Сквозь волну (ЛП)

Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что группы людей уходят к своим виллам вместе с сотрудниками. К нам подходит ворчливый мужчина с целой армией молодых парней, которым наверняка еще нет восемнадцати, каждый из них держит наши сумки.
— Пожалуйста, следуйте за мной, — говорит он, поворачиваясь в сторону вилл.
Мы следуем за ним до большой виллы с номером двадцать два на стеклянной раздвижной двери. Вся вилла сделана из дерева и плетеного бамбука, с соломенной крышей в фиджийском стиле.
  
Он поворачивается ко мне и жестом просит открыть дверь, что я и делаю, пропуская сначала себя и Малию внутрь. Это вилла с открытой концепцией, поэтому она кажется очень просторной, особенно благодаря высоким потолкам и большим окнам.
Вся мебель сделана из дерева, картины и настенное искусство — единственный намек на цвет в этом доме нейтральных тонов, но все это прекрасно сочетается.
Мальчики, несущие наш багаж, проходят мимо нас и направляются в комнату.
Мы следуем за ними, оказываемся лицом к лицу с кроватью королевского размера, затянутой москитной сеткой.
— А где вторая комната? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на ворчливого мужчину.
— На этой вилле только одна комната, — заявляет он.
Я чувствую, как кровь отливает от моих конечностей и приливает к члену. Мне придется две недели делить постель с Малией?
— Ни в коем случае, — возражает она, протискиваясь мимо нас, обходя остальную часть виллы.
— Значит, все должны делить постель со своим партнёром? — спрашиваю я мужчину, озадаченный тем, как это будет восприниматься партнерами, которые не были в лучших отношениях во время тура.
Он качает головой.
— Только вы двое.
— Почему?
Мое сердце стучит громче.
Он опускает взгляд на свой планшет.
— У нас закончились виллы с двумя кроватями, и некто по имени Габриэль Мэтьюс подтвердил, что вам двоим подойдет вилла с одной кроватью.
— Простите, — почти истерично говорит Малия, врываясь обратно в спальню. — Вы только что сказали, что Габриэль Мэтьюс одобрил это?
Она дико размахивает руками, жестикулируя по комнате. Он смотрит на нее без выражения.
— Верно, — подтверждает, а затем снова поворачивается ко мне. — А теперь, не могли бы вы подписать подтверждение о доставке багажа, чтобы я и моя команда могли уйти?
Я беру у него ручку и быстро подписываю свое имя, прежде чем он и молодые люди уходят, захлопнув за собой стеклянную дверь.
— Я убью Габриэля. — Малия ревёт. Я почти вижу, как пар вырывается из ее ушей, когда она становится томатно-красной.
— Расслабься. — Я вздыхаю и иду к своему багажу. — Я буду спать на диване, если спать рядом со мной снова — это так важно.
Я чувствую себя жалким, говоря это, но это правда. Можно подумать, что наши последние годы сна рядом друг с другом, не говоря уже о палатке два дня назад, сделают совместное проживание в одной кровати более легким для нее, но это как будто усугубляет ситуацию.
Она молча наблюдает, как я перетаскиваю свой чемодан и сумку в гостиную рядом с диваном.
Кладу на пол и роюсь в сумке, пока не нахожу плавки.
Стягиваю с себя брюки и рубашку, натягиваю плавки поверх боксеров и, не говоря ни слова, выхожу из виллы и направляюсь к океану, чтобы искупаться и проветрить мозги.
— Как прошёл полет на самолёте — спрашивает Габриэль по видеосвязи позже тем же вечером.
Малия не произносит ни слова, глядя в камеру. Я смотрю на нее, приподняв бровь, а затем поворачиваюсь обратно, чтобы посмотреть на Габриэля.
— Было комфортно. Спасибо, что позволил нам воспользоваться твоим самолетом для турне.
Он кивает, довольный, но я вижу, что он в напряжении. Он выглядит так, будто похудел, а под глазами у него теперь мешки.
— Удалось найти Залею? — спрашиваю я, полагая, что она причина этой версии Габриэля.
