Специалист по кадрам (СИ)

Мы приобрели разовые билеты и проехали на одной из электричек несколько станций, а затем прогулялись до парка Маруяма, насоветованного Юки.
— Раньше это был храмовый парк, ему больше восьми веков. Этот парк очень любили наши императоры, — со значением сообщила Есико тоном экскурсовода.
В парке росло множество старых деревьев, за которыми тщательно ухаживали, поддерживая в них жизнь. А еще все с японской дотошностью подстрижено, прибрано и покрашено. Ни одна лишняя веточка не валяется. Среди кустов и цветов, перекрикиваясь друг с другом, в газонах шарились маленькие птички.
  
— «В травах кричала мелкая птичья сволочь», — вслух припомнил я фразу из «Золотого теленка».
— Русский язык очень образный, но грубоватый, — тактично отметила Есико.
Я пожал плечами и протянул девушке руку, чтобы помочь преодолеть кинутый через ручей горбатый мостик. В глубине парка стали попадаться маленькие домики для чайной церемонии, в которых горожане пили чай из термосов без всяких церемоний.
— К сожалению в девятнадцатом веке случился большой пожар, часть храмов сгорела и это историческое место стало просто городским парком, — девушка указала на очередной каменный мостик. — Этот мост в шестнадцатом веке своими руками строила императрица клана Тайра, которая ушла в монахини в знак траура после гибели всего своего рода.
— Значит, этот мостик хранит тепло ее рук.
— Красиво сказано, — похвалила Есико, — Гораздо лучше, чем про птичек.
Из-за деревьев выскочил лохматый пес очень светлой масти, непонятно откуда взявшийся. Судя по наличию ошейника и ухоженной шерсти, он заигрался и потерялся. Что неудивительно, пёс был молод, игрив и безмозгл. Увидев нас с Есико, он побежал к нам, виляя хвостом.
Я почувствовал, как девушка буквально вцепилась мне в руку, и обернулся к ней. Есико была бледна и здорово перепугана.
— Что случилось Есико-сан? Не бойтесь, этот песик совсем не страшный.
Мне пришлось отгонять лохматого балбеса, а потом успокаивать девушку.
— Вы не думайте, Масима-сан, я не трусиха. Просто я боюсь собак.
— Что поделать, Есико-сан, — дипломатично ответил я, — Каждый из нас чего-нибудь боится. Наверное, в детстве вас напугала собака?
Она пожала плечами.
— Как раз в детстве я не боялась собак. А на последнем курсе в университете мне стали сниться кошмары. За мной гналась огромная белая очень злая собака.
— Хм. Какая-то странная фобия.
— Наш университетский психолог госпожа Эгути сказала, что это от большой нагрузки во время учёбы и стресса на экзаменах. Советовала больше гулять и принимать седативные.
— Значит, будем побольше гулять, Есико-сан… или на сегодня хватит?
— Извините, Масима-сан. Давайте вернемся.
— Не в чем извиняться. Успеем еще обойти киотские достопримечательности.
На перроне для электричек я купил для Есико сахарную вату и усадил на скамейку, а сам пошел покупать билеты. Пока стоял в дисциплинированной очереди из двух человек, включающей меня самого, достал телефон и проверил мессенджер. Увидев, сообщение от Нагаты, тут же ей перезвонил.
— Добрый день, госпожа Нагата.
— Здравствуйте, Каратоси-сан. Хочу попросить вас об одолжении.
— Смело говорите, что от меня нужно.
— Я собираюсь посетить Маюми и прошу вас составить мне компанию.
— Я с радостью, только боюсь, Маюми не будет мне очень рада.
— Поверьте, она вам симпатизирует, Каратоси-сан. Только выражает свои чувства несколько своеобразно… вы заступились за нее перед младшими оябунами. Маюми это очень ценит.
— Ну… как скажете. Через полчаса я буду дома. Смогу взять машину и подъехать, куда надо.
— Не надо. Я сама за вами заеду.
Купив билеты, я вернулся к Есико. Мы доехали на электричке до своей станции, а затем я проводил ее до подъезда. На прощание она опять взялась извиняться за испорченную по ее мнению экскурсию.
— Есико-сан, с вами мне нравится гулять, где угодно. Я бы считал, что приятно провел время, даже если бы мы с вами вовсе не выходили из электрички, а просто дали круг по маршруту.
