Её прикосновение (ЛП)

Когда я получаю от нее последние остатки удовольствия, достаю пальцы и облизываю их, а затем подхватываю ее на руки и несу вверх по лестнице в ее комнату.
— Думаю, пока окрестить эту кровать, Солнце, — говорю я, укладывая ее и стягивая с девушки одежду.
— Меня сейчас так клонит в сон, — говорит она с довольной улыбкой.
Она потягивается, поднимая свои красивые сиськи вверх, и у меня текут слюнки. Я раздеваюсь, а затем подтягиваю ее ноги к краю кровати и опускаюсь между ними на колени.
— Можешь вздремнуть, если хочешь. А я сначала собираюсь перекусить. — Я опускаюсь ртом на ее обнаженную киску и втягиваю ее сладость. Издаю стон от вкуса ее освобождения, от того, насколько он хорош.
Протянув руку вниз, я начинаю дрочить, пока поедаю ее. Ничего страшного, если она хочет поспать, я кончу и так.
— Илай, пожалуйста, — стонет она, протягивая ко мне руки. — Позволь мне сделать это.
Я поднимаю взгляд и вижу, как она тянется своей рукой к моей. Она хочет дрочить мне, пока я поедаю ее. Черт, почему это так горячо? Я слегка толкаю ее на кровать и двигаюсь рядом с ней, так что мы оказываемся в позе 69, но на боку. Я чувствую ее теплые руки вокруг моего члена, и со стоном в глубине груди возвращаюсь ртом к ее киске.
Внезапно меня переполняют ощущения, когда она облизывает мой член теплым языком, и я зарываюсь лицом меж ее кремовых бедер. У меня во рту вкус сладкой киски, а мой член сосут. Это почти сводит с ума, потому что это так приятно, но я хочу, чтобы мой член был в ней. Хочу, чтобы она сосредоточилась на своем собственном удовольствии, а не на моем.
Я отстраняюсь от ее прикосновения и двигаюсь между ее ног, вонзая в нее член одним длинным, жестким толчком. Мы оба вскрикиваем от удовольствия, когда я полностью погружаюсь в нее. Я смотрю вниз и вижу на ее лице разочарование.
— Мне было весело. — Мэгги почти дуется, и мне приходится сдерживать смех.
Я снова толкаюсь, и она стонет, закрывая глаза, пока я занимаюсь с ней любовью.
— Позволь мне позаботиться о тебе, Солнце. У нас есть все время в мире.
Я медленно занимаюсь с ней любовью на ее розовом одеяле. Мой член так тверд, когда я двигаюсь в ее киске, и каждый толчок попадает в ее сладкое местечко. Сжимаю ее бедра и смотрю, как член исчезает в ее узкой щелке. Видя ее соки на мне, я нахожусь на самом краю пика, и не могу больше сдерживаться. Я протягиваю между нами руку и поглаживаю ее клитор, пока не ощущаю, как она пульсирует вокруг меня.
Ее тело напрягается, и она выгибается над кроватью, выкрикивая мое имя. Я удерживаю себя внутри нее, кончая и пытаясь не потерять на ней сознание. Наслаждение настолько неистовое, что мне приходится рухнуть на бок и утянуть ее за собой. Я притягиваю ее к себе, удерживая нас вместе, пока мы оба пытаемся отдышаться.
— Окей, никаких занятий любовью в этом доме, — произношу я, улыбаясь.
— Почему ты так говоришь? — спрашивает она, убирая с лица мокрые от пота волосы.
— Потому что не думаю, что твоему отцу понравится шум. — Я целую ее в губы и вижу, как она краснеет. — Ничего страшного, Солнце. У нас есть дом в лесу, где мы можем быть такими громкими, как только захотим.
Мы проводим день, прибираясь в доме и осматривая комнату Мэгги. Из-за частых переездов у нее не так много вещей, но мы упаковываем то, что она хочет забрать в новый дом, и я загружаю все в свой грузовик. Несмотря ни на что мы будем жить там, и это следующий шаг в нашей жизни. Это не занимает много времени, и после того, как мы заканчиваем, то проходим по дому и готовимся к возвращению майора завтра.
Когда мы добираемся до гостевой спальни, я вижу, что вещи Элис пропали.
— Мэгги? — зову я из комнаты, и она входит, чтобы увидеть все своими глазами.
— Да, она сказала, что ей нужно немного пространства. Я не знаю, что происходит. Но чувствую, что была плохой подругой.