— Мы знаем, что она в Италии, но мне самому все еще трудно ее разыскать, — говорит он, проводя рукой по своим обычно идеальным волосам, которые теперь направлены во все стороны. — Но я уверен, что уже близок к этому.
Я киваю и ещё раз бросаю взгляд на Малию. Её лицо по-прежнему напряжено, и я даже не уверена, что она моргает. Я прочищаю горло и снова поворачиваюсь к камере, замечая, что Габриэль совершенно не обращает на неё внимания.
— Итак, на этих соревнованиях вы будете кататься на Облачном прорыве, — объявляет он, подпирая свой телефон о что-то, пока объясняет руками. — Это очень сложная волна.
— Почему? — спрашиваю я.
— Здесь несколько участков, поэтому вам обоим придется договариваться, чтобы избежать толстого края волны.
— Звучит как идеальная волна для нас, — говорю я, ухмыляясь. — Как ты предлагаешь нам справиться с ней, тренер?
Габриэль хихикает, кивая в знак согласия.
— На этой волне будет много возможностей для катания внутри волны, так что воспользуйтесь этим. Кроме того, у нее отличное плечо4 для карвинга, круговых разворотов и множества маневров силового серфинга. Именно на этой волне вы должны показать, что делает вас обоих такими потрясающими серферами, какими вы являетесь.
— Понял, — отвечаю я, делая мысленные заметки для нас обоих, поскольку знаю, что Малия сейчас не обращает на это внимания.
— Просто помните, что у этой волны есть три точки, за которыми нужно следить. Точка, которая находится наверху, — это место, где вы найдете более крупные волны, идеальные для серфинга сверху вниз. Вы сможете продемонстрировать маневры, которые мы здесь отрабатывали, например, катбэк5 и боттом тёрн6. Средняя часть волны — это место, где вы найдете время для катания внутри нее, но она очень быстрая, поэтому не теряйте бдительности, иначе вас занесет. И наконец, внутренняя часть, также известная как Шиш-кебаб.7 Здесь волна ускоряется и одновременно становится очень пологой, так что держитесь уверенно, иначе вас проглотит в одно мгновение.
Я киваю, уже начиная планировать, как хочу прокатиться на этой волне.
— Но Коа, — предостерегающе говорит Габриэль, — многие серферы рисковали жизнью, катаясь на этой волне. Следи за острым как бритва рифом, иначе это может коснуться и тебя.
— Понял, тренер. — Я снова киваю.
— Малия, — говорит он, наконец-то обращая свой взгляд на нее, приподняв бровь. — Какого черта ты уставилась на меня так, будто собираешься убить?
— Думаю, лучше спросить, какого черта ты поселил нас на вилле, где есть только одна кровать?
Габриэль хмурится, собираясь с мыслями, прежде чем ответить.
— Прости, я что-то пропустил? — спрашивает он, скрещивая руки, откидываясь на спинку кресла. — Разве вы двое не делили постель в моем доме в течение многих лет? Или даже не делили палатку два дня назад?
Ее лицо становится пунцовым, она продолжает смотреть на него.
— Ты должен был спросить, не против ли мы, прежде чем принимать такое решение.
— Ты действительно не можешь делить постель с товарищем по команде в течение двух недель? Я не прошу вас трахаться, хотя мне трудно поверить, что вы двое еще не делали этого в этом турне. Это просто для сна, Малия.
— Боже мой, — восклицает она, вскидывая руки вверх, — ты такой невозможный человек, Габриэль. Неудивительно, что Залеа сбежала.
Габриэль молчит, его глаза сужаются, и я знаю, что бы он ни сказал дальше, это будет катастрофой.
— Давайте спать, я устал после всех этих путешествий, — говорю я, вмешиваясь.
— Ты прав, — соглашается он, возвращая свое внимание ко мне. — Это был долгий день для всех нас троих, так что давайте воссоединимся после соревнований. Я верю, что вы двое справитесь с тренировками без меня в ближайшие несколько дней.
И с этим звонок обрывается, и Габриэль уходит. Я устало вздыхаю и поворачиваюсь к Малии, которая хмуро смотрит в пол, ее щеки все еще красные.