Наследник для оборотня
– Они… успокаивают.
– Хочешь сказать, в них какая-то гадость, из-за которой я плохо соображаю?
– Марин, ну прости меня! Но с тобой иначе никак. Ты такая упрямая.
Марина отодвинулась от Лили и заставила себя встать. Она принялась задувать свечи, чувствуя себя пьяной и неуклюжей.
– Я глупая! Поперлась с тобой на это дурацкое кладбище…
– Марина! – Лиля топнула ногой и потянула ее за руку, заставляя снова сесть. – Послушай меня… Во-первых, перестань дергаться, пока я пытаюсь хоть как-то исправить то, что натворила!
Марина послушно откинулась на спинку стула и снова прикрыла глаза. Дымка от свечей все еще висела в воздухе, но дышалось теперь намного легче.
Она так устала… От всего. Еще и мать с отцом сегодня опять обрывали телефон. Они поняли, что она сбежала, и угрожали написать заявление в полицию. Использовали ее же вранье против нее самой. Когда Марина заявила, что уже давно совершеннолетняя, и они никак не могут повлиять на нее, разразилась настоящая буря. Мама вопила в трубку, что объявит ее сумасшедшей, не способной позаботиться о себе. Отец что-то поддакивал про знакомых в полиции, которые быстро ее найдут.
Марина заставила себя прикусить ятзык. Если есть такие зшнакомые, то что ж ее до сих пор не нашли? Поусть уж лучше думают, что напугали ете. Мама снова кричала, что воспитывала ее как приличную девушку, а она выросла такой вот неблагодарной шлюхой и обманщицей. Отец кряхтел, что она неблагодарная тварь, и он всегда знал, что однажды она сорвется и натворит дел. Вполне возможно, что она уже стала наркоманкой и спит со своим дилером за дозу.
Под конец этих тирад Марина готова была расхохотаться. Оказывается, у родителей бурная фантазия. А она-то себя считала выдумщицей и фантазеркой. В конце концов, она сбросила разговор, даже не попрощавшись, и отправила родителей в черный список. Пусть звонят, сколько хотят. Она больше не хочет их слышать.
Она все-таки расхохоталась. Безумным истерическим смехом. Пришлось долго умываться холодной водой, чтобы успокоиться после всего этого бреда.
Ее по-настоящему трясло. Дурацкая рана казалась чем-то совсем уж незначительным по сравнению с угрозой возвращения домой. Почему-то она была уверена, что родители так просто не сдадутся. Лучше бы за Наташей так следили!
Марина до сих пор надеялась, что спряталась хорошо. Ей нравилось в Логовце и бежать в другой город не хотелось. Но что если придется?! У нее почти нет денег. Те копейки, которые платят в детдоме, полностью уходят на оплату съемной квартиры. Даже на еду остаются крохи. Устроиться на работу ужасно сложно. Никто не хочет брать «человека с улицы», даже если работников не хватает.
Но с детдомом ей повезло. Желающих работать там не было, а воспитателей не хватало. Марину взяли сразу. Вот только сейчас зарплату задерживали, многие начали увольняться. Поползли слухи о закрытии. Но Марина собиралась держаться до последнего. Если она лишится этой работы, то найти новую будет очень сложно. Ее по-прежнему не хотели никуда брать.
И еще этот дурацкий праздник… После звонка родителей совсем вылетел из головы. По традиции в честь каждого времени года в детдоме устраивали маленькое торжество для малышни. Сначала хотели пригласить артистов, но платить им было нечем. Директриса решила, что воспитатели сами смогут исполнить все роли. Марину, как новенькую, не трогали. Ей поручили заниматься оформлением. Но на этой неделе ушли сразу три воспитательницы, и праздник вообще оказался под угрозой срыва. Не хотелось огорчать детей, которые ждали хоть какой-то радости в жизни. Вот так она оказалась «счастливой обладательницей» роли Бабы Яги.
– Марин, ты меня слышишь?
Марина очнулась от размышлений. Лиля встревоженно смотрела на нее, нервно кусая губу.
– Прости, я… задумалась. Что ты говорила? – Она заставила себя сосредоточиться.
Лиля тяжело вздохнула:
– Я говорила, что утром вспомнила кое-что важное о ведьминых помощниках.
– Лиль, ты опять? – Марина осторожно прикоснулась к щеке, но почувствовала только ткань лейкопластыря.
