Родня до крови
– Красное пальто? – вырвалось у Лобанова.
– Ну да, красное драповое пальто, – кивнул следователь. – Муж на это особый упор сделал. Мол, если будет ориентировка – по таким приметам легко человека опознать.
– А где она работает? В каком магазине?
Следователь собирался ответить, но в этот момент на сцену вышел подполковник милиции и объявил о начале мероприятия. В зале все стихло, и следующий час следователи по очереди поднимались на трибуну и докладывали о текущих делах. Иногда из зала задавали вопросы, иногда возникала дискуссия по поводу выбранного метода расследования, но в целом мероприятие проходило вяло и даже скучно. Скучно для всех, только не для капитана Лобанова. Весь час он прокручивал в голове события вчерашнего вечера, вспоминал слова участкового уполномоченного, вызвавшего опергруппу на улицу Никитинскую, и мечтал лишь о том, чтобы нудятина поскорее закончилась и он мог задать вопросы следователю, рассказавшему о пропавшей жене заявителя.
Лобанов выяснил, что зовут следователя Анатолий Шубин, работает он в отделе милиции номер восемь по улице Краснознаменной и носит звание капитана. По словам Яценко, в отделе Шубин на хорошем счету и к людям неравнодушен, правда, в последнее время слишком раздражителен. Поговаривают, что из-за проблем на личном фронте. Лобанова личная жизнь Шубина не интересовала, ему не терпелось узнать подробности о пропавшей жене заявителя, а может, и пообщаться с ним.
Чем-то Лобанова это дело зацепило, взбудоражило так, что аж ладони зудели. С момента переезда из Первопрестольной подобное чувство у бывшего следователя по особо важным делам возникло впервые. Возможно, виной тому был участковый, так яростно набросившийся на Лобанова, пытаясь пробудить интерес к делу. За несколько месяцев службы в двадцать четвертом Лобанов успел привыкнуть к инертности коллег и отсутствию мало-мальски кровавых и запутанных дел. А тут вдруг все сразу: инициативный сотрудник, сбежавший преступник, пропавшее тело – чем не интрига? И в довершение ко всему внезапный рассказ следователя, в котором присутствовали пропавшая женщина, красное пальто и магазин. Есть о чем подумать.
Как только полковник объявил об окончании планерки, Лобанов поднялся и начал пробираться ближе к выходу, намереваясь перехватить там Шубина. Следователь Шубин сидел в третьем ряду и, видимо, не слишком рвался вернуться в отдел. Он спокойно ждал, пока рассосется основной поток, и у Лобанова появилась возможность рассмотреть его повнимательнее. Внешность Шубина нельзя было назвать героической: щуплое телосложение, светлые волосы с рыжеватым отливом неопрятной копной окружали скуластое лицо, нос картошкой, про который обычно говорят «Для двоих рос – одному достался». Форменная одежда из-за сухощавого телосложения смотрелась на Шубине, как на вешалке. Рядом с высоким, метр восемьдесят пять, бывшим боксером Лобановым, у которого каждая мышца играла под аккуратно подогнанным форменным кителем, Шубин смотрелся и вовсе заморышем, если бы не глаза. Взгляд следователя буквально гипнотизировал собеседника, и это Лобанов заметил сразу, когда Яценко представлял следователей.
– Ей, капитан, чего застыл? Хочешь пешком до отдела добираться?
Голос следователя Яценко прорвался сквозь ровный гул голосов. Лобанов мысленно ударил себя ладонью по лбу: он совсем забыл о том, что приехал не один.
– Простите, Евгений Иванович, забыл предупредить, – запоздало извинился Лобанов. – Я тут задержусь ненадолго.
– С чего вдруг? – удивился Яценко.
– Хочу теорию одну проверить, – уклонился от прямого ответа Лобанов, но Яценко оказался любопытным и отговоркой не удовлетворился.
– Что еще за теория и отчего ее нужно проверять здесь, в Управлении? – напрямую спросил он.
– Пока не могу сказать, – Лобанов не спешил открывать карты. – Сначала нужно кое-что уточнить, а уж потом разговоры разговаривать. Не люблю спешить с выводами.
– Вот оно как! Выходит, для тебя планерка оказалась полезной? Тогда я тем более должен об этом узнать, – настаивал Яценко. – Столько месяцев штаны здесь просиживаю и еще ни разу не слышал, чтобы кто-то пользу из планерки вынес. А ты первый раз приехал, и у тебя сразу клюнуло. Колись, Лобанов, что такого интересного услышал ты и не услышал я.