Девушка просияла и убежала к себе, а я отправился к своему дому, где меня уже поджидала желтая машина Нагаты.
— Добрый день, Нагата-сан. Куда поедем?
— К храму.
Я слабо себе представлял, как религиозное заведение может быть связано с содержанием под стражей, но уточнять не стал. В субботу обычных киотских пробок не было, так что мы довольно быстро добрались до южной части города, углубились в старинный частный сектор, где остановились у неприметного здания, которое ничем храм не напоминало.
Да, здание традиционное, но никаких украшений или символики. Скорее старый офис или даже большой частный дом. И тем не менее когда мы подъехали, к нам вышел очень серьезный молчаливый японец в черном кимоно.
Увидев, что я выхожу из машины, мрачный японец вопросительно взглянул на Нагату.
— Этот человек со мной, — пояснила она, — Он помогает мне вести расследование.
Японец на ее слова никак не отреагировал, лишь сделал приглашающий жест, давая понять, что мы оба можем войти. Правда, мы не пошли к главному входу. Проследовали за японцем к торцу здания, где он открыл для нас дверь своим ключом.
Войдя в здание храма, мы оказались на узкой, ведущей вниз лестнице, тёмной и мрачной, освещенной одной только допотопной лампочной. Спустились вниз и прошли по узкому затхлому коридору с несколькими решетчатыми дверями. За одной из этих дверей в тесной камере держали Маюми. Отодвинув засов, японец впустил нас в камеру.
Никаких нар здесь не было. Маюми сидела на почти истлевшей циновке прямо на полу.
— Здравствуй, Маюми, ты как? — сказала Нагата
— В порядке, — сдержанно ответила Маюми.
— Тебя кормят?
— На день дают миску «пустого» риса и два стакана воды, — Маюми усмехнулась, — Вполне достаточно, чтобы не умереть.
— Я тебе кое-что принесла, — Нагата передала Маюми пакет из ресторана, с которым сюда пришла.
— Спасибо, сестричка, боюсь, у меня это отберут.
— Не отберут. Я знаю служителя. Он мне немного обязан… тебе уже предъявили обвинение?
— Официально нет. Но я слышала разговор двух охранников. Оябуны не собираются спускать дело на тормозах. Екай убил оябунов. Екай должен поплатиться. Меня скорее всего сожгут живьём в назидание остальным.
— Держись, Маюми. Мы с Каратоси-сан узнали, что у Шода тоже есть екаи. Одного даже видели. Надеюсь, очень скоро мы предъявим оябунам настоящего убийцу.
— Спасибо тебе, лисичка-сестричка. Сколько уже раз ты меня выручала… опять вся надежда только на тебя… и на вас, Каратоси-сан. Если останусь в живых, считайте, я у вас долгу.
— Это лишнее, Маюми-сан, — сказал я, — Я всего лишь обмениваю свое магическое видение на чародейский танец Нагаты-сан.
— Ты продолжаешь танцевать для него? — Маюми заухмылялась, лукаво посмотрев на Нагату, — Признавайся, сколько раз ты для него уже станцевала?
Нагата не успела ответить, из ее дамской сумочки зазвучала мелодия в исполнении симфонического оркестра. Извинившись, она достала телефон
— Слушаю, оябун… да, оябун… все сделаю…
Она отключила мобильник. Мы с Мюами молча ждали, что она скажет.
— Это Накамура. Сказал, что тот адрес зарегистрирован на законопослушного гражданина, в полицейских сводках не фигурировал.
— Что за адрес? — заинтересовалась Маюми.
— Мы с Каратоси-сан полагаем, что по этому адресу держат мальчика Шода. Надо съездить и проверить.
— Вы вдвоем туда собрались? — возмутилась Маюми, — А если у Шода боевые екаи? Ты не забыла, как порвали двух вооружённых оябунов в тесном салоне машины? Хотите, чтоб с вами так же разделались?
  
— Мы возьмём с собой Кэйташи.
Маюми сжала кулаки.
— С вами должна ехать я. А вместо этого сижу в проклятой камере.
— Ничего не поделать… ты спрашивала, сколько раз я танцевала для Каратоси-сан? — спросила Нагата, явно меняя тему, и не дожидаясь ответа, добавила, — Пришло время станцевать еще раз. Но в этот раз танец будет посвящен тебе, сестричка. Каратоси-сан будет только зрителем.