Любовница поневоле

И главное, тем парням они не нужны.
Они придут за мной завтра и потребуют деньги.
Поэтому мне нужен тот, кто поможет во всем разобраться.
На этой мысли я вжала педаль газа до упора, выжимая из своей машинки все силы.
О том, что дома Доминика может не оказаться, я всю дорогу старалась не думать. А вот сбавить скорость все-таки пришлось, потому что, казалось, сама мать-природа была против моей поездки в Мантон-Бэй — дворники едва справлялись с дождем. Поэтому, когда навигатор пропищал, что до моей цели всего триста метров, я поблагодарила всех, кого только можно, что добралась.
  
Все хорошо.
Меня не смыло в залив.
Я не перевернулась на скользкой автостраде.
Осталось только преодолеть четырехметровый забор и попасть в особняк, просматриваемый сквозь решетки. Подсветка двора и яркий свет в окнах давали надежду на то, что кто-то все-таки есть дома.
Закрывая голову курткой (я не додумалась взять зонт), я добежала до ворот и вдавила палец в звонок. И едва не подпрыгнула, когда из динамиков неожиданно раздался женский и, судя по интонации, веселый голос:
— Кто?
Вот что бывает, когда бесы на нервах играют! Начинаю дергаться от всего на свете.
— Мне нужен Доминик Экрот.
— А кто его спрашивает?
— Шарлин Мэдисон. — Я решила представиться своей Девичьей фамилией, тем более что Доминик знал меня под ней. — Мы друзья.
— Тогда это меняет дело! Сейчас открою ворота.
Широкие ворота действительно начинают мягко отъезжать в стороны, поэтому я спешу к своей машине. Неужели мне повезло?
И кто мне открыл? Экономка?
В таком доме наверняка содержат штат слуг.
Но в огромном холле с широкой лестницей, уходящей на второй этаж, ни души. Только приглушенный свет бра отражается на паркете. Здесь вообще очень много дерева: резные перила, рамы картин, высокий столик в центре с изящной вазой. И совершенно ничего лишнего!
Дверь мягко захлопывается за моей спиной, и я чувствую себя крайне неуютно. Правда, с появлением в холле девушки градус моей неуютности только увеличивается. Я в промокшем насквозь свитере и джинсах, мои волосы липнут к лицу, а вот незнакомка в коротком платье в мерцающих пайетках, на высоких каблуках и со струящимися по плечам шоколадными локонами. Да, на экономку она совсем не похожа!
— Привет! — Девушка подбегает ко мне, подхватывает меня за локоть и увлекает за собой. — Как я рада, что этот скучный ужин разбавило твое появление!
— Мое?
— Ну не мое же! — смеется она. — Доминик будет рад, что ты приехала.
Так…
Я адресом не ошиблась? Может, это какой-то другой Экрот? Или…
От этого «или» все внутри холодеет. Вдруг загадочный альфа, которому Дэнвер должен десять миллионов, и есть Доминик? И это все заранее спланировано?!
— Он меня ждет? — спрашиваю, высвободив локоть.
— Тебе лучше знать. Кстати, я — Джинджер, но можешь звать меня Джин.
Кто она такая? У Доминика нет жены, я знаю это из новостей. В смысле, если бы он женился, об этом кричали бы даже унитазы. Но это не значит, что у него нет такой Джинджер. У Дэна их было множество.
— Хорошо, Джин. Ведите меня к Доминику.
— А мы уже пришли!
Мы заворачиваем за угол, и Джинджер буквально вталкивает меня в большую, нет, просто огромную зеленую гостиную. С окном во всю стену, с причудливо изогнутыми диванами и с мерцающей всеми гранями хрусталя люстрой. Но главное, с хозяином дома, который резко поворачивает голову в мою сторону.
Наши взгляды встречаются, и в глазах Экрота на долю мгновения вспыхивает желтое пламя. Вспыхивает и тут же гаснет. Хотя его поза (он сидит в кресле, расположенном в середине комнаты) остается такой же расслабленной. А вот меня пробирает до кончиков пальцев. До мурашек по коже.
Я уже и забыла, какое пугающее впечатление он производит. Он давит своей аурой, своей животной сутью, а нас разделяют несколько метров! Но я стряхиваю это ощущение, как стряхнула капли дождя с куртки, повесив ее на руку.
Я знала, на что шла. К тому же я уже здесь.