— Каждый справляется с горем по-разному, Солнце. Ты цеплялась за Элис, когда меня не было, потому что это помогало тебя справиться с этим. Я думаю, что она пережила в своей жизни столько травм, что ей легче справиться со своим горем самостоятельно.
 
— Может быть, — говорит она, но я все равно вижу, что есть что-то еще.
— Расскажи мне, что тебя беспокоит. Я знаю, что у тебя что-то на уме. — Я беру ее за руку, веду к кровати и сажаю к себе на колени. — Поговори со мной, Мэгги.
— В пятницу в школе… Боже, кажется, это было целую жизнь назад… — говорит она, качая головой. — Мне сказали, что Майор не мой биологический отец.
Все беспокойство, которое она пыталась скрыть, отражается на ее лице, и я обнимаю ее.
— Что ты имеешь в виду?
— Я видела документы на удочерение. Я знаю, что они ничего не значат, но зачем ему скрывать это от меня? Там говорилось, что он мой дядя. Я даже не знала, что у него есть брат. Это ошеломляет, и у меня так много вопросов.
Я беру ее за руку и целую запястье, чувствуя, как бьется пульс.
— Это меняет твое отношение к майору?
— Нет! — быстро отвечает она, качая головой. — Это ничего не меняет. Это просто удивительно. Я чувствую, что есть какая-то тайна, которую он скрывал от меня, а я ничего и не знала. Вообще-то, я немного злюсь. Он мой отец, и этот факт ничто не изменит. Тем более лист бумаги.
— Тогда, когда он вернется домой, ты сможешь поговорить с ним об этом. — Она кивает, и я успокаивающе сжимаю ее руку. — Майор зарабатывает на жизнь тем, что хранит секреты. Нет никого лучше, чем он, и на то есть причина. Если он не сказал тебе, значит, у него были на то веские основания. Но он честный и благородный человек. Поэтому, если ты спросишь его, он расскажет тебе все, что сможет.
— А если мне не понравится то, что я услышу? — она опускает голову, и именно тогда я слышу в ее голосе настоящую тревогу.
— Солнце, — говорю я, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. — Нет ничего, что могло бы поколебать его любовь к тебе. И ничего не сможет поколебать мою любовь к тебе. Помни об этом всегда, когда у тебя появятся какие-либо сомнения. В конце концов, твоя семья здесь, и мы никуда не уйдем.
Она улыбается мне, и я вижу, как ускользает ее беспокойство.
— Перестань говорить такие умные вещи, Кексик. — Она тычет меня в ребра, и я хватаю ее за запястье.
— Осторожнее. Ты не хочешь начинать то, что не можешь закончить, — предупреждаю я, целуя ее в шею.
— А может, хочу, — парирует она, опуская руку мне на джинсы.
Она проводит ладонью вверх и вниз по моей увеличивающейся длине, и я рычу у ее кожи.
— Боже, ты как наркотик.
Я подтягиваю ее ногу, чтобы она оседлала меня, расстегиваю джинсы и достаю член. На ней хлопковое платье, так что все, что мне нужно сделать — оттянуть ее трусики в сторону. Через несколько секунд я вхожу в нее и прижимаю к себе, позволяя ее тугой киске привыкнуть к моему размеру.
Я захватываю ее губы в глубокий поцелуй, а затем опускаюсь вниз по ее шее. Стягиваю верх платья, обнажая ее грудь. Втянув в рот сосок, я обхватываю ее бедра обеими руками и начинаю двигать ее.
— Илай, — стонет она, откидывая голову назад и объезжая меня.
Я не могу оторвать от нее руки или провести больше нескольких минут, не желая оказаться внутри нее. Я никогда раньше не был таким нуждающимся, но с Мэгги мне никогда не бывает достаточно. Я всегда хочу большего.
— Боже, тебе будет потом больно, если я продолжу брать тебя вот так. Прости, — я издаю стон, снова входя в нее. Я должен остановиться, но я животное и не могу. Просто продолжаю брать ее для собственного удовольствия, но чувствую себя лучше, давая ей то же самое.
— Не останавливайся, — стонет она, и я чувствую ее дрожь.
Она двигает бедрами в устойчивом ритме. Потирает свой клитор, чтобы кончить на мой член. Открывшийся вид и звуки опьяняют меня похотью, и я больше не могу сдерживаться.
— Я кончаю! — кричит она, и я чувствую ее освобождение.
Я высвобождаюсь в нее и цепляюсь за ее тело, желая быть внутри нее как можно больше. Хочу поглотить ее, и любое расстояние между нами заставляет меня злиться.