Миссия (СИ)

— Но я же ничего не сделал! Ни с кем, кроме Энкема… — потрясенно воскликнул ему вслед Райних, но Дитте ушел, не оглядываясь, и синий кот добавил уже совсем тихо и растерянно, словно для себя: — Даже с миротворцами не трахался…
Глядя на горестно застывшего своего вечного соперника, Неймо не почувствовал удовлетворения, он лишь подумал о том, с какой легкостью Райних оправдал себя и забыл все, чего не было. И верно ведь, раз не сделал, так не виноват, что тут париться… Ему было неловко тут находиться, но Райних загораживал выход, печально разглядывая свою руку, ту, что Дитте оттолкнул.
  
— Неймо, что это, паразиты?!? — вдруг взвыл Райних, и папа, подбирающийся к нему, чтоб приластиться, испуганно метнулся в угол.
Неймо внимательно исследовал точки между его пальцами:
— Да, клещи.
— Вот блядун, чем ты меня еще заразил? Презервативами-то хоть пользовался, а, Энкем?
Папа жалобно прижал уши.
— Теперь в карантине клиники придется сидеть? — уныло спросил Райних.
— Достаточно дальнего домика в саду, — ответил Неймо, размышляя о том, что надо провериться самому и сделать полное обследование котятам…
***
Тем же вечером Неймо пришлось выставить розовых котят из своей спальни. А на следующий день они пробрались к нему снова, жалобно мяукая: “мы просто рядом полежать, пусти, господин…” На третий вечер он сдался и остался в их спальне, лежал с ними в кровати, болтая, пока те не заснули, потом только к себе ушел. Позже он услышал, как Айлика говорила брату: “Ничего, вот станет нам по пятнадцать, и не отпустим его, не расстраивайся”.
Неймо носился, хотел устроить их в школу, где будет частичное преподавание на южном наречии, есть же у них эмигранты? Значит и школы должны быть.
— И не вздумай, в нормальную школу их отдадим, в нашем районе, — сказал Дитте, узнав о его планах. — Пусть растут истинными тирроганцами. А язык им легко дается, я смотрю.
Неймо усмехнулся: его розовые котики тайно, как им казалось, враждовали с синими котятами и вовсю уже с ними переругивались. Пятерняшки были на три года младше, но по росту уступали хрупким южанам не так уж много, к тому же были крепко сбитой бандой — среди них был мелкий альфа. Бесконечные детские подлянки живо напоминали его собственную давнюю вражду с Райнихом, и Неймо как никогда сочувствовал теперь Дитте.
— Как ты нас терпел, старший?
— Забавно было, — с легкой грустью улыбался Дитте, так и не помирившийся с братом.
Да, папа с Райнихом излечились от своих паразитов и парочки позорных болезней за четыре дня, но синий кот так и остался жить в садовом домике, заявив Неймо: “Он не хочет меня видеть”. Дитте не навестил их ни разу там. А папа переселился обратно и мучился теперь неимоверно: альфа не обращал на него внимания, обиженный Райних ударился внезапно в целибат, Чинэ-ли все еще была в Гжаре, только Лисса иногда чесала за ухом. А гулять белый котик при альфе опасался.
Впрочем, папа живо компенсировал невнимание к своей особе, и одним солнечным утром Неймо за завтраком увидел в газете собственную фотографию — алтарь, свадьба, розовые полуголые котики. Все смазано и без лиц, но уж собственный позор он не узнать не смог.
— Отец, как ты мог! Ты хоть о детях подумал? — заорал Неймо, вскакивая, и папа, роняя стулья, сиганул от него в окно.
— Да, зачетно отпиарил, — смеялся Райних. — Хотя там фотографии и поудачнее были.
— Ты… — Неймо сжимал кулаки, не находя слов.
— Успокойся, — Дитте хлопнул ладонью по столу. — Да, статейка грязная, как обычно, но тебя лично там не узнать.
