Развод. Пошел вон!
Родители Славика были очень интеллигентными людьми. И его мать так же очень интеллигентно донесла до меня, что ребенок помешает светлому будущему ее сына.
– Он поедет учиться в Лондон, – заявила Римма Альбертовна. – Его уже ждут там. И мы не собираемся из-за твоей глупой выходки с беременностью менять все наши планы. Скажу прямо: если Вячеслав из-за тебя откажется от учебы в Англии, то твой отец вылетит с завода как пробка, и лишится жилья.
– Вы меня шантажируете? – в шоке глядя на нее, прошептала я.
– Я предоставляю тебе выбор. Подумай, что для тебя важнее: ребенок, от которого еще не поздно избавиться, или отец, который останется без работы, без крыши над головой, и вскоре сопьется. У него это хорошо получается, насколько я знаю. В поселке больше работы нет, а значит, и вариантов заработать денег у него не будет.
– Это же ваш будущий внук… – надломленным голосом вымолвила я. – Вы хотите, чтобы я от него избавилась?
– Я хочу, чтобы мой сын поехал учиться в Англию! – гаркнула она. – Но я слишком хорошо его знаю, и прекрасно понимаю, что он не бросит тебя беременную.
– Я ни за что на свете не избавлюсь от ребенка! – со слезами на глазах прокричала я, и выбежала из их коттеджа.
А уже через час Римма Альбертовна стояла на пороге моего дома.
Глава 5. Мои Виктор и Виктория
Ольга
– Извини, я погорячилась, – заговорила со мной примирительным тоном Римма Альбертовна. – Ты права. Я не должна так говорить о своем будущем внуке. Рожай, девочка. Конечно же рожай, милая, – обняла меня. – Но прошу тебя, сделай так, чтобы Славик отправился в Лондон. Пока ты вынашиваешь ребеночка, я буду во всем помогать тебе, обещаю. А потом, когда ты родишь и малыш немного подрастет, вы полетите к Славику в Англию. Мы с мужем позаботимся о том, чтобы у вас там было хорошее жилье, у ребенка – хороший садик и школа, если вдруг вы захотите остаться там жить после того как Славик окончит учебу.
Она провела рукой по моим волосам, и с улыбкой заглянула в глаза.
– Что скажешь, Оленька? – спросила мягким голосом. – Согласись, что это самый правильный вариант. Мы же обе любим Славу, и обе хотим, чтобы он получил достойное образование, верно? Если тебе не наплевать на его будущее, то прошу тебя, давай сделаем так, как я предлагаю.
Это был действительно самый правильный вариант на тот момент. Я понимала, что в таком случае папа не потеряет работу и не лишится крыши над головой, Славик получит хорошее образование, а я без всякой нервотрепки со стороны его родителей рожу ребенка, а потом вместе с ним улечу в Лондон, как мне пообещала Римма Альбертовна.
Я поговорила со Славиком, сказала, что прилечу к нему после родов, а Римма Альбертовна, приложив руку к сердцу, дала ему слово, что будет обо мне заботиться и во всем помогать.
Я осталась жить с папой, но каждый день бегала к родителям Славика, чтобы позвонить ему, так как ни в нашем доме, ни у соседей не было телефона.
Первое время было все замечательно.
Я писала Славику письма, в которых рассказывала о том, как растет животик, как малыш начинает в нем шевелиться. Он в ответ писал мне, как сильно скучает, и как ему не хватает меня там – среди абсолютно чужих людей, говорящих на английском.
Я считала дни до рождения ребенка, чтобы поскорее взять его на руки, увидеть его глаза, и мечтала о том, что они будут такие же красивые и бездонные, как у Славика. Представляла, как вместе с ним отправимся к его папе, и начнем там новую жизнь.
Но у судьбы на нас были другие планы…
Никогда не забуду ту страшную ночь, когда меня бесконечно долго везли на скорой в городской роддом.
Семь месяцев беременности…
Адские боли внизу живота…
Я чуть не умерла во время родов.
А когда очнулась, услышала слова доктора, после которых мне не захотелось жить.
«Вашего ребенка не удалось спасти. Это был мальчик».
Мне даже не дали посмотреть на него – на своего Витеньку, которому сейчас было бы двадцать пять лет…
После тех сложных родов я не могу иметь детей.
