Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
Трейси Деннис-Тивари
Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
FUTURE TENSE © 2022 by Tracy Dennis-Tiwary
© Бурлакова С. Д., перевод, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
* * *Посвящается Вивеку, Кави и Нандини
Предисловие
Как однажды сказал известный философ: «Тот, кто понял, как правильно тревожиться, научился главному».
Подождите, разве можно тревожиться правильно или неправильно? Для меня это еще один повод начать тревожиться. И все же Сёрен Кьеркегор [1], которого я считаю покровителем тревоги, обнаружил кое-что очень важное.
Вы ненавидите тревогу. Я тоже. Все ненавидят. Это тяжелое чувство мучает и истощает нас. Из-за этого мы упускаем то, к чему призывал Кьеркегор: с тревогой нужно подружиться. Ее нужно признать, прислушиваться к ней, обращать на нее внимание и заботиться о ней. Мы чувствуем себя плохо, потому что тревога, как хороший друг, пытается сказать нам что-то важное, о чем мы не хотим слышать. Когда тревога посещает нас, нам хочется убежать подальше и спрятаться от всех и вся. Но если мы, напротив, прислушаемся к этому чувству, наша жизнь станет несравненно лучше.
Что плохого в нашей естественной реакции? Разве тревога не признак того, что с нами и нашей жизнью что-то не так и это нужно исправить и уничтожить? Однако еще никому в истории человечества не удалось избавиться от тревоги – и слава богу, потому что это была бы катастрофа.
Эта книга – история эмоции, болезненной и могущественной, ужасной и забавной, изнурительной, тонизирующей и несовершенной. Она похожа на жизнь. Она похожа на человека. Это и есть человек. Я уверена: прочитав эту книгу, вы измените отношение к тревоге. Это похоже на знаменитую оптическую иллюзию «Ваза Рубина»: взглянув на нее с одной стороны, вы увидите вазу; но если будете смотреть не так пристально – то двух людей в профиль, смотрящих друг на друга через разделяющее их вазообразное пространтство.
Сменить парадигму, принять тревогу как друга и союзника – для этого мало просто выполнить пару упражнений и предпринять определенные меры. Я не говорю вам, что тревога – это скверное чувство (хотя иногда это действительно так), и не привожу 20 способов улучшения самочувствия. А еще не говорю о том, что нужно восхвалять тревогу или верить, будто она помогает нам быть более продуктивными, творческими и работать на максимуме своих возможностей. Это не так. Скорее, речь идет о пересмотре отношения к тревоге – свежем наборе убеждений, представлений и ожиданий, которые позволят вам исследовать тревогу, учиться у нее и использовать в своих интересах. Но и новое мышление не решит проблему тревоги, потому что она не является проблемой. Проблема заключается в том, что мы не умеем справляться с этим состоянием. Новый образ мышления – лучший и единственный способ исправить это. И цель данной книги состоит лишь в этом.
Надеюсь, Святой Сёрен одобрил бы это.
Часть 1. Для чего нам нужна тревога
Глава 1. Что такое тревога (и чем она не является)
Американский космонавт Скотт Паразински и его товарищи по экипажу мчались на космическом корабле со скоростью 28 163 километра в час, покидая пределы земной атмосферы. Они летели на Международную космическую станцию – научный центр, стартовую площадку для исследования Солнечной системы и самое большое сооружение, когда-либо отправленное в космос. Для многих людей МКС – вершина человеческих достижений.
Этот полет в 2007 году был пятым для Скотта, к тому же он уже совершил несколько выходов в открытый космос. После ухода из NASA [2] он стал первым космонавтом, покорившим Эверест. Это человек, для которого риск – обычное дело. Но эта миссия была особенно значимой. Она была отложена на три года после крушения шаттла «Колумбия», который разрушился при входе в атмосферу, в результате чего погибли все семь членов экипажа.
Однако для Скотта и его команды эта миссия стоила риска. Им нужно было установить базовую деталь на МКС, благодаря которой американские, европейские и японские космические лаборатории объединятся и обеспечат станцию дополнительной энергией, тем самым улучшив ее обеспечение и расширив ее размеры и возможности.
После недели установок и типовых ремонтных работ ситуация приняла неожиданный оборот. Скотт и его коллега только что установили две огромные солнечные батареи. Когда они в первый раз открыли и выдвинули панели, за них зацепился направляющий провод, что привело к серьезным повреждениям. Из-за этого панели толком не могли раскрыться и выработать достаточно энергии, что являлось острой проблемой.
Чтобы починить солнечные батареи, команде пришлось быстро соорудить длинный трос, которым бы они прикрепили Скотта к концу стрелы [3], а затем ногами – к роботу-манипулятору [4] МКС. Астронавту потребовалось 45 минут, чтобы, повиснув на тросе, преодолеть около 30 метров вдоль крыла и добраться до поврежденных панелей. Навыки хирурга сыграли решающую роль, когда Скотт кропотливо обрезал зацепившийся провод и устанавливал стабилизаторы для укрепления конструкции.
После семи часов напряженной работы миссия благополучно завершилась. Экипаж МКС и команда на Земле ликовали, когда отремонтированные панели успешно раскрылись вширь. Фотография, на которой Скотт парит над светящейся оранжевой панелью, стала символом бесстрашных космических исследований. Считается, что это достижение вдохновило Альфонсо Куарона на эпизод смертельно опасного ремонта космического корабля в фильме «Гравитация» [5].
Спустя почти восемь лет после этого подвига я имела удовольствие пообщаться со Скоттом в Художественном музее Рубина в Нью-Йорке в рамках программы Brainwave. Высокий, светловолосый и мужественный, он был похож на героя американских фильмов 1950-х годов. И манера поведения у него такая же: на лице – легкая улыбка, и во всем неподдельная скромность.
Я спросила Скотта, как ему удавалось не терять самообладание в тот день, когда между ним и пустотой не было ничего, кроме скафандра. Когда судьба миссии лежала на его плечах, в чем был секрет его успеха?
Ответ: тревога.
Тревога и страхНаверное, мне не нужно рассказывать вам, что такое тревога.
Это исключительно человеческая эмоция и наш спутник с тех пор, как Homo sapiens начал ходить на двух ногах. Тревога активизирует нервную систему, заставляет нас паниковать, нервничать; появляются «бабочки в животе», сердце колотится, и мысли носятся в голове. Это слово произошло от латинских и древнегреческих слов «задыхаться» (to choke), «болезненно сдавленный» (painfully constricted) и «встревоженный» (uneasy) и характеризует сочетание неприятного эмоционального и физического состояния: комок в горле, тело парализовано страхом, разум застыл в нерешительности. Лишь в XVII веке этот термин стал широко использоваться в английском языке для описания того спектра мыслей и чувств, которые сегодня мы называем тревогой: беспокойство, ужас, неуверенность и нервозность в ситуациях с неопределенным исходом.
Часто вы знаете причину беспокойства. Например, вам звонит лечащий врач и говорит, что хочет назначить биопсию [6]. Или вам предстоит выйти на сцену и перед залом незнакомцев произнести важную речь, от которой зависит ваша карьера. Или вы получили письмо от налоговой инспекции, в котором сообщается о проверке вашей отчетности. В других случаях отследить тревогу сложнее, потому что у нее нет определенной причины или фокуса. Как раздражающий настойчивый сигнал, это беспричинное чувство говорит нам, что что-то не так, но мы не можем найти источник этого сигнала.