Неймо, все еще кипя от злости, прочитал злосчастную статейку несколько раз. И под конец даже смирился с судьбой. К тому же и папа писал так жалобно, что прямо сердце кровью обливалось: и про горемычную судьбу гжарских беженцев, вынужденных надругаться над собственными религиозными обычаями и торговать детьми, лишь бы выжить. И про аукционы девственников на дискотеках, и про похабных тирроганских туристов, позорящих Отечество…
На следующий день на работе с ним вдруг связался представитель благотворительного Общества помощи пострадавшим в гражданских войнах: “У вас ведь богатый опыт работы с гжарцами, доктор Неймо. Мы хотим облегчить участь беженцев. Вы же читали эти скандальные статьи?”
“Да, — ответил Неймо, много размышлявший об этом, и даже писавший, безответно правда, в это самое общество. Надо же, как помог папа. — И надо обязательно взять под контроль ювенальной полиции вывезенных малолетних гжарцев. И облегчить процедуру их законного принятия в прайд, для тех неков, которые захотят помочь им, я готов ко всяческому сотрудничеству.”
Домой он возвращался радостный и полный энергии, хотелось немедленно поделиться новостями с Дитте.
— Он в саду, — сказала Лисса.
Неймо бодро зашагал по сумеречным тропинкам, размышляя о деталях будущего общественного проекта. И наткнулся на них, Дитте сидел на скамейке, а Райних лежал у него головой на коленях и страстно шептал, целуя ладони альфы:
— Больше никогда, веришь, Дитте? Никогда…
— Конечно верю, Райних, никогда, — Дитте улыбался слегка насмешливо, но не отрывал довольного взгляда от лица брата, и тот так же светился от счастья.
Неймо попятился, решив им не мешать.
Он дождался их в гостиной, играя со всеми семью котятами по сети в змееловов.
— Прекрасно! — сказал Дитте, услышав новости. — Ты просто молодец.
— Отличный общественный капитал для нашего клана, — улыбнулась Чинэ-ли с экрана, мордочка у нее была запыленная.
Райних зевнул и погладил Дитте по спине.
— Общественный капитал! — восхитился папа, преданно глядя на изображение альфа-кошки. — Дитте станет комиссаром, а ты, госпожа, главврачом!
Все засмеялись: “Ну, до этого еще далеко…”
— Как там дети, не передрались ли еще, — сказал Неймо, вставая.
— Надо пойти с ними всеми в горный поход, — сказал Райних, — вдруг подружатся. Как думаешь, Дитте?
— Хорошая идея, — одобрил альфа.
Неймо закивал, точно, в горах легко подружиться.
Котята показывали друг другу языки и кривлялись, он взял своих розовых за лапки и повел их укладывать спать.
— Какие послушные, — восхитилась им вслед Лисса.
— Вот через три года ты меня тоже будешь гладить, как взрослого, — мечтал Димир, лежа в постели и сплетая с ним тонкие пальцы.
— Дурак, — фыркала Айлика и пыталась укусить брата за хвост.
Неймо молча улыбнулся, он вдруг подумал, что давно уже не мерз, да, ему снова было тепло, хотя в Тиррогане и стояла ледяная поздняя осень.
КОНЕЦ.
***Порно-трейлер: Сбежавший папа.
Презанятный все же обычай, этот бракч. Энкем с удовольствием рассматривал снимки, особенно последние. Как вырос его сыночек, и членище себе отрастил, в кого, интересно… Вокруг галдели возбужденные вином и зрелищем гости, Райних с кем-то спорил, повторяя местные ругательства, которым его научили миротворцы. Кстати, о приятном. У Энкема остался номерок одного из них, как жопой ведь чувствовал тогда, что веселье обломится. Он оглянулся на Райниха, хотел сказать, что пойдет проветрится, а потом передумал. Тот и сам обо всем догадается, когда освободится от драчки. И сыну сейчас нет никакого дела до отца, все его бросили… Энкем вздохнул, опустил хвост и поплелся к резным воротам, по пути копошась в комме.
  
Его вызову были искренне рады! Какое счастье! Энкем призывно зашевелил ушами и тоже включил видео.
— Приветик! Я тут заблудился немного…