Вперед в прошлое 6 (СИ)

Открывшиеся возможности вскружили голову. Но главное, можно всем этим заниматься не самостоятельно, как бренд-амбассадору завода. И не тащить на фестиваль заводы-монстры, которые останутся на плаву, а привлечь небольшие хозяйства, что пережили виноградный геноцид в восьмидесятые, а девяностые их добьют. Люди будут получать деньги и работать, производство — развиваться. Вот только дадут ли?
Не придут ли мордовороты с битами, не скажут ли: «Что-то вы кучеряво живете. А не хотите ли подарить нам свой заводик? Нет? Тогда придется завещать посмертно». Потому прежде нужно позаботиться о безопасности, причем не на региональном уровне, выше.
Слышал я историю, как в небольшом городке к директору сверхприбыльного предприятия по производству мороженого пришли и сказали: «Закрывай завод. Ваша продукция мешает нам продавать свой товар». Директор был не дурак, регулярно отстегивал местным бандюкам. Нажаловался им, они сказали: «Не ссы, братан, держись — прикроем».
И директор мужественно держался. Может, бандюки и пытались разрулить его проблему, но поняли, что силы неравны, наезжающие покрупнее калибром. В общем, кинули они директора, и остался он один на один с мордоворотами. Лишился малой берцовой кости, прятался по знакомым, а завод обанкротили и закрыли. Оборудование порезали и сдали на металл.
Надо думать, где искать мощную крышу и как сделать так, чтобы потом производство силовики не отжали. Поступать однозначно — в Москву…
Но на кого я друзей оставлю?
Ха, размечтался! Раз-бренд-амбас-садорился!
Эх, столько возможностей, все ниши свободны! А я один, и мне только в феврале пятнадцать. Где найти людей, которым можно мало-мальски доверять?
Подумаю об этом позже. Сейчас Каналья хочет показать гаражи, посоветоваться, какой снять под автомастерскую. Со мной, пацаном, — советуется многоопытный мужик, который воевал!
Потому после уроков я на автобусе поехал домой перекусить — чтобы не терять времени. Даже не прожевав, с набитым ртом рванул на базу — мне наконец выдали запасной ключ, чтобы каждый раз не дергать Илью. Возле подъезда я остановился, пропуская двух лысых мужиков, затаскивающих внутрь пианино. Надеюсь, его им не на пятый этаж переть.
Их направляла маленькая сухонькая бабуля из боевого отряда, что гонял армянина, претендующего на наш подвал.
На детской площадке Ян катался на качелях, выпендриваясь перед двумя девочками чуть помладше, игравшими на скамейке в куклы. Ян заметил меня, крикнул:
— Привет еще раз!
Я ему помахал. Названный брат Илья подбежал ко мне и пожал руку, хотя мы уже виделись.
— Ты сильно спешишь? Дай прокатиться, а? Вдоль виноградников туда и назад, один разик?
— Один разик, — сказал я, входя в подъезд, где этажом выше еще грохотали грузчики. — Тебе как в классе? Не дорываются?
— Ваще нет, — мотнул головой он и вдруг обнял меня, как девчонка, и сразу же отпрянул, сказал, потупившись: — Ты мне жизнь спас. Я фильм смотрел, так там если кто-то кого-то спас, тот потом его типа раб. Пока долг не вернет, будет служить.
— Ну мы ж не в древности, — улыбнулся я, отпирая дверь и пропуская его вперед.
В этот момент Ян мне казался… более ярким, что ли. И более живым.
Мопед мы выкатили вместе, Ян оседлал его и унесся со двора, поднимая облака пыли и вопя:
— Кто-о-о видел Икара…
Я ощутил чей-то внимательный взгляд, аж плечи дернулись. Повернул голову к детской площадке, но вытянувшие шеи девочки смотрели на Яна, а больше никого рядом не было. И тут кто-то будто заставил меня запрокинуть голову и глянуть вверх, но все, что я увидел — силуэт за стеклом на втором этаже. Тот, кто смотрел, отошел от окна, растаяв в темноте комнаты.
Через две минуты Ян вернулся, как и обещал, рванул к качелям, а я поехал к кольцу, что на выезде из города — именно там мы условились встретиться с Канальей. Он говорил, что уже три гаража нашел, и один прям хорош, и хозяин вроде нормальный, ну а что дороже, то для такой мастерской несущественно.
