Вечер медведя (ЛП)

Ее окровавленные руки закрыли рот, а глаза наполнились слезами.
— Во имя всего святого, что происходит? — Все еще раздетый после спаривания, Козантир спрыгнул с лестницы. Он протиснулся сквозь скопление оборотней, блокирующих коридоры, и увидел тела. Его лицо побелело.
— Гэри? — Он опустился на колени рядом с сыном. Дотронулся до безжизненного тела.
О, нет. Страдание на его лице терзало Эмму, ранило ее сердце, вызывая слезы на глазах. Оборотни в зале молчали, когда он повернул голову, осматривая кровавую бойню.
Как искалеченный старец, он с трудом поднялся на ноги.
— Что произошло? — Его голос был хриплым.
— Богатая сучка Кавано заставила их драться из — за нее. — Стоя рядом с Марни, Сиси указала прямо на Эмму.
— Да. Медведица спровоцировала их, — подтвердила Марни.
Взгляд Козантира стал холодным, проникая в нее, замораживая кости.
Эмма отрицательно покачала головой.
— Нет. Я… я не хотела…
— Подожди минутку, — сказал кто — то позади нее. — Она этого не делала…
— Она такая же плохая, как и ее мать, — сказала женщина. — Кавано. — Она превратила это слово в проклятие.
— Получает острые ощущения от подстрекательства мужчин к дракам, которые оставляют их калеками. В рубцах. — Пальцы Седрика прошлись по шраму от укуса на его плече, прежде чем его взгляд опустился на тело Гэри.
Причиной драки была не она, ведь так? Но они убили друг друга… из — за нее. Эмма снова покачала головой. Нет.
Это движение заставило Козантира посмотреть на нее. Горе и ярость распространялись от него ледяными волнами.
— У меня не было другого выбора, кроме как терпеть твою мать. — Его голос стал жестче. — Но ты… я должен был разобраться с тобой прежде, чем ты так дорого нам обошлась.
Несколько протестов раздалось от оборотней в коридоре — слишком мало, слишком тихо. Козантир проигнорировал их, не сводя с нее пристального взгляда.
— Эмма Кавано, ты изгнана из нашего круга. Навсегда.
Когда отчаяние наполнило ее, она просто стояла, пока он медленно трансформировался в свою кошачью форму. Его лапа поднялась. Когти полоснули ее по лицу.
И она вообще не издала ни звука.
  
Глава 1
 
Территория Северных Каскадов — Темная луна
Яркие звезды заполнили черное небо, не встречая никакого другого света, потому что сегодня было лунное затмение.
Промозглый лесной воздух был едким от еловых и сосновых иголок под ногами. Скользкая от дождя грязь на тропе раздражающе забивалась в лапы Эммы. Ее мех был спутан, нос мокрый. Она ворчливо кашлянула, и ее уши дрогнули, когда кролик метнулся прочь. К сожалению, слишком быстро для нее. Кроме того, ее желудок был довольно полон. В ручье было много форели, и рыбалка была одним из ее лучших навыков.
И все же… она похлопала по гниющему бревну и сунула нос под него в снующих внизу обитателей. В основном личинки. Несколько хрустящих жуков. Только дурак отказался бы от легкого десерта. А она вовсе не была дурой.
Ну, не в отношении еды.
Она остановилась, чтобы послушать людей в палаточном лагере в дикой местности. Их смех и болтовня звенели среди деревьев, наполняя ее сердце восторгом. Конечно, это не ее народ, но звук их голосов был таким чудесным. Они тоже порыбачили у ручья, и холодный горный воздух нес запах жареной рыбы.
У нее потекли слюнки. Приготовленная пища. Ее медвежья форма предпочитала сырую, но она помнила, какой вкусной была приготовленная еда. В эти дни она редко готовила.
Неохотно оставив позади палаточный лагерь, Эмма направилась к своей берлоге в выкорчеванном дупле дерева и с тоской подумала о пещере, в которой она пряталась прошлой зимой. Очень немногие медведи — оборотни когда — либо впадали в спячку, но ей нужно было избавиться от одиночества долгих — долгих ночей. Когда наконец наступила весна, она снова отправилась бродить по горному хребту.
Часто после изгнания даонаин умирал. Теперь она понимала почему. Если бы она не привыкла к одиночеству за всю свою жизнь, то ушла бы в свою первую зиму.
 