– Да пока ничего существенного, правда, – стоял на своем Лобанов. – Просто догадки, а мы же с вами не кумушки на базаре, чтобы догадками делиться.
После такого заявления Яценко пришлось отступить.
– Ладно, капитан, разбирайся со своими догадками. – Яценко похлопал Лобанова по плечу. – Сильно не задерживайся, чтобы мне не пришлось за тебя перед подполковником отчитываться.
– Да я сегодня выходной, так что проблем не будет, – ответил Лобанов.
Яценко махнул рукой и ушел, а Лобанов перевел взгляд в актовый зал. Шубин как раз подходил к выходу. Лобанов продвинулся вперед и преградил путь следователю.
– Товарищ капитан, не могли бы вы задержаться на пару минут? – обратился он к Шубину.
– В чем дело? – Шубин нахмурился.
– Я капитан Лобанов, следователь Яценко меня сегодня представлял, – произнес Алексей.
– Я помню, капитан. Так в чем дело?
– Хотел уточнить насчет пропавшей женщины, – начал Лобанов. – Ее муж приходил сегодня к вам в отдел, требовал начать поиски.
– И это я помню, – тон Шубина оставался недовольным. – Чем вас заинтересовало это дело?
– Может, отойдем в сторону? – предложил Лобанов.
Шубин с минуту вглядывался в лицо капитана Лобанова, решая, стоит ли тратить на него время, затем махнул рукой в сторону окна.
– Пойдем, там нам никто не помешает, – произнес Шубин и первым прошел в выбранном направлении.
Оказавшись в стороне от толпы, Шубин повернулся к Лобанову.
– Так что у тебя насчет пропавшей женщины? – спросил он напрямую.
Лобанов вкратце пересказал события прошедшего вечера.
– Полагаю, женщина, на которую напали, может оказаться той, которую вы ищете, – заключил он.
– Мы еще никого не ищем, – заметил Шубин, но взгляд его проницательных глаз выдавал заинтересованность. – Так ты думаешь, словам вашего участкового можно верить?
– Думаю, да. Он толковый парень, – подтвердил Лобанов. – Опыта маловато, но в умении делать выводы ему не откажешь.
– Ладно, давай прокатимся до отдела, – предложил Шубин. – Почитаешь, что наваял родственник пропавшей женщины, а там видно будет.
– С радостью. – Алексей улыбнулся широкой, искренней улыбкой. – Спасибо за помощь, товарищ капитан.
– Пока не за что. – Шубин улыбнулся в ответ. – Видно, сильно тебя зацепило, капитан.
– Есть такое дело, – не стал отпираться Лобанов. – Уж больно обстоятельства странные.
Они вышли из здания Управления и прошли к парковке для служебных авто. Шубин указал на «Жигули ВАЗ‐21011», свеженькую модель «единички», как ласково называли авто отечественного производства в народе, с модернизированной решеткой радиатора с более частыми вертикальными прутьями, с резиновыми накладками по периметру бампера вместо привычных «клыков» – все это придавало модели большую элегантность.
– Садись, прокачу с ветерком, – не без гордости в голосе проговорил Шубин.
– Ого! Красивая модель, – похвалил Лобанов, который по большому счету не слишком разбирался в машинах, но точно знал, что для любого автовладельца похвала его машине звучит как песня для души. – Какого года?
– Семьдесят шестого. – Шубин, довольный похвалой, расплылся в улыбке. – Вперед садись, сразу разницу почувствуешь. Сиденья в «одиннадцатой» теперь выпускают улучшенной модификации, ковшового типа. Точно как в «ВАЗ‐2103», только обшивка дерматиновая, а не комбинированная.
– Шикарный салон, – снова похвалил Лобанов, занимая место возле водителя. – А движок как?
– Шестьдесят девять лошадок, объем один и три. – Шубин повернул ключ в замке зажигания. – Ты послушай, как работает!
Двигатель заурчал, и машина плавно тронулась с места. Всю дорогу до отдела на Краснознаменной Шубин расхваливал свою «рабочую лошадку» и так увлекся, что Лобанову оставалось лишь вставлять восхищенные возгласы вроде «Вот это да» и «Никогда бы не подумал». В целом поездка прошла хорошо, и в здание отдела Шубин и Лобанов входили закадычными друзьями. Не успели они добраться до вертушки, как со скамьи для посетителей поднялся человек и поспешил им наперерез.