В свою очередь мой дед, в среду закончив работу пораньше, сгонял на авторынок, на мои деньги набрал расходники отечественных авто, и то, что нужно для «Опеля» Зубарева, а сегодня утром выслал все это Каналье поездом. Завтра вечером, после торговли кофе, он получит товар и может приступать к ремонту.
 
Как здорово, что я нашел деда!
И как жаль, что нельзя рассчитывать на помощь собственного отца.
Каналья ждал меня прямо на кольце, обтекаемом машинами. Заметил издали, поднял руку, я подрулил к нему. Он горел предвкушением и вроде как даже помолодел.
— Это далеко? — спросил я, заглушив мотор.
— До ближайшего гаража метров сто пятьдесят. Следующий чуть подальше, и тоже по ходу движения из города. А самый лучший на той стороне дороги. Но все рядом, пешком дойдем.
Мы улучили момент, перебежали дорогу, катя мопед, и направились вдоль частных домов. Возле каждого второго был гараж с выездом на трассу.
— Это ты правильно придумал, — сказал Каналья. — Добираться должно быть удобно. Вот и первый.
Он постучал в серые давно не крашенные ворота гаража, на которых местами проступила ржавчина, и их распахнул сухонький старик в клетчатой кепке. Правая его рука была скрючена и прижата к телу, ногу он подволакивал — видимо последствия инсульта.
— Здравствуйте, гости дорогие! — проговорил он неожиданно молодым голосом. — Проходите, смотрите.
Гараж был просторным, с захламленными полками вдоль стен и ямой со ступенями. С потолка свисала лампочка на проводе.
— Ежели надо будет, я все уберу. У меня тут «Москвичок» стоял, да сыну отогнал, продавать буду. — Он приподнял парализованную руку. — Удар хватил, как жена умерла.
— Очень жаль, — посочувствовал ему я и приготовился выслушивать историю его тяжелой и грустной жизни, но старик вздохнул и замолчал.
— Спасибо, отец. Все хорошо, — улыбнулся Каналья, вертя головой и осматривая возможные будущие владения. — У нас еще два варианта, но, скорее всего, вернемся.
— Кто ваши соседи? — спросил я.
Старик махнул налево.
— Там баба Маша с дочерью. Не вредные, козочки у них, молоко купить можно если что. А там, — он кивнул на деревянный накренившийся забор, — не живет никто. Муж с женой были, но делись куда-то. То ли в Америку уехали, то ли в Израиль, то ли просто сгинули.
Каналья глянул удивленно, мол, нафига тебе соседи? Объясню позже.
— И почем продаете «Москвича»? — спросил я у хозяина.
— Пятьсот долларов… Дорого, понимаю, но я следил за ним, он у меня хороший! Вот такого цвета, — он погладил зеленую тряпку, свисающую с полки.
Нет. Пока не время. Да и ездить мне нельзя, я совсем не выгляжу на восемнадцать. Летом, когда бриться начну и матереть, можно попробовать получить фальшивые права, но все равно гайцы докапываться будут. Вот если «муравья» купить…
— Мы подумаем, — кивнул Каналья. — В течение получаса мы должны вернуться.
Когда отошли от дома, Алексей спросил:
— При чем тут соседи?
— При том, что если они вредные, как у нас в доме Стрельцовы, то чисто из вредности будут гундеть, что им машины мешают. Наверняка ведь клиенты будут оставлять тачки у забора. Так вот, Стрельцовы написали на соседей кляузу, что они коноплю выращивают на балконе и сбывают. К соседям с обысками приходили.
— Понял, — кивнул Каналья.
Следующий гараж оказался просторнее, ухоженнее, а вот хозяин — похожий на гнома угрюмый бородач — был всем недоволен и вел себя так, словно мы ему должны, а на вопрос о соседях начал ворчать, не много ли мы хотим и не вынести ли ключ от квартиры.
В общем, сбежали мы быстро от этого гнома, переглянулись. И без слов было ясно, что дед в приоритете.
— Переходим дорогу, — распорядился Каналья. — Смотреть самый крутой гараж.
Это был современный двухэтажный гараж на участке, обнесенном кирпичным забором, из-за которого выглядывал недостроенный второй этаж дома. Я присвистнул.
Будто услышав мой свист, калитка распахнулась, и пружинящей походкой к нам направился бритый наголо мужчина лет тридцати пяти, сутулый, с непропорционально длинными руками и огромными кистями, напоминающими ковши экскаватора.