Позывной «Минус» (СИ)

Соня тихо заговорила:
— Я смотрю, вы с ней поладили. Я никогда не видела её такой счастливой.
— Конечно, — Минус сделал вид, что речь шла о Кате, а вовсе не про Анну. — С ней легко ладить. Сейчас сделаю ещё игрушку, — и он принялся мастерить лисью голову.
После обеда у Анны были назначены занятия и Минус отправился вместе с Соней и её братом побродить по городу. Они уже ушли очень далеко, к самому центру, как сзади раздался шорох шин и на них чуть не налетел велосипедист. Лев возмущённо произнёс:
  
— Ох, уж эти бициклы! Всё больше и больше их на улицах. Теперь ходишь и мимовольно оглядываешься, чтобы не угодить под колёса. А дядя Изя говорил, что в Петербурге вообще от них спасу нет.
«Самокатчики! — усмехнулся про себя Минус. — Их уже тогда ненавидели. Точно говорят, что новое — это хорошо забытое старое».
Тут Соня заговорила:
— А мне нравятся они. Уж лучше, чем кони. И улицы станут чище, если будет меньше лошадей. Я бы и себе такой хотела, но отец не купит. Я как только не просила, а он ни в какую не согласен!
— Не удивительно, — Лев пожал плечами, — шутка ли, больше двухсот рублей стоит эта игрушка.
— Это не игрушка, а транспорт, — сказала Соня возмущённо. — Насколько удобнее ездить, чем ходить пешком!
— Ты забываешь про собак, — Лев улыбнулся. — Ведь на некоторых улицах просто своры лежат. А будешь в них из велодога палить, так городовой оштрафует рублей на пятнадцать точно.
— Из чего? — спросил Минус удивлённо.
— Велодог, — Лев поднял брови. — Простенький такой револьвер. Под малокалиберный патрон. Есть с пулями, а бывает и вовсе с перцем. Без него по Одессе и ездить нечего на этой машине. Все ноги псы искусают. Ты что, никогда не видел рекламы в газете?
— Не обращал внимание, –ответил Минус, — там больше парабеллумы попадались.
— Хорошая штука, — кивнул головой Лев, — жаль недешёвая.
— А разрешение? — закинул удочку Минус.
— Да что, разрешение, — Лев снисходительно поморщился. — Больно нужно оно. Ведь в доброй половине магазинов и без него продадут. А нет, так можно на Конке купить. У Шмуля или у Мойши. Дороже будет, но немного. Вот только сорока рублей у меня нет, а так бы взял. А ещё лучше — Маузер на десять патронов. Тоже отличная вещь.
— Надоели! — Соня сморщила нос. — Ну зачем вам эти железяки!
— Ага! — Лев улыбнулся. — А кто из «джонсона» палил так, что не оторвёшь? Взвизгивает, а всё равно интересно, — добавил он, обращаясь к Минусу.
— Ну, я и что⁈ — Соня пожала плечами. — А чего на стрельбище мне было делать, раз вы меня с Гершем туда потащили⁈ Лучше бы вы на танцы ходили, а то как медведи косолапые.
Лев засмеялся:
— Нет уж. Это без меня. Вот его уговаривай, — и он кивнул на Серёгу.
— Нет, — тот вовсе замотал головой. — Ни в коем случае!
— Больно нужно! — Соня фыркнула. — Не хотите и не надо! Только девушки любят, когда парни хорошо танцуют, — добавила она, уперев взгляд в Минуса.
— Само собой, — он кивнул. — Вот пусть и дальше любят. Но меня на учёбу танцам не заманить. И без них головной боли хватает.
Минус ещё долго слонялся с ними по городу, впитывая в себя всё новое и непривычное. Он довёл друзей к их дому и отказавшись зайти, отправился обратно, уже почти не теряясь в лабиринте улиц.
Аня ждала его и открыла дверь, ещё когда он только подходил к порогу. Она казалась немного расстроенной и он спросил, что случилось.
— Да так… Тётя Софа спросила меня, долго ли ты пробудешь. Я сказала, что да. Очень долго. А она говорит, что тогда я должна больше платить за комнаты, раз ещё ты будешь жить. С какой стати, непонятно. Но где тётя Софа, а где логика.
— Ясно. Логика-то у неё простая — в любом случае ты будешь вынуждена заплатить. А скажи, Аня, я не спрашивал тебя, сколько ты платишь за жильё и сколько придется доплатить?
— Четырнадцать рублей, — сказала она неохотно. — Мы договаривались с ней так, а теперь она хочет, чтобы я платила на пять больше. А ведь я зарабатываю в месяц чуть больше двадцати! — Аня едва сдерживалась. — Иногда двадцать пять, но ведь это вообще неправильно. Какая разница, живу я одна или с тобой?
— Большая, — Минус скривился. — Зависть плохое чувство. Даже такие старые кошелки не могут быть спокойными, когда у другой женщины налаживается жизнь. Не переживай, малышка! Мы найдём деньги. Не бойся!
— Только не ходи к брату! — Аня коснулась руками его груди. — Мне таких денег не нужно. Я хочу, чтобы ты живой был и не на каторге. Будем бережно тратить. Как-то выкрутимся, — произнесла она, не веря сама себе.
— Скажи, Анечка, — Минус заговорил тихо, — ты не жалеешь, что связалась со мной⁈ Ведь тебе теперь ещё труднее.
— Не жалею… Мне никогда не было легко. Я всегда одна. Я привыкла быть одной. А тут ты… Анечка… Малышка… — произнесла она, вытирая выступившие слёзы. — Меня так никто не называл. Никто меня не ласкал, как ты. Разве я могу жалеть об этом⁈ А Катя? Ведь ты будто отец для неё. Глупо это может, с моей стороны такое говорить, но ведь так и есть. Я же смотрела, как ты играл с ней. И где ты только научился эти фигурки делать? Я никогда такого не видела.
— Показывал кто-то. Не помню уже.
— Странно. Как делать помнишь, а кто показал — нет.
Минус пожал плечами. Он подошёл и обнял худые Анины плечи. Она тихо заговорила:
— Я не хочу испортить твою жизнь. Тебе нужна такая же девушка, как ты. Вот, как Соня, например. Чтобы у тебя всё было хорошо. А я…
— Молчи! И нечего мне Соньку рекламировать. Вот точно ни в коем случае! Ты потому и постеснялась сказать ей?
— Да. Она же влюбилась в тебя давно. Я не знаю, как ей сказать. Мы ведь дружили с ней. Она тоже очень помогала тебе учиться. И когда ты сдал экзамены на аттестат зрелости, то мы гордились тобой вместе, — Аня покачала головой. — А теперь…
— Ничего, — Минус махнул рукой, — как-то переживёт. Ты же не виновата, что я тебя выбрал.
— Выбрал он! — Аня усмехнулась. — Да, уж! Словно товар на рынке? Так что ли получается?
— Перестань. Не придирайся к словам. Значит так, я в душ, а потом спать. Ведь ты не против?
Аня хитро улыбнулась:
— Против. Я с тобой пойду, а потом спать. Только правда спать, а не так, как вчера! А то я целый день ходила, будто муха сонная. Ведь у меня завтра занятия на девять часов. Надо отдохнуть.
Минус покорно улыбнулся. Но оказавшись с ним наедине, Аня вовсе не собиралась спать. Они медленно занимались любовью на старой кровати, стараясь не скрипеть, хоть Катя давно и крепко уснула. В самый ответственный момент, Аня вдруг пискнула:
— Мама! — и задрожала. Минус, улыбаясь, прошептал ей:
— Не стоит её звать. Она бы это явно не одобрила.
— Оно само… — произнесла Аня, стесняясь. — Я не знаю, почему так сказала.
Она уснула на груди у Минуса и тот лежал тихо, стараясь её не разбудить. Он ощущал Анино хрупкое тело и удивлялся тому, насколько привязался к этой женщине за каких-то два дня. Минус ещё долго размышлял и заснул уже перед самым рассветом.
  
