Вторая правда

Он заерзал на сиденье, то закидывая ногу на ногу, то убирая.
Мерси нахмурилась:
– Разве не логично сразу сообщить о поджоге на своем участке?
Клайд затеребил край шляпы.
– Не хотелось лишних неприятностей.
Килпатрик переглянулась с Дейли.
– И как же сообщение о пожаре может доставить неприятности?
Дженкинс положил шляпу на колено и умоляюще посмотрел на шефа полиции. Тот скривил губы:
  
– Вы спугнули их стрельбой?
– Меня опять арестуют?
Теперь Мерси поняла: она вспомнила рассказ Лукаса, как Клайд прогнал проповедников.
– Нет, Клайд, я так не думаю. Очевидно, те, в кого вы стреляли на прошлой неделе, не жаловались в полицию. Мы только хотим узнать, что вы видели.
Дженкинс облегченно выдохнул и откинулся на спинку стула.
– Ну, слава богу. А то в прошлый раз я два года выплачивал штраф… – Он немного оживился. – В прошлую среду я заметил двоих – или, может, троих. Они бежали через мой сад. Я вышел из дома и услышал, как они смеются на бегу. Не придал этому особого значения… Мой дом недалеко от шоссе, и люди паркуются неподалеку и срезают путь к ручью через мои сады. Сколько бы табличек «Посторонним вход воспрещен» я ни вешал. Но через несколько минут я увидел свет в том месте, где лежал собранный в кучу всякий мусор. Ждал более сырой погоды, чтобы сжечь его. Жечь что-то на прошлой неделе – просто глупость.
– Согласен, – вставил Трумэн.
Клайд энергично закивал:
– Сами знаете, уже несколько недель сухо и жара. В общем, я чертовски разозлился, не удержался и выстрелил разок – предупредить. Загорелось там, где я обычно жгу мусор, так что все для тушения оказалось под рукой. За несколько минут управился.
– А где были эти незнакомцы, когда вы выстрелили? – спросила Мерси.
– Побежали через сад обратно к шоссе.
– Вы не видели, на чем они приехали? – Трумэн, подавшись вперед, облокотился на стол, целиком сосредоточившись на Клайде.
– Мне надо было огонь потушить, – заметил Дженкинс. – Хоть на дворе и ноябрь, но в такую погоду пожар легко мог распространиться. Как только я выстрелил, они помчались со всех ног. Я уже несколько десятков лет не могу бегать с такой скоростью.
– Когда в тебя стреляют, твои ноги на что угодно способны, – заметил Трумэн.
– И то верно, – Дженкинс нахмурился и открыл было рот, но тут же закрыл. Его густые брови насупились, он затеребил кнопку на куртке.
– В чем дело? – спросила Мерси.
– Может, я ошибся, но… – начал Клайд.
– Нас интересует любая информация.
– Ну, мне кажется, там была женщина. Готов поклясться, что слышал женский смех.
* * *
Мерси не могла выбросить из головы слова Клайда. Женщина? Может ли женщина поджигать и стрелять?
После ухода Клайда они с Трумэном минут десять обсуждали разные версии и пришли только к одному выводу: надо избавляться от стереотипов. Нельзя автоматически предполагать, что все стрелки и поджигатели – мужчины.
– Мне кажется, что после моего приезда мы почти не видимся, – сказала Мерси Трумэну, пока тот вел автомобиль к месту убийства шерифов. После ухода Клайда они быстро перекусили и договорились встретиться с начальником пожарной охраны на пепелище сарая Тильды Брасс.
– Я точно помню, что прошлой ночью мы спали в одной кровати.
– Очень недолго. И ты почти сразу отключился.
– Ты недовольна?
– Может быть. Немного.
Мерси внимательно посмотрела на Трумэна и заметила, что бинты на его шее свежие.
– Ты по-прежнему выглядишь измотанным. И неудивительно: за последние два дня ты спал часов пять… Как ожоги?
– Нормально.
– Ну-ну.
Она достала из сумки ибупрофен [4] и протянула ему. Судя по тому, что Трумэн взял лекарство без возражений, на самом деле ему было совсем не «нормально». Он запил таблетки одним глотком из дорожной кофейной кружки в бардачке машины. Мерси старалась не думать, сколько лет этому кофе.
– Как насчет версии, что кто-то из поджигателей – женщина? – спросила она.
