Бывший. Я счастлива. А ты? (СИ)

– Охх… хватит! – выразила свои чувства я, с трудом вставая. – Садистка! – села на полок и свесила ноги, держась за край горячих досок. – Но спасибо!
– Мужа мне хорошего пожелай! – хихикнула Марика.
– Мужа? Бери, не жалко…
– Блин, ты ещё шутить в состоянии?! Ну и выдержка у тебя…
– Не, я не шучу, – поправила сползающую на глаза шапку.
– Я хорошего попросила, – не унималась подруга.
  
– Хорошего, Марика, уже сложнее. Но я тебе его желаю. Главное не перепутай с плохим, когда брать будешь.
– Пф, – прыснула та. – Вот такой ты мне, Майка, ужасно нравишься! А то примороженная, когда, занудой бываешь.
– Да? – состряпала смешную рожицу я. – У меня там внутри воспитатель прижился. Вот воспитывает и воспитывает. А сейчас от жары спрятался. Ура! Свобода! Кажется, я готова на голову воду холодную из того бочонка в помывочной вылить! Ну, или… – задумалась, на что бы ещё отважиться.
– Подожди, после первой парилки рано обливаться. Пошли, сначала чай с травкой попьём, пропотеешь, а потом уже, после следующей… Глядишь, окунёмся разок!
– Куда окунёмся? – вытянулось у меня лицо. – Ты прорубь имеешь в виду? Фрол упоминал такое…
– Там видно будет, – загадочно проговорила Марика, пугая меня неопределённостью.
– Не не, – замахалась я на неё, словно чёрта увидела. – Это не со мной. Вон, с мужиками, пожалуйста. С меня, блин, и ушата с водой за глаза. Тем более ты, вон, только что из меня отбивную сделала. Так что, хорошего помаленьку.
– Ладно, посмотрим! – рассмеялась Марика. – Но неужели ты подругу не поддержишь? Я окунуться уже несколько лет собираюсь, правда, на Крещение. Всё компании нет. А тут сам бог велел, ведь погреться потом можно…
– Поддержу! – заверила я её. Халат подержу и тапочки посторожу, пока ты нырять будешь.
– Ах-хах!... – залилась она смехом.
– Девочки! У вас тут так весело, что мы решили заглянуть, не надо ли вам нас? – просунул в дверь голову Вольф.
– Не, не, – спрыгнула я с полка. – Мы чай пить идём.
– Отлично! – распахнул дверь шире, пропуская меня.
– Ай! – взвизгнула позади меня Марика.
Я испуганно оглянулась, в голове пронеслось: ”Упала, обожглась?”
Но та со смехом отпихнула Вольфа.
“Понятно!” – вздохнула я, входя в комнату отдыха.
– Ну во-от! – развёл руками Фрол, увидев меня. – Другой разговор! Теперь ты живая, настоящая… А то вся такая, снежно-белая. Аж подойти страшно.
– Ого, брат, ты загнул! – хохотнул Вольф, обойдя нас, чтобы включить чайник. – Есть женщина в этом мире, к которой тебе подойти боязно?! – посмотрел на меня с интересом.
– Ты зря так обо мне, – Фрол дурашливо выгнул бровь. – Я ужасно застенчивый…
Поймала себя на мысли, что не переставая улыбаюсь, хотя вроде и повода нет. Но атмосфера стала особой, какой-то дружеской. Такое чувство обычно наступало после бокала вина, а здесь просто так.
Пили травяной чай с мёдом.
Коля вспомнил анекдот. Рассказал так выразительно, что смеялись все. Затем продолжил Вольф.
Пахло мандаринами и травами…
– Открой рот, закрой глаза, – пробасил сидевший рядом Фрол мне. Посмотрела на него испуганно. – Да не бойся ты. Я маленьких не обижаю, – хмыкнул, пряча руки за спиной.
Замялась.
Отказаться, значит, снова включить “примороженную”. Согласиться – неизвестно, что за этим последует.
“Не люблю сюрпризы, ну да ладно!” – мысленно перекрестилась и решительно зажмурилась.
Что-то прохладное щекотно скользнуло по губе, и я резко открыла глаза.
– Да, мандарин это, – с усмешкой покачал головой, пропихнув дольку мне в рот. – Что ты, дёрганая такая?
Хорошо, что после парилки было непонятно, отчего я розовая.
Зыркнула по сторонам. Но никто на нас не смотрел. Марика с Вольфом пялились в его телефон, листая плейлист с музыкой. Коля с Ксюшей вообще куда-то делись.
– Нормальная я, – надкусила дольку и почувствовала кисло-сладкий сок на языке. Взгляд притягивали рельефы мышц на его груди. В густых коричневых завитках…
Непроизвольно сглотнув, отвернулась, прислушиваясь к своему состоянию. Вблизи этого мужчины я постоянно испытывала волнение. Казалось, он генерирует мощное поле с противоположным моему зарядом. Он был мне интересен. Хотелось исподтишка разглядывать его как высшее творение. И в то же время рядом с ним я становилась неловкой дурой, и мне это ужасно не нравилось.
С завистью покосилась на Марику. Та с Вольфом была словно на одной волне. А я от одного взгляда Фрола то краснела, то бледнела и вела себя как школьница.
– Ты печку топить умеешь? – неожиданно спросил он.
– Нет. Я в городе живу, – помотала головой.
– Пойдём, попробуешь! Надо в топку дрова подкинуть.
– А, просто кинуть? Это я могу! – оживилась, вставая из-за стола, лишь бы не сидеть с ним рядом.
Открыл дверку. Из печи повеяло таким жаром, что было страшно подойти. Я взяла полено и задумалась, как его туда забросить и не обжечься.
– Смотри как надо, – подошёл вплотную сзади и, взяв мою руку в свою вместе с поленом, другой, приобнял за талию и отодвинул чуть в сторону. – Вот так… – взмах и полено чудесным образом улеглось на раскалённые угли. – Теперь следующее, – указал он на дровницу.
Для того чтобы подать, необходимо было наклониться. Но он стоял сразу за мной, вплотную…
– Я лучше посмотрю, – отошла в сторону, уступая ему место.
– Эх, – коротко глянул на меня, пряча улыбку в бороде. – У тебя это изящнее получилось бы, – присев на корточки, отправил в топку одно за другим несколько поленьев и закрыл дверцу. Огонь с радостью загудел, подхватывая свежее подношение жёлто-оранжевыми языками…
Ксюша и Николай, топая, ворвались в холл с улицы, впуская клубы морозного воздуха.
– Бр-р… – Коля поёжился, хлопая в ладоши. – Давайте наперегонки, кто первый в парилку?
– Не, не, бегом нельзя! – зычным голосом заявила Марика. Травмы нам здесь не хватало…
В парилку пошли все. Мне отказываться уже было неловко.
  
