Севера. Часть 2 (СИ)
- Неплохо, неплохо вы поднялись. И сколько нам придется заплатить, чтобы мы тоже получили все эти блага цивилизации?
- Я же вам говорил – раз вы занялись мехами, делайте меха. Зимы тут холодные, теплая одежда нужна всем. Оставляйте себе, сколько нужно, остальное привозите сюда, в Озерный. И еще нужно вот что: у вас все мужчины – люди лесные, опытные, по тайге ходят как по своей кухне. Вот и заходили бы они в те места, где раньше еще не бывали, да мне об этом рассказывали. Мне нужно знать, что и где у нас вокруг находится. Где-то какой-то склад может найтись, где-то домик типа вашей заимки, где-то поселок чужой обнаружится. А вот прямо сейчас мне позарез нужно пару человек, хороших лесовиков-охотников. На нас турки серьезно наехали. Ответку получили, но никак не успокоятся. Мы пытаемся это дело разрулить, я их под корень вырезать не хочу. Но прежде, чем идти к ним на разговор, хорошо бы посмотреть на них поближе. Я думаю, у вас найдутся люди, способные незаметно к их поселку подойти и посмотреть, как там и что. А потом вернуться и рассказать.
Недоверие в глазах собеседника изрядно поубавилось, но до конца не исчезло.
- Вы, Николай Сергеевич, сейчас сидите и думаете – стоит ли за чужие интересы посылать своих мужиков на рискованную операцию. – продолжил Андрей. – Вижу, так оно и есть. И я думаю точно так же. У меня почти полтораста человек, но лишних среди них нет, я никого терять не намерен. Если вы к нам присоединитесь, ваши люди будут и моими тоже, и отношение к ним будет соответственным. Вот только в том, что касается моей задачи, лесовики-охотники имеют во много раз больше шансов разведать и вернуться, чем вчерашние студенты. Да, собак у турок нет. И у нас, к сожалению, тоже. Вот если бы у вас каким-то образом оказались собачки, мы бы с огромным удовольствием взяли щенков в обмен на те же продукты.
Ивкакав внезапно улыбнулся. Глаза его, и без того от природы не слишком широкие, превратились в узенькие щелочки.
- Мы дадим вам собак. Двух месячных щенков. Кобелей. Но вам они будут стоить очень дорого.
- А мы поторгуемся.
Торговля была долгой и упорной. Да, собачки были нужны, взять их было больше негде – только у Ивкавава. Конечно, жили как-то и без них, но с ними и удобней, и веселее. Коряк гнул за них - чуть ли не все продукты хотел получить за пару щенков. Но и у него было уязвимое место - нужен был врач, причем срочно. И взять его тоже было больше негде. Так что, в конце концов, договорились: собачек за лечение и лекарства. Ну а продукты, так уж и быть, Бородулин махнул на меха. Может, найдется умелый человек, порадует девчонок воротником из чернобурки на ватник.
В общем, встречу можно было считать успешной. Хотя договориться о присоединении новой группы к анклаву и не удалось, но все же контакт был налажен, торговые отношения установлены. Постепенно, понемногу, они все равно придут к нему. Через год, через пять лет – придут. Но тогда уже не они будут выставлять условия. Вот только вопросы разведки так и не решились. Придется, хоть и не хочется, идти разговаривать со Старым Юрой. Просить его, уговаривать. Он, хоть и живет рядом, а все-таки не считает себя частью анклава: вроде и вместе, а вроде и сам по себе.
Коряк ушел, а Бородулин еще некоторое время сидел, собираясь с мыслями и с духом. Наконец, придумав примерный план разговора, поднялся и пошел искать якута.
- А его нет, ушел, - сказал Уржумов, когда Андрей после безуспешных поисков перешел к опросу местного населения.
- Как ушел? Куда?
- Да кто ж его знает? Как гости к нам пожаловали, так его и след простыл. Никто не видел, никто не слышал. Вечером был, а утром фюить – нет его. Как есть, в лес ушел. Одёжи его нет, лыж нет, ружья нет. И следов тоже нет – ночью снег шел, все засыпало. Насилу дома-то откопали, про лыжню и говорить нечего. Да Юра-то, сам поди знаешь, захочет – и не найдешь его в лесу. Рядом стоять будешь, и не увидишь ни его самого, ни следа. Что с него взять – вольный человек, сам себе хозяин. Тут у него никаких зацепок нету. Ни кола, ни двора, ни ребенка, ни котенка. Разве что пацан тот, тезка его, так он в Форте поселился. Не трать времени, не ищи Юру. Все одно не найдешь.
