Сквозь волну (ЛП)

Ее щеки краснеют, она слегка наклоняет голову, явно смущенная комплиментом.
— Ты действительно думаешь, что я могу это сделать, да?
— Я знаю, что сможешь, — говорю я, в моем голосе нет никаких колебаний. — Кроме того, я уже планирую переехать в тот заброшенный дом, о котором мы говорили. Если ты превратишь его в пекарню, думаю, мне придется жить над ним или что-то в этом роде.
  
Она тихо смеется, этот звук я мог бы слушать часами.
— Тебе бы это понравилось, правда?
Я наклоняюсь ближе, мой голос дразнит.
— Может быть. Но только если ты оставишь мне лучшие десерты.
Она ухмыляется, глядя на меня сквозь ресницы.
— Посмотрим.
Разговор угасает, но я еще не готов прекратить общение с ней, поэтому хватаюсь за что попало.
— Как ты себе это представляешь? Как бы ты его спроектировала?
— Я много думала об этом, — признается она, ее пальцы лениво играют с грязью. — Я хочу, чтобы он был открытым, гостеприимным. В деревенском стиле, но современном. Знаешь, много теплых пород дерева и большие окна. Я бы, наверное, оставила внешний вид таким, какой он есть, но немного подправила.
Я поднимаю бровь, заинтригованный.
— А что насчет интерьера? Ты собираешься полностью погрузиться в уютную атмосферу?
— Определённо. — Она насмехается. — Я хочу, чтобы это было похоже на место, где люди могут просто посидеть, понимаешь? Может быть, книжная полка, растения повсюду…и большая витрина прямо у входа со свежей выпечкой и десертами.
— Какую выпечку ты думаешь делать?
— Я бы предлагала что-то новое каждую неделю, чтобы было интересно.
— Например? — спрашиваю я, моя рука движется по ее спине, осторожно нанося больше грязи по мере продвижения. — Фирменная выпечка? Еженедельные спецпредложения?
Она смотрит на меня через плечо, ее глаза загораются от возбуждения.
— Именно! И сезонные изделия — свежие фруктовые пироги летом, теплые булочки с корицей зимой, может быть, даже тематические торты на праздники.
Я ухмыляюсь, наклоняясь к ней чуть ближе, пока скольжу руками по ее бедрам, прижимая грязную спину к своей груди.
— Похоже, ты все продумала. И как бы ты назвала свою пекарню?
Ее щеки вспыхивают более глубоким румянцем, но она пожимает плечами, пытаясь притвориться.
— Я еще не придумала название…может, что-то связанное с пляжем или…
Я прижимаюсь ближе, мои губы уже возле ее уха.
— Как насчет чего-то вроде «Искушения Малии»? — бормочу я, мой тон игривый.
Она закатывает глаза, но не может скрыть улыбку.
— Ты невозможен, Коа.
— Не делай вид, что тебе это не нравится, — поддразниваю я, проводя пальцами по ее позвоночнику. То, как у нее перехватывает дыхание, не остается незамеченным, я чувствую прилив гордости от осознания того, что воздействую на нее.
Она слегка откидывается назад, ее тело прижимается к моему, между нами нарастает напряжение. Ее пальцы погружаются в грязь, прежде чем я осознаю это, она поворачивается и размазывает ее прямо по моей груди.
— Похоже, тебе тоже нужна помощь.
Она озорно ухмыляется.
Я хихикаю, наслаждаясь сменой ее настроения.
— О, так мы играем в эту игру?
— Может быть, — говорит она, голос мягкий, но дразнящий. Ее рука задерживается, она размазывает грязь по моей коже, пальцы прокладывают медленные дорожки. Прикосновения кажутся гораздо более интимными, чем следовало бы.
Я ловлю ее запястье и останавливаю, прежде чем потерять контроль.
— Знаешь, — шепчу я, встречаясь с ней взглядом, — сегодня тебе снова придется разделить со мной эту постель. И после этого…
Я прерываюсь, позволив подтексту повиснуть между нами.
Ее глаза расширяются, и на секунду мне кажется, что она собирается отстраниться. Но вместо этого ухмыляется, в ее глазах появляется дерзость.
— Ты хочешь, — парирует она, ее голос слегка дрожит.