–Я понимаю, что ты мне не веришь. Что считаешь странной и, возможно, чокнутой…
Марина перебила:
– Чокнутой я считаю только себя.
– Послушай, пожалуйста… Я представляю, как ужасно все это звучит. И если бы не варилась во всем этом с детства, тоже вряд ли поверила бы. Вчера я нарушила наш главный закон: никому не рассказывать о том, кто я на самом деле. И теперь ты, вроде как связана со мной… Я несу за тебя ответственность!
– Лиль, прости, но тебе самой нянька нужна! Которая будет отговаривать от идиотских идей, вроде прогулки по кладбищу! Все, спасибо, что помогла с раной. Но сейчас мне нужно домой. Еще учить этот дурацкий сценарий. – Марина твердо была намерена уйти.
Она начала подниматься, тяжело опираясь о стол и чувствуя себя дряхлой столетней бабкой, которая вот-вот рассыплется на части. Точно Баба Яга.
– Постой! – Лиля вцепилась в ее руку и потянулась к раскрытой книге, которую Марина сначала не заметила. – Вот! – Она потрясла перед Марининым лицом.
Помимо воли Марина посмотрела на книжку. На плотных желтых страницах было что-то написано мелким убористым почерком. Какие-то символы, выведенные красным, и полувыцветшие рисунки жабы и совы.
– Мне бабушка об этом рассказывала. Но сейчас это больше похоже на сказку. Даже для меня. Раньше, когда ведьмы были тесно связаны с природой, у них были помощники. Филины, вороны, коты и жабы. Помощники могли служить ведьмам даже после смерти – они обязаны были исполнить последнюю волю ведьмы. И очень часто они оставляли ведьмины знаки. На вещах, например… так они могли проклясть какой-нибудь предмет. Ну или… в общем, с разными целями. Так вот, я нашла твой шрам! – Лиля ткнула пальцем в красную каракулю, выведенную в самом низу страницы.
В неясном свете одинокой лампочки, окруженной абажуром, плотные страницы книги казались старыми, а по краям были словно рассыпаны оранжевые точки-веснушки. Марина прищурилась. Это брызги… брызги чего-то бурого. Ох, да ладно! Уже сама себе успела придумать кровавые пятна, измаравшие страницы.
Алая закорючка напоминала часовую и минутную стрелки – один кончик длинный, другой короткий, и оба смотрят в разные стороны.
Когда вчера смотрелась в зеркало, она не совсем запомнила, как выглядит шрам, но, кажется, было похоже. Так все, пора со всем этим заканчивать.
Она выгнула бровь, и даже это движение отозвалось болью в щеке:
– Ну и что все это значит?
Лиля смущенно улыбнулась и быстро затараторила:
– Не знаю. Видишь, рядом ничего не написано. Но я нашла этот знак на той табличке! Ну, которую ты вчера увидела на кладбище. Это язык мертвых ведьм!
Ха-ха! Марина почти не удивилась. Может, предложить Лиле писать книги? С ее-то фантазией!
– Язык мертвых ведьм? – Марина старалась скрыть усмешку. – Тех, которые блуждали в тумане?
– Именно! Я уже начала переводить. Правда, мне известны только три знака, но я придумаю, как узнать значение остальных.
Марина сложила руки на груди:
– Если для этого нужно опять идти на кладбище, то тут я тебе больше не помощник! – Она все-таки не сдержала ухмылку.
– Ты мне не веришь. – Лиля поджала губы, чем напомнила Марине старичка-смотрителя, работающего в детдоме. Георгий Иванович делал точно так же, когда был чем-то недоволен.
Марина не стала скрывать:
– Нет, не верю. Потому что все это – ерунда. Не бывает никаких ведьм, их помощников и тайных языков.
Лиля аж покраснела. Кажется она начала по-настоящему сердиться.
– А что если я тебе докажу?!
Марина хмыкнула и все-таки поднялась со стула:
– Вчера ты уже доказала мне. Что я идиотка, у которой плохо варят мозги, если поперлась на кладбище.
– Я по-другому докажу!
Марина и не заметила, что они уже стоят напротив друг дружки и орут во все горло, пытаясь отстоять каждая свою правоту.
– По-другому? Заколдуешь меня? Или сядешь на метлу и полетишь?