Темный баффер. Клановые войны (СИ)
Твою ж мать!
Суки! Какие же кошаки суки!
Жри себе подобных или умри… И кажется, что в Дар-Огаре второй вариант был не столь уж плох, если бы не еще один маленький нюанс. Смерть на Геоманте не обходится без последствий. После каждого перерождения акари теряет частичку разума. А вслед за разумом и внешность разумного. Теряет, теряет и теряет, пока…
— Десять-пятнадцать смертей — и ты превращаешься в Зверя, — закончил Кендал свой рассказ.
Бл*дь. Со Зверем я уже сталкивался. Разум услужливо подсовывал картину того, что в такого же Зверя обращаюсь и я…
Выслушав вождя шайки, я поглядел на свинцовое небо. Паника бурлящей волной душила горло. Хотелось куда-то бежать, что-то кричать, проклинать сраных Мастеров…
Черт подери, в этот момент я был готов рвать кошаков голыми руками!
Глубоко вздохнув, растер лицо руками и вдруг наткнулся на взгляд третьего члена шайки Кендала. За все наше знакомство он не проронил и слова, а в его глазах… В них уже было мало человеческого. Лишь голод. Жуткий голод.
Кендал проследил за моим взглядом.
— Еще два-три перерождения и Эскапа уйдет за Грань Разума. Но сейчас не беспокойся. Он держит себя в руках.
Сплюнув, я задал вожаку шайки вопрос на миллион:
— Так почему же вы не рветесь меня убить? Девяносто килограмм мяса на дороге в Геоманте, насколько я понял, не валяются.
Все трое вдруг синхронно сглотнули. Черт подери, это выглядело предельно ужасно!
— Ты Новенький. Ты бодр и силен. Шансы тебя убить у нас не велики. Присоединяйся к нам. Вместе мы добудем много еды.
То есть убьем каких-нибудь костлявых доходяг.
После услышанного грязно-сизое небо мне стало казаться обшарпанным потолком тюремной камеры.
Ложиться спать в небольшом лагере геомантов, в котором они со мной вели светские беседы, я не решился и отправился дрыхнуть в ближайшее здание, где облюбовал себе комнатку на пятом этаже, вход в которую загородил трухлявой дверью. Защитить, если кто-нибудь захочет в комнатку вломиться, она, конечно, не могла, но своим падением могла хотя бы разбудить.
Кстати, ночь, это еще одно явление — начисто отсутствующее в этом мире. Вечный рассеянный свет от невидимого за тучами солнца заставлял щуриться и постоянно тереть глаза.
Просить что-то у тех, у кого почти ничего нет, казалось кощунством, но за последние десять часов я не сделал ни единого глотка живительной влаги.
— У вас есть вода? — спросил я Кендала, перед тем, как отправиться на боковую.
— Очень мало. Держи, — он протянул мне небольшую фляжку. — Мы собираем конденсат ветряными ловушками.
Вода была теплой и с противным химическим привкусом… Но я приник к фляжке с ощущением полного кайфа… и еле-еле заставил себя от нее оторваться, сделав три больших глотка.
— Спасибо, — сказал, возвращая тару.
Простые вещи в этом мире имели ценность золота. После такого жеста трудно было все-таки уйти от этих доходяг спать отдельно, но я решил не рисковать. Голодный взгляд Эскапы просто не даст мне рядом с ними заснуть.
Только я прилег на прохладный пол, как сознание отключилось в единый миг.
Утро принесло чувство сильной жажды и не менее сильного голода.
С кряхтеньем поднявшись, я выглянул в окно. Мои новые знакомые все еще дрыхли, скрючившись в брезентовых спальниках. Лагерь геомантов представлял из себя неприметный с улицы темный закуток. Огороженный с трех сторон пятиэтажными домами он имел основной и резервный входы-выходы. В этих местах трудно было встретить Зверя, зато подобную этой шайку — проще простого. Люди были много опаснее зверей.
Да уж, положеньице…
Вчерашняя паника несколько отступила. Все-таки я уже давно не тот вьюноша с горящими глазами, что ступил в Онлайн, рассчитывая найти здесь прекраснолицых эльфов на срущих радугой единорогах. Единорогов я еще не видал, а вот эльфы в Дар-Огаре были в изобилии. Правда, они ничем не отличались от людей: кто-то благородный интеллигент, кто-то бесстрашный вояка, а кто-то циничная сволочь, что не разотрет в порошок всех на своем пути. Соседи Гексагона не дадут соврать.