Глава 19. Крещение 
 
– Фух!... – вышла из парилки словно блаженная. Николай с Ксюхой ещё остались там, а подругу понесло испытать себя на Слабо в проруби.
Пипец! Я, как верный оруженосец Дон Кихота потопала следом, чтобы запечатлеть её подвиг на телефон. Марика откуда-то выудила красный колпачок и намеревалась сфоткаться в нём, сидя на краю проруби и болтая ножками в воде.
В принципе, я могла и не ходить, потому что туда собрались Вольф с Фролом. Они бы сошли за фотографов. Но нет: заявили, что телефон никогда в руках не держали, а про фотографии вообще не слышали.
Обормоты.
В общем, как ни странно, к проруби шествовала первой я, потому что меня буквально вытолкали из бани, хотя я упиралась. А потом конвоировали: тропинка среди снежных бортиков узкая – обратно, если только мышью можно было бы проскочить, и то не уверена. Одно утешало: насильно в озеро меня окунать никто не собирался.
После парилки, закутавшись в махровый халат, с шапкой на голове и уггах на босу ногу, как ни странно, мороз вообще не чувствовался. Интересное ощущение, когда из трубы белый дым столбом, а я, налегке, словно летом. Думаю адреналинщикам такая забава самое то: успеешь вернуться потом в баню – молодец! Нет – тебя, как птаху на лету мороз в хрусталь превратит.
Полынья была выпилена во льду такая большая, словно в ней собирались заплыв устраивать.
– Девочки, посторонись! – зычно скомандовали мужчины, когда мы вышли на лёд, как на площадку. Оказалось, они принесли лестницу с перильцами.
Оперативно опустили её в воду, постелили прямо на лёд полотенца и…
– Мама! – охнула, потому что именно меня Фрол подхватил на руки и понёс к проруби.
  
– Майя, не бойся, это только страх. Вот увидишь, как потом будет классно, – приговаривал мне, пока тащил, а я, обезумев от страха даже, не брыкалась, зато крепко держала его за шею. – Вольф, лови нас! – скомандовал он другу.
– Халат!.. И шапка же у неё, – услышала позади растерянный голос Марики.