Вилы надежды (СИ)

— Из ежатника?
— Ага, — подмигнул мне дед Михаль, — из него родного. Сам собирал.
Долго упрашивать меня не пришлось. Я кивнул всем присутствующим и отправился на покой. Но сказочная реальность достала меня и во сне. Воспаленный разум перенес меня на зеленую лужайку возле речки, где собралась вся наша честная компания. И вроде бы мероприятие проходило чинно — мы на огромном покрывале стол организовали со всякими яствами и питейными излишествами, но впечатление портил мангал. На котором дед Микаль жарил одетых на шампуры ежей при этом приговаривая:
  
— Кушайте-кушайте. Отменная ежатина! Сам ловил! Вот этими самыми руками!
Проснулся я еще более разбитым. И разбудил меня осторожный стук в дверь.
— Что, ежатина прожарилась? — сон все еще владел моим разумом.
— Да. Суп подали, мы тебя в обеденном зале ожидаем, — раздался сквозь дверь голос Лукорьи.
— Хорошо, иду.
Подозрения даром мучили мою мятежную душу. Ежатник был скорее флорой, чем фауной. Шляпки грибов, которые насобирал к ужину Микаль, были украшены щеткой похожей на иголки. Отсюда и происходило их странное название. На вкус грибы оказались очень недурны, я даже попросил добавку.
Еще больше мой аппетит разыгрался после появления Астрис. Может быть, в родном замке госпожа Леодан и соблюдала хоть какие-то правила приличия. В нашем же имении она окончательно распустилась, ибо явилась к столу в ночной пижаме! Пусть и приличной, с длинными рукавами и штанинами до пят. Но она ведь ситуацию быстро поправила! Девушка приподняла сорочку, демонстрируя идеальную талию и плоский животик.
— Вы чем меня намазали⁈
— Так ведь… это… как его… Лима заступница, — вид девичьего тела смутил деда Микаля.
— Ежатником, — подсказал я.
— Дык… ежатником, — брякнул, не подумав Микаль, — тьфу, какой еще ежатник! Мазь это, заживляющая.
— Понятное дело, что не отравляющая! Из чего делал⁈ — не отставала от деда Астрис.
— А… что, жжет? — неуверенно отбивался тот.
— Какое там жжет! Смотрите! — девушка настырно показывала свой живот, — рана! Она же уже заживает!
Я бы не сказал, что дыра в ее боку зажила, но она начала рубцеваться, что удивляло. Ведь с момента ранения прошло всего несколько часов. Я-то думал, что она минимум до утра проваляется, да еще и инфекцию подхватит. Ан нет, рана розовая, выглядит здоровой.
— Ты и меня таким мазал? — спросил я у деда.
— Вот еще. У тебя царапина была. У госпожи — серьезное ранение. Поэтому пришлось использовать слезу луны…
— Погодите. То есть у вас не только есть богиня-Луна, но она еще плачет и ее слезы обладают исцеляющими свойствами?
— Георгий, ты хорошо выспался? — Рани снова начала переживать за мое здоровье. Психическое прежде всего.
— Нет, не так? Жаль, теория была хорошая, — я пожал плечами.
— Теория, говоришь, как… — дед вовремя прикусил язык, — слеза луны это цветок такой, точнее нектар.
— И чтобы приготовить эту мазь, нужен лишь цветок⁈ — требовательно спросила Астрис.
— В общем-то да. Все остальное найти не проблема.
— Люди! — Астрис бухнулась на кресло рядом с дедом, — вы о чем думаете? Зачем нам нужен кортут этот дурацкий, возня с мельницей? Старик, я видела, как лечат гриммары, обладающие целительным даром. И знаешь что?
— Что? — прищурился дед.
— Твоя мазь лечит хуже! Но она может лечить и вилан!
— Ну и что?
— Как что? Гриммар никогда не будет лечить виланина! А твоя мазь — будет!
— Ты предлагаешь… — до меня начало доходить, на что Астрис намекала.
— Наделать кучу банок с этой мазью и заработать на ней гору солов! — на этой победной ноте Астрис откупорила бутылку с вином и направила красный поток к себе в бокал, — ну вы чего не радуетесь?
 Глава 12 
Пока мы аплодировали смелой идее Астрис, дед куда-то уковылял. Вернувшись, он поставил на стол баночку в пару сантиметров диаметром.
— Вот сколько я насобирал слез луны за прошлый год!
— Ну так ты один. И — старый, — парировала Астрис, — у нас много работников. Погоним за сбор всех!
— Только никто из них не вернется, — мрачно произнес дед.
— Это еще почему?
— Госпожа, вы хоть раз были в Рыжем Лесу?
— На пикник выезжали.