Делаю шаг вперед, не отпуская его взгляда, поэтому не сразу замечаю остальных присутствующих. На диване по левую сторону от Доминика сидит пара в летах, а вот в кресле справа разместилась утонченная девушка с волосами, как у Джинджер, и изумлением на лице, как у всех.
— Смотрите, кого я привела! — восклицает громко Джин, привлекая всеобщее внимание. — Это подруга Доминика. Да-да, та самая подруга, которая есть у каждого уважающего себя вервольфа до свадьбы. А у некоторых и после свадьбы.
Эффект неожиданности лопается, как пузырь, и второй мужчина поднимается.
— Ты сказал, что будет семейный ужин, Доминик! Зачем пригласил эту женщину, когда сегодня мы обсуждаем вашу с Одри помолвку?
Помолвку?!
Бесы!
Джин кусает нижнюю губу, изо всех сил сдерживая смех, и я понимаю, что меня развели и для нее это такой вид развлечений. Вот дрянь! Только она не знает, что у меня сегодня очень плохой день.
— Меня не приглашали, — отвечаю холодно, мысленно просверлив дырку во лбу Доминика, — и я не подруга прима Экрота. Но я приехала к нему для серьезного приватного разговора, который не терпит отлагательств.
— Какая наглость, — заявляет дама и поджимает губы. Очевидно, мама невесты.
А я стою посреди комнаты, смахивая с себя тяжесть волчьего взгляда.
— Или мы можем поговорить здесь? — предлагаю я.
Скрежет отодвигаемого кресла режет слух. Доминик наконец-то поднимается, вырастая над окружающими, и направляется ко мне, на ходу бросив:
— Начинайте без меня.
— Доминик, это неуважение к моей семье, — бросает мужчина.
— И чем же я вас не уважил, прим Конелл? — Готова отдать ногу на съедение волкам, мужчина даже приседает, когда Экрот к нему поворачивается. — Тем, что занимаюсь делами? Ни вас, ни Одри они не касаются, мы договорились об этом сразу. Начинайте без меня. Заодно напомните дочери, что ложь всегда наказуема.
Джинджер перестает смеяться, ойкает и обходит Доминика по дуге, а ему, судя по всему, на нее плевать. Он смотрит только на меня. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не моргнуть и не сделать шаг назад.
Но когда мы оказываемся за дверью, его пальцы смыкаются на моих запястьях, притягивая к себе, а глаза загораются желтым.
— Что ты здесь делаешь, Шарлин?
— Я думала, тебе это известно, — отвечаю я тем же холодным тоном, что и минуту назад в гостиной. Кажется, этот день меня окончательно доконал, если даже близость Доминика не вызывает во мне желание сбежать. А вот биться за себя до последнего — вполне. — Джин сказала, что ты меня ждешь.
Вервольф притягивает меня ближе, практически заставляет встать на носки, многострадальное запястье пульсирует болью, а мне в ноздри ударяет запах мускуса с какими-то древесными нотами. Его запах.
— Джин любит… приукрасить. А вот я не люблю угадывать. Так что к делу.
Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь прочесть на нем, правду говорит или нет. Но по Экроту сложно понять, что он чувствует. Играет или удивлен моим приездом?
Бес с ним!
— Будем разговаривать в коридоре? — интересуюсь я.
Он отпустил меня так резко, что я качнулась на пятки. Хорошо хоть не потеряла равновесие.
— Идем, — приказывает Экрот и уходит в ту сторону, откуда пришли мы с Джин.
Мне ничего не остается, как идти за ним.
Кабинет напоминает гостиную, только в уменьшенном формате: дерево, темно-зеленая обивка дивана и кресел, длинный письменный стол, шкафы с книгами. Последние особенно привлекают мое внимание — профессиональная Деформация. Но я здесь не ради книг.
К сожалению.
Экрот включает лампу на столе и кивает мне на кресло, а сам отходит к панорамному окну, за которым шторм бушует над заливом. Там такая тьма, что мы отражаемся в стекле, будто в зеркале, и я осознаю, что вид у меня совсем непрезентабельный. Волосы растрепались, губы синие от холода, а глаза огромные от всего пережитого. Самый ужас, что свитер промок так, что прилип к коже, показывая все, что можно показать, поэтому я поспешно складываю руки на груди и ловлю очередной нечитаемый взгляд Доминика, от которого не ускользает мой жест.