Любовница поневоле

— Я ничего не предлагала!
— Так предложи.
Доминик медленно подходит к дивану и опускается на него, расположившись с максимальным комфортом. Его ноги раздвинуты, грудь размеренно поднимается и опускается, руки лежат на спинке дивана, а взгляд снова насмешливый, если не сказать предвкушающий.
Я разворачиваюсь и ухожу.
Потому что мне тошно от всего этого.
Потому что я не стану расплачиваться с ним собой! Своим телом.
  
— Стоять, — приказывает он так, что я едва не спотыкаюсь. — Переступишь порог, и я больше не приму ни одного твоего предложения, Шарлин.
Тем сильнее мне хочется это сделать!
Уйти не оглядываясь.
Ну или оглянуться, чтобы увидеть, как изменится его лицо, когда я все-таки переступлю порог.
Но…
Это бесовское «но» величиной в десять миллионов и сутками, чтобы их достать!
Будь я одна, будь у меня больше времени…
Поэтому я застываю перед этим проклятым порогом.
Может, мое имя наложило отпечаток на мой характер, но я всегда все проблемы решала сама. Даже Дэнвера лишний раз ни о чем не просила. Я, именно я, всегда заботилась о своей семье. Я всегда принимала удар на себя.
Так что изменилось сейчас, Чарли?
В конце концов, унизить можно только того, кто желает быть униженным.
Я медленно поворачиваюсь и складываю руки на груди.
— Что именно ты хочешь?
Деловой тон «включается» сам по себе, но мне проще представить, что я провожу очередную сделку.
Сделку за безопасность и неприкосновенность моей семьи!
— Я это уже озвучил.
— Чтобы я стонала под тобой?
Он на время прикрывает глаза, но когда распахивает вновь, мне сложно понять, о чем Экрот думает.
— И это тоже.
— От чего? От боли или от удовольствия?
— Зависит от твоих предпочтений, Шарлин.
Меня всю внутри передергивает.
— Откуда уверенность, что я вообще буду стонать? Может, в постели я бревно.
Вервольф смеется:
— Предлагаешь сначала проверить? Я не против.
Искры смеха растворяются во взгляде Экрота так же быстро, как появились. Теперь я явственно читаю в его глазах голод.
Он похлопывает себя по колену:
— Иди сюда.
— Сначала гарантии!
— Дай свой телефон.
Для того чтобы его отдать, мне нужно подойти к Доминику, что я и делаю на негнущихся ногах. Вервольф забирает протянутый разблокированный телефон, слегка касаясь пальцами моих, и я, пожалуй, слишком поспешно отдергиваю руку, что, естественно, от него не укрывается. Но он включает видеозапись и говорит:
— Я, Доминик Экрот, и я обещаю помочь Шарлин Мэдисон в деле с долгом ее покойного мужа. Теперь она под защитой, моей и моей стаи…
— И моя стая тоже под твоей защитой!
Доминик смотрит на меня чуть более пристально, чем прежде, но все-таки интересуется:
— Твоя стая?
— Мои близкие. Люди, за которых я отвечаю. Родители, моя помощница и ее дети.
Я выдерживаю этот взгляд. Если Экрот откажется, меня здесь ничего не держит!
— И твоя стая тоже под моей защитой. При полном и неукоснительном соблюдении договоренности между нами и выполнении всех моих условий. Клятва альфы.
Я не лгала, когда сказала, что не разбираюсь в законах вервольфов. Знала только то, что рассказывал Дэнвер. Но об этом от него слышала. Для людей последняя фраза ничего не значит, но для вервольфов клятва альфы — не пустой звук. Они все договоренности скрепляют подобными клятвами, ими просто так не разбрасываются и их не нарушают. Предъяви я эту клятву в мире людей, все только плечами пожмут. Но если я предъявлю ее тем ублюдкам, которые мне угрожали…
— Сроки? — Мой голос глухой, хриплый.
— До разрешения ситуации в твою пользу.
— Что это значит?
— Что я буду защищать тебя и твою семью столько, сколько потребуется, пока вопрос с долгом не будет решен.
— Я согласна.
Он выключает запись и возвращает мне телефон. А мои пальцы даже почти не дрожат, хотя внутри меня всю потряхивает, когда я просматриваю видео, на котором Доминик, действительно обещает позаботиться о моей семье и Рэбел с детьми. Это даже больше, чем нужная мне неделя. О таком подарке в мире вервольфов можно только мечтать.
