участие в праздновании. Однако чтобы не выслушивать, что «Полина, нельзя быть такой эгоисткой, к нам придут гости, а ты только о своих проблемах думаешь! Повертелась бы на кухне, вообще бы забыла, кто у тебя там был жених!», пришлось сцепив зубы усесться за стол. Да как будто я из-за этого Гришки переживала! Меня, наоборот, угнетало то, что он разонравился мне почти сразу после знакомства, но я продолжала встречаться с ним из чувства долга. Ну и довстречалась. Ну и ладно. Вообще говоря, одной гораздо веселее. То есть одинаково тоскливо.
Сидя рядом с гостями, которые пили и ели так, будто их месяц держали в клетке на хлебе и воде, я, несмотря на косые укоризненные взгляды матери, даже не пыталась состроить улыбку, сидела, положив локти на стол и вяло раздумывала о том, что нужно вплотную заняться поисками работы. Конечно, как говорили все родственники, со своей специальностью «экономика и финансы» я нигде не пропаду, вот только сама она пропади пропадом, эта специальность… Хотя ладно: пять лет же помучилась, даже не очень скучно было, ну и дальше будет так же. Работают же люди! И вообще: кто сейчас любит свою работу – это уже атавизм, как волосатый человек… Кстати, волосы я зря, конечно, испортила этой блондинистой краской. Покрасься я хоть в зеленый, что это изменит? Вот уехать бы куда-нибудь! Или убежать! Куда угодно!
Чтобы не видеть телевизора, я закрыла глаза и представила, что беру в коридоре свои лыжи, выбегаю из дома и лечу по темному заснеженному парку. Сзади, конечно, бабахают петарды и салюты, зато в глубине уже тихо и Ни-ко-го нет! Вот бы сделать так не в мечтах, а в реальности, но… «Полина, ты куда собралась среди ночи? Ты что, с ума сошла? В парке полно хулиганья, что у тебя за фанаберии? Покатаетесь днем с папой и Леночкой!».
Леночка – это моя подружка, точнее, знакомая с детства, живущая в соседнем доме. Главное отличие ее заключается в том, что у нее самой и в ее семье всегда все хорошо. Деньги есть, в квартире новенькая мебель и ремонтик, родители не ругаются, сама она не куксится, всегда радостная, энергичная, бегает-бегает-бегает… Тьфу. Идеал какой-то недостижимый! Ох, какие у гостей лица отвратительные – радостные! И у родителей какой вид противный – заботливый! А в телевизоре какие певцы глупые! Нет, больше не могу!
Чувствуя, что я сейчас взорвусь, но привычно сдерживаясь, я встала и, пробормотав что-то вроде «Я щас приду», пулей полетела в свою комнату и закрылась там. Свет я, выждав некоторое время, погасила, что должно было означать, что я устала и уснула. Ага, конечно, устала я! Сна ни в одном глазу!
Все-таки от делать нечего я прилегла на неразобранный диван, с ненавистью посмотрела в окно, за которым грохотал салют и натянула на голову плед.
…Я летела по лыжне заснеженного парка, не думая, как я в нем оказалась, поднимая белую пыль на поворотах и лихо отталкиваясь палками. Первое время я даже не смотрела по сторонам, только старалась не заходить так далеко в своей злости, чтобы столкнуться с сосной или елкой, но потом, почувствовав, что мне не хватает воздуха, притормозила и обнаружила, что нахожусь я, скорее, не в парке, а в густющем лесу. Мощные черные ели прямо-таки подпирали звездное небо, вершины их скрипели от ветра, который дул, видимо, исключительно наверху. С обеих сторон от меня выпирали из снега упавшие голые стволы и обледенелые кусты. Следов цивилизации, как то: бутылок, банок и обрывков бумаги не было видно, впрочем, как и следов зверей. Вообще складывалось впечатление, что во всем лесу есть только одна полуживая душа, то бишь я.
Я в нерешительности стояла, опираясь на палки. И как это я здесь оказалась? Вечно у меня все не как у людей! Хотя на что же я жалуюсь, сама же недавно мечтала о лыжной прогулке! Вздохнув, я с силой оттолкнулась палками и постепенно снова набрала скорость.
В какой-то момент, сама не заметив этого, я свернула с узкой тропинки с едва заметной лыжней, ухнула в овраг, с трудом выбралась из него со своими лыжами и очутилась на залитой лунным светом заснеженной местности. Местность, к тому же, была горной – целая гряда высилась позади, если оглянуться, а сама я, пыхтя, лезла вверх на крутейший подъем.
Через полчаса до меня дошла справедливость родительских слов о пользе физического труда для психического здоровья, и именно тогда подъем вдруг завершился чем-то вроде небольшой снежно-ледяной площадки, за которой, правда, начинался новый подъем. Но и на площадке было, на что посмотреть: там на уступчике сидела завернутая в толстую серую шубу женщина средних лет, худая и смуглая, с необыкновенно хитрым выражением живеньких темных глаз и длинными спутанными волосами почти цвета шубы, спадающими на мохнатый воротник. Перед женщиной стояло что-то вроде стола, плохо слепленного из снега, а на столе лежали какие-то неразборчивые вещицы.
  
Пыхтя и еле переставляя лыжи, я с трудом подошла поближе и от нечего делать сказала:
– Здравствуйте.
– О, привет! – вдруг как родной обрадовалась мне женщина. – Шарик брать будешь?
– Навряд ли, – отозвалась я без энтузиазма, опознав в вещицах декоративные стеклянные шары с блестками внутри. – Мне дома своей ерунды хватает.