Глава 20
Андрей возвращался домой груженый, как самосвал. С одной стороны, контакт удался, торговля наметилась успешная, опять же собачки будут очень даже кстати. Он все же выгрыз у хваткого коряка не двух кобельков, а кобеля и сучку. Теперь лет через десять каждому желающему можно будет завести собаку. С другой стороны, Ивкавав так и не согласился присоединяться. Какие у него были к тому резоны – непонятно. То ли его не убедили приведенные доводы, то ли ему не понравился сам Андрей. А вернее всего – и к этому выводу Бородулин все больше склонялся – главный оленевод не хотел делиться властью.
Погруженный в раздумья, механически ведущий свой снегоход по проложенному передовой машиной следу, Бородулин не сразу увидел появившуюся за очередным – вторым или третьим по счету от Озерного - поворотом знакомую фигуру.
Подкатившись к старому охотнику, Андрей заглушил двигатель снегохода. Остальные машины тоже остановились.
- Юра? Ты откуда здесь? Я тебя в поселке обыскался.
Якут в ответ лишь хмыкнул.
- Что ж, ты там искал, а я здесь был. Так бывает, однако.
- Бывает, вопросов нет. Только чего ты из поселка-то так шустро сдернул?
Юра, против своего обыкновения, молчал, отвернувшись к лесу. Ну да ничего: раз сам на реку вышел, значит у него дело есть. А раз дело есть, значит, сам все и расскажет, торопить его не надо.
Якут вынул из-за пазухи расшитый бисером мешочек, достал из него свою трубку, повертел в руках и убрал обратно.
- Начальник, пусть он уедет подальше, - кивнул Юра на головную машину. - С тобой говорить буду.
Андрей пожал плечами, махнул рукой. Передний снегоход взвыл мотором, выбросил из-под гусеницы снежное облако, шустро откатился на полсотни метров и замер, чуть слышно тарахтя на холостом ходу.
- Слушай, начальник…
Юра, как будто, отчаянно стеснялся чего-то. Стоял, мялся, морщился и, наконец, выговорил:
- Однако, возьми меня с собой в крепость.
- Да без проблем, садись – место, вон, свободное. А что случилось-то? С Ивкававом поцапался? Или - Андрея внезапно осенило – ты с ним раньше знаком был, ТАМ?
- Умный ты, начальник.
В голосе Юры не было слышно обычного ехидства. Скорее, угрюмая обреченность.
- Знаком я с ним. По-плохому знаком.
- И что ж такого промеж вас вышло? Ты его обидел? Или он тебя?
Андрей говорил серьезно, с ноткой сочувственного интереса в голосе.
- Должен я ему, - через силу выдавил якут.
- И много должен?
- Много. Себя.
Юра, кривясь, как от зубной боли, говорил скупо и в сторону.
- То давно было, я молодой был, глупый, водку пил много. По пьяному делу играл с Ивкававом. Всё тогда проиграл. Все шкурки проиграл, ружье проиграл. А когда ставить нечего стало – себя поставил. Проиграл. Когда протрезвел, понял, что сделал – и сбежал. С тех пор ни капли водки не выпил. Но долг остался.
- Ты думаешь, он долг твой помнит?
- Помнит, не сомневайся, начальник. Возьми меня, я лучше тебе должен буду, чем ему.
- Что, Ивкавав такой плохой человек?
Юра опять поморщился, но уже не отводя взгляда.
- Что ты заладил – плохой, хороший… Для кого-хороший, для меня – плохой.
- Ладно, ладно, не кипятись.
Андрей сделал примирительный жест.
- Садись лучше, да поедем. Нам до полудня нужно в крепость вернуться.
Возвращение было… будничным. В Форт-Россе шла обычная жизнь. Часовые бдели, работники работали, лесопилка дымила в отдалении. Вроде, с виду все в порядке, но Бородулин въезжал в ворота крепости с ожиданием проблем. Чем ближе он подъезжал, тем больше думал о Светлане. Все-таки, без малого два десятка лет разницы. У них с Мариной дочка могла быть такого возраста… если бы та согласилась на детей. А тут… А, может, Света решила себе таким образом жизнь устроить? Сразу запрыгнуть на самый верх, и получить все полагающиеся супружнице главного начальника блага. А даже если и не так – все равно неловко. Девчонок и без того меньше, чем парней, конкуренция, однако. А он у молодых потенциальную невесту умыкнул. Опять же все дамы, каких он знал, очень любили демонстрировать окружающим свой статус – и, соответственно, статус мужа. И это ему ну очень не нравилось. А ну как выскочит сейчас эта девчонка и повиснет на шее, изображая радость. И ведь не пошлешь ее лесом. Весь анклав, поди, уже знает о том, что монашество главного начальника закончилось. И как-то еще люди к этому отнесутся. Что-то совсем не хочется терять их уважение, которое завоевывалось, буквально, кровью и потом. И только чудом да удачей объяснить можно, что кровь эта была лишь чужая.