– В смысле – одна из убийц?
– И это тоже.
– Почему бы и нет… Меня больше волнует тот факт, что Клайд видел, как они мчались через его сад. Наш убитый явно давным-давно не бегал. И он определенно не обычных габаритов.
– Возможно, тут замешаны не только двое-трое.
Килпатрик тщательно обдумала эту идею. Поджогами занимается целая группировка? У агента ФБР сложилось впечатление, что поджигатели обычно действуют в одиночку, если не считать радикальных организаций вроде Фронта освобождения животных или Фронта освобождения Земли.
– Я не вижу мотивов, – медленно произнесла Килпатрик. – В таких случаях я обязательно спрашиваю себя: «Кому выгодно?» Но пока здесь не заметно чьей-то выгоды. Никто не богатеет. Никому не мстят.
Она познакомилась с отчетами Трумэна по трем небольшим пожарам. Никто из пострадавших понятия не имел, почему пострадала именно их собственность. Между ними нет ничего общего – как будто поджигатели выбирали цель совершенно случайно.
Судя по тому, что Килпатрик раньше читала о поджигателях, им нравилось смотреть на пламя и ощущать, что они обладают разрушительной силой. Иногда они специально причиняли кому-то вред, но чаще всего их мотив – само наслаждение процессом. К тому же поджигатели не имели привычки стрелять в тех, кто тушит пожар. Им нравилось просто смотреть, как спасатели борются с огнем.
Логика поведения этих поджигателей – нет, убийц – оставалась для нее загадкой.
– Я тоже не вижу ничьей выгоды, – сказал Трумэн. – Хотя пожар на ферме Брасс вызвал определенную реакцию. Ты не хуже меня знаешь, что в нескольких городах начались протесты против властей. И об этом нельзя забывать.
Мерси и не забывала – она думала об этом каждый день.
С пассажирского места Килпатрик отчетливо видела профиль Трумэна, сосредоточившегося на дороге, и наслаждалась зрелищем. Если ее радует, что он редко надевает форму, – это неправильно? На поясе Дейли рядом с пистолетом висел полицейский значок, но с первого взгляда он не походил на сотрудника правоохранительных органов. С точки зрения Мерси так даже лучше – безопаснее. То же самое касалось и ее самой: когда она не надевала куртку с надписью «ФБР» на спине, никто не догадался бы, как она зарабатывает на жизнь.
Я трусиха?
Радоваться своей анонимности, когда множество добропорядочных мужчин и женщин в форме ежедневно рискуют жизнью… Мерси почувствовала тошноту.
Да и кого я дурачу? У Трумэна Дейли на лбу написано: коп.
– Мне совсем не нравится версия, что поджигали специально, чтобы заманить полицейских, – сказала она.
– Мне тоже.
– Здесь такого просто не может быть.
Шеф полиции в ответ на сомнительное заявление лишь приподнял бровь:
– Такое может случиться где угодно.
Да знаю я. Но все равно мне это не нравится.
В салоне надолго воцарилась тишина. Они мчались по шоссе мимо мелькающих сосен, валунов и зарослей полыни. Мерси подождала, пока они не свернули за поворот, и выглянула в окно. Каскадные горы выглядели потрясающе. Небо было туманно-серым вместо летнего насыщенно-синего, зато заснеженные вершины казались гораздо белоснежнее и величественнее, чем в сентябре, когда она приехала сюда. Мерси никогда не надоест смотреть на них.
Она подумывала о покупке дома, но не торопилась. Голос разума подсказывал сначала посмотреть, как пойдут дела с Кейли, с работой и с Трумэном. Ни она, ни Дейли не заговаривали о совместном будущем: еще слишком рано. Но у нее было хорошее предчувствие. Пока ничего в Трумэне не отталкивало ее. Пока.
  
Иногда казалось, что он слишком идеален.
У него свои скелеты в шкафу, но они надежно спрятаны. А у кого нет скелета-другого?
Даже у нее есть. Они заставляют ее колоть дрова посреди ночи и с нездоровым интересом следить за международными фондовыми рынками.
Мерси ничего не скрывала от Трумэна. Он знал все: каждый ее страх и каждый груз в ее душе.