Вилы надежды (СИ)

— Ничего. Пустые.
— Значит товар продали и с деньгами возвращаетесь, — сделал вывод худой.
— С деньгами, — обрадовался его дружок. Он похлопал дубиной по руке, а затем протянул к нам ладонь, — отдай!
Я оглянулся, как назло, на дороге не было ни одной телеги. Разбираться с душегубами нам придется один на один.
— Нету денег, — прищурился я.
— Как нету? — голос у здоровяка был как у обиженного ребенка.
  
— А так — прогуляли.
— Ну что ж. Бывает такое. Были деньги и нету, — хохотнул тощий, — тогда мы у тебя бабенку заберем. Не бойся, ненадолго, попользуемся и отдадим.
За ним было загоготал и второй, но мгновенно затих! Астрис действовала, не поднимая капюшона. Легкий пас рукой — из висевшей на ее пояса фляги вырвалась струя воды. На лету она сформировалась в лепешку, которая растеклась по лицу толстяка. Тот, выронив дубину, пытался ее снять. Ну что ж, удачи, я тоже как-то пытался.
Его приятель судорожно размахивал топориком, не зная, что предпринять. Однако реальную угрозу представлял для нас только лишь лучник, им Астрис и занялась. Тонкое водяное щупальце перерубило натянутую тетиву, та хлестнула лучнику по лицу.
— Глаза! Мои глаза! — он прижал ладони к лицу, — я не вижу! Я ничего не вижу!
Я вытащил вилы и сдернул с них чехол.
— У тебя есть только один шанс выжить, — я спрыгнул с коляски на дорогу, — бросай топор и…
Наверное, разбойник предпочел бы сдаться, я видел его белое лицо и бегающий взгляд. Но Астрис ему такого варианта не предоставила, водяное щупальце чиркнуло мужику по горлу. Брызнула кровь, он зажал руками шею, стараясь сохранить себе жизнь, но какой там. Кровь хлестала между пальцев, он зашатался и упал.
— Зачем⁈ — спросил я, обернувшись.
— Ты бы его в плен взял, да? Кормил бы его, крышу над головой дал. А он бы сбежал и…
Что сделал бы грабитель, Астрис рассказать не успела. В воздухе что-то свистнуло, следом я услышал глухой удар. И стон.
Огромная стрела с красным оперением пробила Астрис бок. Прошла она насквозь и пришпилила девушку к деревяной спинке козел.
Я круто развернулся и начал озираться. Если еще и я стрелу схвачу, мы с этой дорожки уже больше никуда не уедем. Стрелок был намного умнее своих приятелей, он отсиживался на ветке дерева во время нашей стычки. Сейчас же он шустро скатился вниз и бросился в чащу. Догнать бы его по-хорошему надо было, но помочь Астрис было намного важнее.
— Ты как⁈ — запрыгнул я обратно на коляску.
— Как-как? Ты не видишь⁈ Меня стрелой насквозь пробило!
— Надо стрелу выдернуть…
— Не трогай!
— Ты кровью истечешь!
— Ты забыл, что я гриммар?
Астрис могла не только с фонтанами баловаться и вино по стаканам разливать. Девушка вокруг раны волшебством скатала валик из собственной крови и остановила ее потерю!
— Сколько ты сможешь продержаться?
— Не знаю, — призналась она, закусив губу от боли, — я слабею.
Я порылся в дорожной сумке и протянул ей пряжку и цепь с кобажем.
— Держи! Поможет?
— Да, очень, — она зажала драгоценности в ладони, — едем в Ратбат.
— Нет, к нам намного ближе, — я решил гнать коляску к себе в усадьбу.
Всю дорогу мы неслись как угорелые, я пару раз чуть не перевернул экипаж, но когда мы подъезжали к парадной лестнице, Астрис находилась на пороге между реальностью и потерей сознания.
Мне повезло, что среди прочих встречать нас выскочил и дед Михаль.
— Дед, помогай! У нас раненные!
— Кто, а⁈
— Астрис! — я кивнул на девушку.
Дед забрался на коляску.
— Плохо дело, плохо, ты чего ее не перевязал?
— Она сдерживает кровь магией.
— Ненадолго это, как сознание потеряет, то все. Держи ее за плечи! — распорядился дед.
— Зачем? Что вы хотите… — обвела нас девушка мутным взглядом.
Я прижал ее к сидению, а дед резким движением сломал стрелу.
— Ай! — девушка ойкнула и потеряла сознание. Магия перестала сдерживать кровь, и она хлынула обильным потоком.
— Поднимай! — скомандовал Микаль.