Разговор затихает, пока мы продолжаем размазывать грязь по коже друг друга, между нами повисает интимность момента. В каждом прикосновении, в каждой нежной ласке чувствуется тяжесть невысказанных слов, тихое напряжение, кипящее прямо под поверхностью.
В конце концов она снова говорит, теперь уже более тихим голосом:
— Прошлой ночью…спать рядом с тобой…это было…
— Комфортно, — заканчиваю я за нее, не желая доставлять ей дискомфорт.
— Да, — соглашается она, глаза сосредоточены на грязи, пока она продолжает размазывать ее по моей груди. — Это не было неловко или что-то в этом роде. Просто это было… естественно.
Я киваю.
— Я тоже так чувствовал, когда мы делили мою постель в отеле в Австралии. Если уж на то пошло, то сон рядом с тобой приносит мне лучшие ночи сна за последнее время.
Она тихо смеется.
— То же самое.
Наступает короткое молчание, прежде чем она спрашивает:
— Думаешь, так будет каждую ночь в течение следующих двух недель?
Я ухмыляюсь, мои руки замирают, когда я встречаюсь с ее взглядом.
— Надеюсь, что да.
— Я тоже, — шепчет она.
И вот так между нами нарастает напряжение, но оно не из тех, от которых хочется бежать. Оно вызывает желание прильнуть к нему, чтобы увидеть, что произойдет дальше. Между нами разливается жар, напряжение витает в воздухе. Как раз в тот момент, когда я собираюсь сократить расстояние между нами, персонал прочищает горло.
— Пора смыть грязь, чтобы следующая группа могла зайти, — вежливо говорит она, но этого достаточно, чтобы прервать момент.
Лицо Малии вспыхивает пунцовым цветом, она быстро отводит взгляд. Я не могу удержаться от ухмылки, глядя, как она вылезает из бассейна, и мысли, роящиеся в моей голове, далеко не невинны. Не могу дождаться, когда вернусь на виллу.
Когда мы возвращаемся на виллу, луна уже вышла и отбрасывает яркий отблеск на воду. Малия заходит внутрь первой, ее волосы еще влажные от горячих источников, а кожа практически сияет. Я следую за ней, мой взгляд направлен на нее — всегда направлен нее.
Малия передвигается по комнате с тихой грацией, даже когда притворяется, будто не знает, что я за ней наблюдаю.
— Я так измучилась, что не могу пошевелиться, — стонет она, вытягивая руки над головой, ее топ слегка приподнимается, обнажая талию. — Это было слишком много приключений для одного дня.
Я ухмыляюсь, прислоняясь к стене, скрещивая руки.
— Что, тебе не понравилось, что я держал тебя за руку на зиплайне?
Она бросает на меня игривый взгляд и проходит мимо в сторону спальни.
— Не льсти себе. Я бы справилась и без тебя.
— Конечно, справилась бы, — говорю я ей вслед, с усмешкой направляясь на кухню. — Хочешь что-нибудь выпить? Воды? Вина?
Наступает пауза, прежде чем она отвечает:
— Вино звучит неплохо.
Я беру два бокала и наливаю вино, слыша, как она копошится в спальне. К тому времени, как возвращается, переоделась в крошечные шорты и майку, ее волосы завязаны в беспорядочный пучок.
Она выглядит слишком комфортно, слишком чертовски соблазнительно, и мне трудно следить за своими мыслями.
Малия садится рядом со мной на диван, сохраняя между нами небольшое пространство, но в воздухе висит напряжение, словно мы весь день танцевали вокруг чего-то. Я передаю ей бокал с вином и делаю глоток из своего, откинувшись на спинку кресла, стараясь вести себя непринужденно, хотя в голове у меня все не так.
Через несколько спокойных минут я не могу удержаться. Я смотрю на нее и спрашиваю:
— Ты когда-нибудь думала об этом?
Она хмурится, сбитая с толку.
— Думала о чем?
— О нас, — говорю я, внимательно наблюдая за ней. — Делим постель…прошлая ночь… обо всем, что между нами произошло.
Ее тело на секунду замирает, ее пальцы сжимают бокал, словно она напрягается.
Не тороплю ее с ответом, но знаю, что сейчас в ее голове проносится миллион мыслей, и я хочу услышать их — все до единой.