Но мне такие подарки не нужны! Тем более от него.
— Мне не нужно твое покровительство, Доминик, — провожу между нами черту, игнорируя желтые вспышки в глазах вервольфа. — Помоги узнать, кому должен Дэн и сколько. И выиграть время, если долг действительно существует. Дальше я разберусь сама.
Доминик снова указывает на свои колени:
— Садись.
Мой пульс ускоряется, а во рту мгновенно пересыхает. Потому что одно дело — представлять, что это просто обычная сделка, совсем другое — осознавать, чем нужно расплатиться.
— Сначала ты выполни свою часть сделки.
— Шарлин, — мое имя вервольф произносит настолько мягко, что лучше бы рычал, — ты получила свои гарантии, теперь я хочу получить свои. Садись.
Меня так бесит его самоуверенность, что я сажусь, но не к нему на колени, а рядом, на диван. Села же!
Но вервольф бросает на меня еще один испытывающий взгляд и вдруг поднимается со словами:
— Наша договоренность отменяется.
Бесы!
— Нет, Доминик, подожди! — Я подаюсь вперед и хватаю его за предплечье. — Так нам будет удобнее.
Что я несу? Особенно учитывая, что мое лицо оказывается аккурат напротив ширинки на его брюках и выпирающего бугра. Настолько внушительного, что я на мгновение зависаю.
— Неплохая мысль, — соглашается вервольф, и до меня доходит, что я только что сама подала ему идею. — И хорошие гарантии.
Он смотрит на меня выжидающе, а у меня к горлу подкатывает тошнота, с приступом которой я успешно справляюсь.
К бесам!
Это всего лишь сделка.
Такая же, как все.
Просто у нее такое странное условие. Если буду строить из себя жертву, то сразу же проиграю!
Мне просто нужно это сделать.
Сделать так, чтобы этот гад остался доволен.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю, а потом кладу руки на бедра Доминика. Щелкает ремень, пуговица поддается непослушным пальцам, замочек молнии скользит вниз, а следом за ним брюки и нижнее белье.
Его кожа огненная под моими пальцами, у вервольфов температура тела выше, а еще они дьявольски красивы. Плоский живот, литые мышцы бедер. Доминик не исключение из правила о звериной красоте. Я цепляюсь за эту мысль, чтобы не думать о том, что делаю, смотря на себя будто со стороны. Все это происходит будто не со мной.
Пульс стучит в ушах. Дыхание сбивается. У меня давно не было секса: я забила на отношения после того, как Дэн ушел. Но это и не секс.
Это сделка.
И мои обязательства перед Домиником.
Один оргазм для делового партнера, и я свободна!
Тем более вервольфа настолько возбуждаю я или сама ситуация, что до меня доносится сдавленный выдох сквозь зубы, когда я обхватываю двумя ладонями его член. Провожу сверху вниз по бархатистой коже, растирая влагу по всему стволу.
— Смотри на меня, — приказывает он, и я вскидываю голову, сталкиваясь с его глазами, радужка которых залита желтым.
— Это обязательно? — холодно интересуюсь я.
— Да, — выдыхает он.
— Не отпускаешь контроль даже в таких ситуациях?
Вервольф усмехается и проводит большим пальцем по моей щеке.
— Просто нравится этот ракурс.
Вот значит как?
Хочешь увидеть меня побежденной? Не дождешься!
Я сбрасываю его руку и повторяю движение — быстро, если не сказать жестко. И едва не подскакиваю, когда Доминик сжимает в кулаке мои волосы и оттягивает назад, заставляя запрокинуть голову. Не больно, но жутко неудобно: теперь мне при всем желании не отвести взгляда, разве что закрыть глаза.
— Запомни на будущее, Шарлин, — говорит он вкрадчиво, — здесь я решаю, как лучше.
  
— Пусти, — говорю я. — Или лысые женщины твой фетиш?
Он бросает на меня злой взгляд, но хватку ослабляет. А я ускоряю темп.
То, что я делаю, делаю интуитивно, и именно Доминику сейчас приходится подстраиваться под заданный мною ритм. Но тот, кто «здесь все решает», не жалуется.