— На окраине? А в самой чаще, там, где начинаются Болота Отчаяния? — допытывался дед.
— Что там делать? Гнуса кормить?
— Гнус еще не самое страшное, госпожа. Там есть чудовища и пострашнее.
— А ну, расскажи.
И дед рассказал, как именно даются слезы луны.
— И ничего другого придумать нельзя?
— Мне не удалось, — развел руками дед.
— Теперь ты не один. Придумаем что-нибудь сообща.
Я в Астрис не сомневался. У девчонки светлый ум и нестандартный подход к решению проблем. Да и остальные мои соратники тоже не лыком шиты. Обсуждение закончилось лишь после полуночи. А вставать нам пришлось рано, по моему поручению дед Микаль набрал два десятка добровольцев, пообещав им немыслимую награду — деньги. Вилане внимательно выслушали наш инструктаж, подумали, что их новый барин свихнувшийся псих, но ради вознаграждения целый день бегали, как заводные игрушки. Тренировки мы проводили максимально приближенные к «боевым» условиям. Лишь к вечеру я решил, что они готовы.
Выезжали мы поутру на следующий день, забрав из улакши все повозки, способные везти людей и грузы. Со мной отправился только дед Михаль, как незаменимый проводник. Астрис мы оставляли дома, несмотря на чудодейственную мазь, она была слишком слаба для тяжелых испытаний. Рани от деда получила жесткий наказ — в Рыжий лес за нами не соваться!
Лестной массив почти целиком находился в моем доле, лишь небольшой его краешек выдавался во владения Леоданов. Я ожидал увидеть обыкновенный лесок, но реликтовые великаны, которых за сотни лет ни разу не коснулось лезвие топора, впечатляли. Вершины деревьев я мог разглядеть лишь задрав голову к небу. Ветви переплетали лианы, создавая почти сплошной зеленый покров. Там что-то прыгало, летало и чирикало — разглядеть обитателей крон можно было бы только с помощью бинокля.
— Теперь надо сделать так, — дед повязал на лицо тряпицу так, чтобы прикрыть нос и рот. Помня инструктаж, мы все сделали также. Заодно поняв, почему пирушки под сенью этих великанов, проводить не стоит. А также то, почему лес назывался рыжим. Листья-то у деревьев были нормального, зеленого цвета. Но падающая с верхних уровней леса пыльца имела рыжеватый оттенок. Микаль говорил, что она почти неопасная, правда если вдыхать ее постоянно, начнется такой чих, что замучаешься с глаз слезы смахивать. Улаки на занавесу пыльцы никак не реагировали, поэтому им морды мы не закрывали. Но сами на лица навязали повязки.
В остальном же прогулка мне понравилась. Расстояние между стволами позволяло спокойно проезжать между ними на телегах. Опасного зверья тоже не было видно, по стволам и в ковре из листьев на земле сновали мелкие, но ярко раскрашенные ящерки. Дед сразу всех предупредил, что гоняться за ними и ловить ни в коем случае не стоит — среди них попадались и ядовитые виды.
Чем дальше в лес — тем быстрее наступает ночь. Смеркалось почти мгновенно, только что было светло и бах, как кто-то за рубильник дернул. К нашей удаче, до края Болот Отчаяния мы доехать успели.
— Стоооп! — зычно скомандовал Микаль, — вяжи улаков!
Если бы у нас не было проводника, я бы и сам догадался, что дальше дороги нет. Реликтовый лес резко сменился на чахлые, едва ли выше моего роста, покрытые лишайником деревца с отслаивающейся корой. Мы раздали мужикам заранее заготовленные шесты и оставили сторожить повозки пятерых пацанов. У двоих из них были дубинки, остальные обошлись тяпками.
  
Во главе нашей колоны пошел дед Микаль. И как пошел! Я-то думал, что он по кочковатому мху пойдет аккуратно, прощупывая шестом каждый шаг. А он попер, вышагивая как на параде, ориентируясь по одному ему понятным отметинам.
Я шагнул следом и почувствовал, как моя нога по щиколотку погрузилась в нечто мягкое и обволакивающее. А еще и сырое. Но идти было легко, мшистый покров стопу не засасывал и движения не замедлял. До поры до времени — один расслабившийся виланин перестал следовать за своими товарищами, сошел с проторенной тропы и ухнулся сразу по грудь! Хорошо, что у нас с собой были жерди, мужика вытащили вымазанного по пояс в черной дурно пахнущей жиже.