Глава 8
 
Завтракали рано, около семи часов. Катя смеялась, наблюдая за бумажной мышью, которую Минус двигал по столу. Рисуя глаза игрушке, он случайно поставил кляксу и теперь зверёк носил живописный фингал под правым глазом. Минус придвинул мышь почти вплотную к кусочку хлеба, лежащему возле Катиной тарелки и резким движением изобразил, как зверёк утаскивает его. Аня улыбалась едва ли не больше дочери.
Около девяти должна была прийти очередная ученица и Серёга решил побродить по городу. Он вовсе не хотел зубрить проклятую латынь или арифметику, но глядя на энтузиазм Ани, из рассказов которой уяснил, что несчастного Сеньку они с Соней готовили усердно, не знал, как сказать, что учиться ему вовсе не хочется, тем более сидя на женской шее. Нет, что не говори, а прожить втроём на те копейки, которые останутся у Ани после того, как она заплатит за жильё, почти невозможно. Даже Минус, ещё не ориентирующийся в ценах, понял это сразу. Нет, нужно найти работу. Не зная, что придумать, он решил навестить Соню, желая поговорить с её братом. Лев показался ему неглупым человеком и Серёга решил посоветоваться с ним. Минус вытер туфли, напялил чистую рубашку и оглядев себя в маленьком зеркале, скривился.