От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

Стево охуел. Он не раз объяснял себе, что вспыльчивый мальчика не следит за языком, может ляпнуть что угодно. И если прежде это было просто неожиданно и ошеломляюще, то сейчас Стево действительно выпал в осадок и на секунду растерялся. Но он сразу же взял себя в руки и решил, что спускать такое обращение нельзя. Поэтому резко схватил Джея за подбородок. Кажется, более грубых прикосновений он еще не позволял в его отношении, но суровые времена требуют суровых мер. А один обнаглевший омега требует жесткой руки.
— Не смей. Разговаривать. Со мной. В таком. Тоне, — медленно и четко проговорил он, делая небольшой шаг вперед, чтобы стоять к Джею почти вплотную. Он вдруг подумал, откуда Джей вообще может знать, как обращаются с его семьей на Севере, если не получает писем и не общается ни с кем из северян? Значит, все же кто-то шпионит для него? И Мате сказал правду — Джей встречался с северянами! И Тевье был тоже прав! Дерьмо! — Я устал оттого, что ты ведешь себя, как неразумное дитя! Но раз ведешь себя, как ребенок, то и получишь за свое мерзкое поведение соответственно, — холодным тоном проговорил он, убрал руку с подбородка Джея и сжал плечо.
Самым сложным было контролировать силу — оставлять синяки на нежной коже не хотелось. Он подошел к кровати, притянув за собой и Джея, сел и с легкостью перекинул его через колено. Да, для омежки Джей был силен, к тому же не стеснялся пользоваться приемами, которым его учил сам Стево. Но это ни в какое сравнение не шло с силой альфы. Альфы-воина. Который поставил перед собой вполне определенную цель.
Одной рукой он аккуратно, не заламывая, перехватил запястья Джея, а второй стянул с него штаны.
— Я хочу, чтобы ты впредь думал, прежде чем ослушаться меня, — Стево занес руку, и через мгновение на бледной коже красовался нежно-розовый след. Джей зашипел и царапнул Стево, куда мог дотянуться. — Я твой альфа! И да! Ты должен подчиняться и отчитываться, где и с кем встречаешься! И спрашивать на это разрешение!
Цели причинить сильную боль у него не было. И, разумеется, и речи не шло, чтобы выместить на Джее злость. В конце концов, он уже успел успокоиться от первого взрыва ярости. Но показать отношение к произошедшему и поведению Джея он должен. К тому же, выпороть омегу на Юге — обычное и плевое дело. Будь на месте Джея Мате, Стево не обошелся бы ладонью, да и вообще, скорее всего, перепоручил бы это дело каким-нибудь слугам или солдатам. Вот только Мате никогда не провоцировал к себе такого отношения.
Было еще что-то, что сильно задевало и раздражало нутро. Стево даже не сразу сообразил, что это. А поняв, на секунду зажмурился и нервно сглотнул, прекратив мерные шлепки. От Джея пахло альфой! Он задышал чаще, но не позволил неожиданному открытию на себя повлиять. Потому что иначе пришлось бы сменить меру наказания, а потом и жениха — по причине внезапной гибели первого. Стево заставил себя отложить эту мысль на потом, чтобы не убить его нахрен.
Он резко выдохнул и продолжил, каждый раз, занося руку, напоминая себе, что должен контролировать силу. И только услышав, что злобное шипение сменилось жалобным писком, сказал себе остановиться. Тогда последний шлепок обрушился на порядком покрасневшую задницу Джея, Стево отпустил руки омеги, а свою положил ему на поясницу.
— Я надеюсь, урок пойдет тебе на пользу, и ты не станешь больше себя так вести и говорить всякий вздор, — холодно произнес Стево. Он вовсе не собирался пенять Джею посторонним запахом, но ревность в нем оказалась сильнее. — И если ты еще раз встретишься с чужим альфой у меня за спиной, то и впрямь перейдешь на позицию пленника, и ни о какой свадьбе не будет идти и речи.
— Чудесно! — сердито огрызнулся Джей. — Именно то, чего бы мне и хотелось. Чтобы вещи стали называться своими именами, а у меня появилась бы возможность избавиться от такого чудовища, как ты! Ненавижу тебя!
Стево ничего не сказал. Он осторожно переложил Джея на кровать и вышел из комнаты, пока снова не взбесился. Не похоже, что этот паршивец способен учиться. Но хуже всего что он дал понять — Тевье был прав. Джей хочет избавиться от Стево любой ценой.