Когда мы с Сережей взяли девочку из дома малютки, я не раздумывая назвала ее Виктория, в честь своего первого ребенка.
Глава 6. Края любимые, края… незабываемые
Ольга
Вика и тетя спят, а я до самого рассвета не могу уснуть. Лежу на маленьком кухонном диванчике, смотрю в окно, и кручу в голове всякие разные мысли.
Много лет назад я пережила жестокое предательство со стороны близкого человека, и теперь все это снова повторяется…
Сейчас мне сорок три года. Я взрослая, мудрая женщина с хорошим образованием, благодаря которому всегда смогу заработать на хлеб. А тогда… тогда мне было всего лишь восемнадцать. У меня не было никакой поддержки. Я была молодая девчонка, вчерашняя школьницей, которая потеряла ребенка от любимого человека, и осталась один на один со своей болью.
Я наивно надеялась на то, что Славик меня поддержит после случившегося. Это же было наше общее горе, наш общий малыш. Но вместо поддержки я получила от него нож в спину.
Сначала он перестал мне писать. Все письма, которые я отправляла ему в Лондон, оставались без ответа. Я приходила в дом его родителей и бесконечно задавала один и тот же вопрос: «Слава мне не звонил?». На что его мать отвечала с усмешкой: «Вячеслав звонил. Но о тебе не упоминал».
Весь мой мир стремительно рушился, оставляя от счастливой жизни одни руины. Я не понимала, чем заслужила такое отношение со стороны Славика и его родителей, которые смотрели на меня как на надоедливую собачонку, изо дня в день бегающую к их дому.
Через несколько недель мучительного ожидания писем, и моих бессмысленных походов на почту, я встретила в магазине мать Славика, и она добила меня словами:
«Ты больше не ходи к нам. И на почту не бегай. Вячеслав все равно не позвонит и не напишет, – свысока глядя на меня, сказала Римма Альбертовна, а затем равнодушно отрезала: – Он полюбил другую. А тебе попросил передать свои извинения, и сказать, чтобы не ждала его. Вячеслав планирует остаться жить в Лондоне».
Спустя месяц после этого разговора на заводе началось массовое сокращение, и моего отца уволили одним из первых.
Нас попросили освободить дом, и мы переехали к тете Любе в столицу. Ютились втроем в этой однокомнатной квартирке, папа устроился работать охранником в детский сад, а я поступила в университет на педагогический факультет.
Через год папы не стало. Он умер от сердечного приступа, и у меня из близких людей на всем свете осталась только тетя, которая заменила мне маму.
«Девочка моя, – ласково говорила она. – Ты так рано потеряла мать, а теперь и отца… Ну, ничего, мы с тобой со всеми трудностями справимся, не переживай. Отучишься, станешь хорошим педагогом, выйдешь замуж и будешь самой счастливой на земле».
Через несколько лет ее слова начали сбываться – когда я познакомилась с Сережей. Между нами вспыхнула такая любовь, что ничего вокруг не замечали. Он тогда работал тренером в спортзале, а я – только устроилась на работу в московскую школу.
Я сразу сказала Сереже, что не смогу подарить ему ребенка, и была готова к любой его реакции. Если бы это стало для него поводом не жениться на мне, то я не стала бы его осуждать. Я понимала, что он имеет полное вправо стать счастливым отцом, но, к сожалению, я ему в этом помочь не могла.
Помню, как он обнял меня и сказал: «Оль, в детских домах много детей-сирот, которые нуждаются в родительской любви и заботе. И мы можем осчастливить одного из них. Пока что одного, – подчеркнул он. – А дальше будет видно».
Мы поженились и через некоторое время у нас появилась Вика.
Я думала, что мы оба полюбим ее как родную дочь, но почти сразу стала замечать, что Сергей холоден к ней. Особенно это чувствовалось, когда Вика начинала капризничать. Я слышала от Сергея одну и ту же фразу: «Это всё гены».
Когда мы забирали ее из дома малютки, ему было все равно на то, кто ее биологические родители. Был уверен в том, что ее дальнейшая жизнь зависит напрямую от нас, и она вырастет такой, какой мы ее воспитаем.