Но сейчас не об этом.
Отсюда надо валить и валить как можно скорее. Пока у меня есть силы и мозги и я не похож на того упыря, что напал на меня сразу после встречи с Мастерами. Да, Кендал говорил, что с Геоманта сбежать нельзя, но… здесь я готов был с ним поспорить. Если уж есть у кого шансы, так это у меня. Я сбегал даже от Рельяра. А это, господа, такая была сволочь… Впрочем, почему «была»? Слыхал, заделался верным последователем Зога, ха-ха! Смеяться тут надо на слове «верным». Но я отвлекся.
Не уверен, бывали ли среди заключенных на Геоманте те, кто видит магию. И даже больше — те, кто сам мог создавать Чары. Ибо, как я уже говорил, магия здесь была. А то, что я ее не вижу, означает лишь, что мои способности перекрыты или чудовищно мощными чарами или не менее могущественными артефактами. Но даже сквозь них я чувствовал отголоски движения потоков. Вдруг вспыхнувшая интуиция была ничем иным, как их ощущением. Когда на меня пристально глядели чужаки — своим вниманием они нарушили фоновое истечение силы, что я и чуял.
А значит, господа, мы еще повоюем.
— Так как, ты с нами? — спросил Кендал, когда я спустился вниз.
— Услуга за услугу, — ответил я. — Мне нужен кто-то в этой дыре, у кого есть информация и мозги.
Вожак геомантов задумчиво почесал заскорузлые патлы.
— Зачем тебе такой человек?
Я не стал юлить:
— Хочу свалить отсюда как можно быстрее.
С минуту все трое задохликов пялились на меня как на идиота, а потом вдруг синхронно расхохотались. Даже молчаливый Эскапа чуть ли не катался по земле от содрогающего худое тело смеха.
Вытерев слезы, Кендал вздохнул и сказал тоном, коим добрая учительница наставляет нерадивого ученика:
— Ты еще не понял, Новенький? Геомант — это навечно. Выйти отсюда можно лишь во тьму.
— Имел я эту «тьму», — я почти не покривил душой. Планы Зога я все-таки обломал знатно, ха-ха. — По рукам?
Кендал оглянулся на своих подопечных и протянул руку.
— Что ж. Если вдруг богам понравится твоя шутка и тебе удастся твоя затея, возьмешь нас собой.
Я помедлил, прежде чем пожимать протянутую руку. Была у меня одна проблемная заковыка еще с прошлой жизни: к своим обещаниям я до сих пор относился серьезно.
— По мере возможности, — наконец ответил я Кендалу и крепко пожал худую ладонь.
— На том и порешим.
Путешествие по мертвому городу с его практически коренными обитателями сильно отличалось от прошлого. Вместо широкой улицы, мы шли узкими проулками, перебирались через какие-то ямы, проходили насквозь торговые центры, миновали разрушенный завод с продуваемыми непонятно откуда взявшимся ветром цехами.
Геоманты были, мягко говоря, неразговорчивы, катили по очереди тележку с нехитрыми пожитками и хмуро на меня поглядывали. Я с трудом вытягивал из Кендала крупицы информации.
Как выяснилось, большую часть времени находящиеся здесь люди и нелюди предпочитали шкериться по дальним углам, боясь выйти на белый свет и стать объектом Охоты. Лишь некоторые сбивались в шайки и предпринимали дальние Поиски, пытаясь найти что-то полезное на развалинах неведомой цивилизации или выходя на эту самую Охоту.
Больше всего я опасался, что Геомант пуст в социальном планет. Что все его население только и шляется по мертвому городу, в поисках более слабых себе подобных, но… люди не были бы людьми, если бы даже в таком ужасном месте не соорудили некое подобие цивилизации. Было здесь одно некое подобие поселения, в которое мы как раз и держали путь.
Спустя пару часов хода, остановились на привал. За годы, проведенные в Дар-Огаре, я не раз был в составе различных отрядов, но ни один из них не был таким жалким. Последние сотни метров бедолаги едва волочили ноги.
— Тут отдохнем, — сказал Кендал, когда мы забурились во двор небольшого особнячка с еще крепкой калиткой из чугунного литья.