 
Джей ненавидит Стево.
========== 20. Холодная война и жаркие боевые действия ==========
Пот стекал по вискам и лбу, щекотал кожу. Стево резко стер его, замедляясь на секунду, чтобы не потерять равновесие и не раздавить Мате. Тот если и заметил это мгновение передышки, то был за него благодарен. По своему обыкновению, главнокомандующий не занимался любовью. То, что было между ним и омегами, подходило лишь под слово «секс» — в лучшем случае. Иногда обычный, а например сегодня - грубый и злой, чтобы снять напряжение и сбежать от роя неприятных мыслей. Нужно отдать Мате должное: он старался, подхватывал любое желание и был услужлив, как обычно.
Но черт побери! Последнее время все шло не так. Друг предал, жених предал, брат болен, и, черт возьми, лучше бы он вообще не ходил в поход на Север. Лучше бы он не заходил в крепость. Лучше бы он послал своих людей сразу всех там перебить. А не вот это все.
Болезненной пульсацией в голове Стево отражалась слова Мате. «Этот северянин его любовник. Они запирались в комнате наедине, а при встрече мальчишка так повис на альфе, что прохожие оборачивались». Дальше Стево не слушал. Он узнал достаточно. Значит, ему не показалось и это не просто домыслы. Джей за его спиной изменял, а после строил из себя невинность.
— Ты принимаешь слишком близко к сердцу глупость северного мальчишки, — с трудом отдышавшись, проговорил Мате. Он был красный и взмокший, на нем однозначно останутся синяки, а то и кровоподтеки, но он уже пытался умничать, а Стево все еще было плевать. Стево удовлетворял свои потребности, и сейчас его потребностью было выместить ярость и хоть чуть-чуть снять напряжение.
— Пошел вон! — рыкнул Стево, натягивая штаны, и сильно шлепнул его по бедру. Раздражение почти ушло, осталась пустота и он не хотел впускать туда Мате.
Внезапно дверь распахнулась, и омег в комнате прибавилось на одну крайне злобную единицу. Джей продолжал проявлять себя с самых неожиданных сторон, которых у него, кажется, гораздо больше, чем можно было предположить.
— Выйди из комнаты, — тихо, почти шепотом приказал он Мате, окинув его обнаженную фигуру кровожадным и мстительным взглядом.
Стево собирался повторить свой приказ, чтобы и впрямь добавить Джею пару раз по заднице без свидетелей, но тот и сам сообразил, что Мате слушать его не станет. И, недолго думая, схватил первый же подвернувшийся под руку кувшин и метнул в соперника.
На секунду эта сценка показалась Стево забавной. Ну правда, что может быть милее и смешнее двух голых омег, которые кидаются друг в друга предметами интерьера. Но только на секунду. Мате благоразумно подхватил с пола тряпки, и спустя мгновение его и след простыл.
— Что ты себе позволяешь, кобель? — зашипел Джей, и Стево мог бы даже поверить, что он обращался к кому-то другому, если бы эти слова не сопровождались крепким ударом в челюсть Стево.
На самом деле, если бы он предположил, что ему сейчас может прилететь по роже, то Стево, разумеется, с легкостью перехватил бы удар, да еще и руку заломил скверному мальчишке. Но он не ожидал.
Поэтому с удивленным выражением лица — которое, видимо, станет его постоянным спутником — он сплюнул кровь на пол и.… конечно, как и любой альфа, который получил кулаком в лицо от омеги, он был готов разораться, хорошенько его отлупить и напомнить, кто здесь главный. Но неожиданно запнулся о собственные эмоции. Забавно. Мате уже не вызывал никаких чувств, а Джей одним появлением рождал в нем целую бурю.
— А что тебя смущает? Разве это не одна из возможностей избавиться от такого чудовища, как я? Как ты вообще смеешь мне пенять после того, как… как… как встречался со любовником у меня за спиной? — про удар по челюсти он успел забыть, так как удар по сердцу и самолюбию был значительно сильнее.
— Пока я там в соседней комнате, ты здесь суешь свой кривой член в эту навозную кучу! Так что ли? — Джей почти рычал и даром, что омеги этого не умеют. Кажется, он был настолько рассержен, что не слышал, о чем говорил Стево. — Ты думаешь, раз ты альфа, то тебе все позволено? А вот хуй там! Я твоей шлюхе кишки выпущу, а сам останешься без бубенцов!