Вечер медведя (ЛП)

Почему никто никогда не говорил ей о том, каким ошеломляющим может быть Собрание? Она раздраженно рассмеялась. Да и кто бы стал с ней разговаривать? Та же самая мать, которая не объяснила, что влечет за собой первое спаривание? Несправедливо.
Ее наставник — бард никогда не обсуждал сходки иначе, чем в качестве основы для песен. Он был очень стар; возможно, он забыл, как действует полная луна на оборотня.
Потягивая яблочный сидр, она сосредоточилась на более радостных мыслях. В конце концов, теперь она знала все о Собраниях, верно? И ее не проигнорировали, как она боялась. Многие мужчины интересовались ею. Один оборотень даже похвалил ее размер и не стал над ней смеяться. Она прикусила губу. Конечно, его признательность не могла простираться дальше этой ночи, когда правили гормоны.
Но, о, это было так волнующе, когда к тебе прикасались и относились так же, как ко всем остальным.
— Эй, Эмма, ты сегодня прекрасно выглядишь. — Мужской тенор приятно резонировал.
Она обернулась.
О, Моя богиня, это был Гэри. На два года старше Эммы, сын Козантира был самым популярным мальчиком в средней школе. Он носил самую лучшую одежду, имел самую лучшую машину и теперь был сотрудником в банке своего отца. Он никогда не смотрел на нее, даже когда однажды споткнулся о ее ноги в школе.
Воздух исчез из ее легких, когда потребность вспыхнула внутри нее, как только что разожженный огонь.
— Эм… привет, Гэри.
— Я и не подозревал, что ты стала такой хорошенькой. — Когда он погладил ее распущенные волнистые волосы, контраст между его загорелыми пальцами и золотистыми прядями был поразительным. — Я думаю, нам нужно найти комнату.
Он хотел спариться… с ней? О, Моя Богиня!
— Я… я… конечно.
Схватив ее за руку, он потянул ее за собой.
— Эй, ты слишком мал для нее. — Какой — то мужчина грубо встал перед ними. — Ей нужен кто — то ее размера. Другой медведь.
Андре. Высокий, крепкий и смуглый. Он был ровесником Гэри и был «плохим мальчиком» в ее школе. Он тоже никогда раньше ее не замечал.
— Проваливай, придурок. — Гэри нахмурился. — К счастью для тебя, Собрания проходят бесплатно, иначе ты не смог бы туда попасть. Неудачник.
Эмма вздрогнула от враждебности в его голосе.
— Привет, милый медвежонок.
При этих хриплых словах Андре каждая клеточка ее тела выпрямилась и прихорошилась. Он был таким большим и красивым, и совершенно ослепил ее. Она сглотнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Отвали, блохастый. Один раз тебе сошло с рук браконьерство, так что не вздумай, блять, повторить это снова. — Когда Гэри притянул ее ближе, его тон стал таким же презрительным, как у ее матери, когда она считала, что кто — то недостоин ее внимания. — Она — моя. А Кавано не захочет кого — то зарабатывающего на жизнь сбором мусора. Ни одна женщина не захочет.
— У тебя короткая память, сосунок. Фиби предпочла меня папиному сынку, забыл? — Андре медленно улыбнулся и потер грудь. — Настоящая стерва. Выцарапала из меня все силы, пока не уснула.
— Она согласилась пойти со мной, гнилой отброс, — прорычал Гэри. — Ты чертов вор. — Он обошел Андре, волоча за собой Эмму.
Ее тело протестовало — оно хотело Андре. Тем не менее Гэри был прав: ему она дала согласие первому. Ее мать настояла бы на том, чтобы она была вежливой.
Духота переполненной главной комнаты уступила место более прохладному и тихому помещению в задней части, в котором находилось несколько крошечных комнат для спаривания на первом этаже и еще больше на втором и третьем.
Гэри прошел мимо лестницы, по коридору мимо нескольких комнат и остановился, чтобы открыть дверь.
— Здесь пусто.
Запах предыдущих совокуплений разлился по комнате, заставляя гормоны Эммы буйствовать в венах. У нее закружилась голова, и она прислонилась к стене.
— О, женщина, мы собираемся повеселиться. — Гэри провел рукой вверх и вниз по ее руке, чтобы вызвать новый всплеск похоти.
Ее сердцевина пульсировала, требуя удовлетворения, и Эмма прислонилась к нему, заставляя его смеяться.