Сколько раз за последние три года она впадала в отчаяние?
Больше всего ей не хватало голосов… детского смеха. Низкого ворчания садовника, обнаружившего сорняк. Напевов горничной, вытирающей пыль. Эмма вполне могла обойтись без горячего душа, приготовленной еды и книг. Она могла петь для пикси и рассказывать истории ундинам в ручьях, но она жаждала голосов, как цветочная фея жаждет цветущих роз.
Человеческие кемпинги слишком часто заманивали ее поближе.
Отвратительная вонь с подветренной стороны заставила ее потрогать свой оскорбленный нос. Клянусь Охотником, это был запах гниющей туши, покрытой гниющими апельсинами. Шерсть у нее на спине встала дыбом.
Наверху чирикнула пикси и исчезла в своей норе.
Эмма ускорила шаг, чтобы увеличить расстояние между собой и… чем бы это ни было.
Позади нее раздался крик. Другой. Затем воздух наполнился воплями боли и страха. Какое — то животное зарычало. Взревел мужчина. Что — то напало на палаточный лагерь. Люди.
Эмма заколебалась и продолжила свой путь. Даже медведь не смог бы им помочь. А закон даонаинов запрещал любые действия, которые могли бы раскрыть человечеству существование оборотней.
— Мамочка! Папочка-а-а-а!
Пронзительный детский крик заставил Эмму обернуться, как будто ей на шею накинули поводок. Свернув с тропинки, она галопом побежала прямо через подлесок и вырвалась на лесную поляну.
Огонь в каменной яме отбрасывал мерцающий красный свет на ночной кошмар. Два человека лежали на земле, один был выпотрошен. В воздухе висел смрад крови и внутренностей, напоминая о той ужасной ночи трехлетней давности. Ее желудок скрутило судорогой.
Три женщины и двое детей сгрудились на дальней стороне, их мужчины пытались защитить их от… существа.
Размером с гризли, в доисторические времена, с костяными шипастыми пластинами. Его голова имела акулью форму с ужасающе огромными заостренными клыками.
О Моя Богиня, адская гончая.
Когда ужас заледенил кровь, ее мужество пошатнулось. Она застыла на месте. Даже огромные кахиры не могли победить демонического пса. Она была просто маленькой медведицей.
Чудовище метнулось вперед и вцепилось в плечо человека массивными челюстями.
— Черт. Нет! — Крича, человек ударил по нему кулаком.
Удары сыпались по спине существа, как снежинки. Отбросив мужчину в сторону, он направился к женщинам. Детям.
Нет, только не детеныши.
Люди проигрывали. Не могли их защитить. Шевелись, медведица. Ей нечего терять. Не совсем. Она могла спасти детей.
Очнувшись от паралича, Эмма бросилась на адского пса. Она взмахнула лапой, широкой и тяжелой, ожидая, что ее толстые когти оторвут куски от его плоти.
Ее лапа ударила — существо едва покачнулось — и она почувствовала отвратительный треск, когда пальцы ее передней лапы сломались.
Когда ее когти бесполезно заскребли по ребристым пластинам брони, адский пес резко обернулся. Его гигантские челюсти сомкнулись на ее задней лапе. Острые, как бритва, зубы вонзились в ее мех и плоть.
Боль.
Взревев, Эмма полоснула своей неповрежденной передней лапой по голове твари. По бронированной голове. Она даже не поцарапала его.
Адский пес злобно укусил ее, раздробив кости.
Ощутив сильнейшую боль, она запаниковала. Ее лапы били его по голове, но когти были бесполезны против брони. Броня покрывала все его тело — делая его неуязвимым. Кроме…
Инстинктивно она изогнула переднюю лапу и вонзила когти прямо в левый глаз. Один проник внутрь.
Существо пронзительно взвизгнуло и попятилось назад.
Освободившись, Эмма рванула прочь через поляну, волоча за собой изуродованную ногу. На опушке леса она заколебалась. Повернулась.
Тряся головой, адский пес разбрызгивал повсюду кровь. Издав еще один вопль, он скрылся в лесу.