Мы оторвали девушку от сидения. Дед заткнул рану тряпицей.
— Понесли ее в дом!
Пока мы тащили девушку по лестнице, я заметил, как Рани подобрала обломок стрелы с оперением. И зачем-то внимательно его разглядывала.
— Горячую воду! Стол освободите! — командовал Микаль.
— Если она умрет, Валдар нам этого не простит, — сказала Лукорья сметая со стола посуду.
— Женщина, прикуси язык! Рани, неси мою сумку! — крикнул дед после того, как мы уложили раненную на стол.
— Уже, дедушка! — Рани кинула ему котомку.
— Прикладывай мох, зажимай!
Я сделал правильный выбор. К Валдару я бы довез тело его дочери, а так — дед молодец! Он колдовал над Астрис почти час. Причем его волшебство не было даром, доставшимся ему просто так, от рождения. Он нарабатывал его десятилетиями, оттачивал сутками напролет.
— Будет жить, — произнес дед, с усилием отваливаясь от стола.
— Слава Лиме милосердной, — прошептала Лукорья.
— Давайте унесем ее на кровать…
— Не тронь! — перехватил мою руку дед, — не ровен час опять рана откроется. Пускай здесь полежит.
— Слава тебе, дед, а никакой-то там Лиме, — похлопал я его по плечу.
— Не святотатствуй, — обиделся Микаль, — мою руку направляла именно она!
— Подожди, так Лима и Глимм, которых вы постоянно упоминаете, это что — боги? Дед, у меня для тебя новость — богов нет. Религия — опиум для народа, эти сказки…
— Какие еще сказки? Глимм и Лима существуют, они живут на священной горе Утару… — начала проповедь Лукорья.
— Да-да, где-то там, за облаками…
— И раз в год, на свой день почитания, они являются людям, — не дослушав меня, продолжила Лукорья.
— Ты это видела? Или ты? — я перевел взгляд на Микаля, — то-то же, до седых волос дожили, а как дети…
— Я… видела Глимма… — раздался полувздох-полустон. Астрис пришла в себя гораздо быстрее, чем мы ожидали. Может быть ей кобаж помог? Ведь она продолжила сжимать камни в ладонях даже во время операции.
— Как⁈
— Вот как тебя сейчас. Они существуют, Георг, они существуют.
Неожиданно. Значит в этом мире не только волшебство, но и настоящие боги есть⁈ Но сдаваться я не привык.
— И что эти ваши боги делают? Фокусы? Так и гриммары это тоже умеют.
— Глимм и Лима каждый день восходят на небосвод. Глимм днем, Лима — ночью, — пояснила Лукорья.
— То есть… то есть… то есть, — меня конкретно переклинило, — Глимм это солнце, а Лима… луна?
— Все так, все так, — закивал Микаль, — Лима покровительствует виланам, а Глимм — больше гриммарам.
— А церкви, священники у вас тоже есть? — я уже особо и не скрывал, что не принадлежу этому миру. Какой в этом смысл, если любой желторотый мальчишка в нем ориентируется в тысячу раз лучше, чем я. Я думаю, что соратники уже давно поняли, что со мной что-то явно не так. А после нашего спора про богов, у них и малейших сомнений не останется.
— Под горой Утару есть храмы обоих. Люди приходят туда, чтобы поговорить с богами или попросить их о чем-нибудь.
— И те приходят? В свои храмы? — мои уши до сих пор отказывались верить услышанному.
— Иногда просящим приходится ждать годами… но да, приходят, — ответ Лукорьи окончательно выбил меня из колеи.
— Боги, угу. А лешие, кикиморы и русалки у вас есть?
Окружающие посмотрели на меня с сожалением, как не на совсем здорового человека.
— Георгий, ты как себя чувствуешь?
Как может чувствовать себя человек, мир которого только что разлетелся вдребезги? Учение исторического материализма дало трещину!
— Неважно я себя чувствую. Голова кругом. И вообще… отдохнуть мне надо, — я понял, что объем упавших на мою бедную голову новостей, превысил критический уровень. Магия, дубовое средневековье с крепостным правом, да еще и живые, беседующие со свой паствой боги. Все, я устал. В этом дурдоме любой устать может. Даже человек из стали или чугуна.
  
— Так ты иди, отдохни, полежи, — поглаживая меня по спине, предложила Лукорья. — а я на ужин супчик сварю. Из ежатника.