 
— Дряблый кот, ты думаешь, что сможешь удовлетворить медведицу? — Донесся сзади голос Андре. — Ты уверен, что твой член достаточно большой?
Его грубый баритон пробирал Эмму до костей и заставлял ее дрожать.
Когда Андре навис над ней, ее окутал его пьянящий, темный аромат. Несмотря на то, что ему было всего двадцать с небольшим, он был размером со зрелого мужчину. Его грудь обтягивала рубашка, демонстрируя твердые, рельефные мышцы. От нахлынувшего желания ее мышцы и сухожилия казалось потеряли связь с мозгом, как будто ее тело принадлежало кому — то другому.
Осознав, что она наклонилась к нему, Эмма отстранилась.
Когда Гэри сердито посмотрел на нее, Андре рассмеялся.
— Убирайся отсюда к чертовой матери, Андре, — рявкнул Гэри. — Пойди своруй мусорный контейнер или еще что — нибудь.
— Кончай уже ныть. Иди пересчитай деньги своего папочки и оставь спаривание для настоящих самцов.
Эмма моргнула, когда их ненависть прорвалась сквозь туман желания.
— Парни. Пожалуйста, не надо…
— Она моя. — Хватка Гэри на ее руке стала болезненной. — Она согласилась пойти со мной.
Не обращая на него внимания, Андре пристально посмотрел на Эмму.
— Привет, милый медвежонок. Хочешь спариться? — Он коснулся ее щеки своей большой рукой. Его мужественный мускусный аромат окутал ее.
Оттолкни его. Немедленно. Она приказала своему телу повиноваться. Гэри расстраивался все больше и больше. И все же каким — то образом ее пальцы сомкнулись вокруг руки Андре. Он наклонился. Когда его губы встретились с ее губами, она погрузилась в сладострастие, как камень, брошенный в теплый океан.
— Ах ты паршивый мудак. — Рев Гэри расколол воздух. — Она моя! — Он оттащил ее от Андре и толкнул в сторону комнаты для спаривания.
Ее голова ударилась о дверной косяк с мучительным стуком, и коридор погрузился в темноту.
Почему я на полу?
Она лежала, растянувшись на боку. Ковер царапал щеку. Ее зрение затуманилось, сфокусировалось, расплылось. Ее голова, казалось, раскалывалась с каждым ударом пульса — ее вот — вот вырвет. Застонав, она с трудом поднялась на колени. Неужели пол качается?
Сквозь гул боли пробивались звуки. Удары плоти о плоть. Ворчание. Еще один звук удара. Рык и ругань. С нарастающим ужасом она поняла, что Андре и Гэри дерутся.
Нет, о нет. Эмма попыталась встать, потерпела неудачу, попробовала еще раз и, наконец, преуспела с помощью стены. Тряхнув головой, чтобы прояснить ее, она уставилась на них. И съежилась. Это… это было ужасно.
— Нет. — Ее голос дрогнул. Даже не услышали. — Не надо… нет.
Они были в ярости. Сумасшедшей. Захваты и укусы. Зарычав, Гэри ударил Андре кулаком в лицо. С яростным ревом Андре схватил Гэри за горло.
— Остановись! — Она бросилась вперед, схватила Андре за руку и отдернула ее.
Кулак ударил ее по лбу, рассекая кожу. Кровь залила ей глаза, когда еще один удар пришелся по щеке. Она отшатнулась назад, к другим телам. Другие оборотни. Наблюдали за битвой.
— Остановите их! — Ослепленная кровью, заливавшей ее лицо, она схватила одну женщину за руку, но ее оттолкнули.
Рычание усилилось. Одежда порвалась, когда оба самца трансформировались в животных. Пантера и Медведь.
Дикое рычание. Клочья меха. Визг. Глухой звук. Жуткий звук хрипящего дыхания. Челюсти медведя впились в горло кота. Когда же кровь брызнула в воздух, задние лапы пантеры пронзили покрытый мехом живот и пах медведя, разрывая кожу, мышцы и артерии.
Взревев от боли, Андре отшвырнул Гэри прочь. Кровь была повсюду, забрызгивая пол и стены.
А потом наступила тишина.
Все еще ошеломленная, Эмма могла только хныкать в знак отрицания, когда после смерти тела снова стали человеческими. Кусочки пропитанной кровью ткани все еще прилипали к ним. У Гэри было вырвано горло. Весь живот Андре был вспорот.