Развод. Пошел вон!

– Я вижу, – обрываю ее, и киваю на Сергея. – Последовав моему примеру тоже пошла к моему мужу.
– Это не так, – прикладывает руку к груди. – Мы действительно хорошо общаемся с Сергеем. Мы… мы постоянно обсуждаем успеваемость Вики, и да, мы в какой-то момент перешли на «ты», но это всего лишь дружеское общение. Не поймите нас неправильно. Между нами правда ничего не было. Я клянусь вам.
  
– Оль, так и есть, – кивает Сергей. – Просто общаемся, вот и все. И в основном про Вику. Ты же знаешь, как я переживаю за ее будущее. Я говорю Кире Андреевне в каких моментах ее нужно подтянуть, указываю на проблемы, с которыми Вика сталкивается при решении билетов.
– Помаду с губ убери, заботливый папа, – смотрю на его губы – красные, распухшие. Видимо, от жарких поцелуев. – И ширинку уже застегни, наконец. Не то указка замерзнет.
Выхожу на балкон, отодвигаю наши с Викой чемоданы, достаю большой черный чемодан Сергея, выношу его и ставлю перед ним.
– Собирай шмотки и выметайся из моей квартиры!
– Из твоей? – таращит на меня удивленные глаза.
– Из моей! – выпрямляюсь, скрещивая на груди руки.
Четыре года назад у Сергея начались большие проблемы в бизнесе, и ему в срочном порядке пришлось переписать все свое имущество, чтобы не потерять. На меня переписывать было нельзя, так как мы в официальном браке, а у Сергея из родственников только брат, с которым они всю жизнь живут как кошка с собакой.
В итоге «Мерседес», и дачу, которая Сергею досталась от родителей, переписали на мою родную тетю. Она человек надежный, заменила мне мать, и мы были полностью уверены в том, что, когда дела в бизнесе наладятся, она без лишних вопросов все перепишет обратно на Сергея.
На тот момент мы жили в квартире его покойных родителей, и как раз готовились к покупке нового жилья.
Когда нам подвернулась хорошая трешка в центре Москвы, мы не раздумывая решили ее взять, но оформить ее тоже пришлось на мою тетю.
Сейчас дела в бизнесе идут в гору. Сергею удалось сохранить все свои фитнес-центры и уладить финансовые вопросы. И поскольку недвижимости больше ничего не угрожает, мы должны завтра вместе с моей тетей поехать к нотариусу и вернуть все, что на нее было записано.
Завел любовницу и для подстраховки решил вернуть свое имущество? Видимо, тщательно готовится к разводу со мной.
Какое счастье, что я именно сегодня застала их, а не после поездки к нотариусу. Он заплатит за все, что сделал.
– Ни к какому нотариусу мы завтра не едем, – отрезаю я, и указываю на чемодан. – А теперь пошел вон! И ты, – перевожу взгляд на Киру, – убирайся из моей квартиры. Забирай его себе, и хоть сутками напролет разговаривай с ним о Викиной успеваемос… – не успев договорить, вижу, как в коридоре из-за угла выходит дочь.
Ее лицо бледное, словно обескровленное, подбородок дрожит, по щекам текут слезы.
– Как ты мог, папа… – шепчет она, и переводит мокрый взгляд на Киру. – А вы, Кира Андреевна…
Смотрю на Вику, а у самой сердце кровью обливается.
Неужели она все это время стояла в коридоре и все слышала?..
 
Глава 4. С головой в прошлое
 
Ольга
– Какой подлец! – стоя у плиты, возмущается тетя. – Да как он только посмел?! Это ж надо, а! Ты только посмотри, что вытворяет этот гад!
Швыряет на стол полотенце, выключает плиту, убирает с нее сковороду с котлетами, и разворачивается ко мне со злющим лицом.
– А эта курица что себе позволяет? – всплескивает руками. – Додумалась! Прямо у тебя под носом! На столе твоей дочери!
– Тише, теть Люб, – сердито смотрю на нее. – Вику разбудишь. Она и так еле-еле уснула. Полвечера прорыдала.
– Да не могу я, Оль, – болезненно поджимает губы. – Что ж это делается, а? – вытирает слезы. – Что вы ему такого сделали? Как так можно было с вами?
Садится за стол напротив меня и прерывисто вздыхает.
– У Вики экзамены на носу, поступление, а тут такое… Ой, что ж он наделала, а… Что наделал, гаденыш такой… – причитает она.
Мы приехали к тете, потому что я не могла находиться под одной крышей с этим ничтожеством. Сказала ему, чтобы собрал все свои вещи, пока нас не будет дома, и отдал ключи соседке.
Он еще и ерепенился: «Квартира не твоя, а общая. И ты не имеешь права меня отсюда выгонять».
Выгоним. И глазом не успеет моргнуть.
Добровольно он точно не захочет выписываться из квартиры, значит, пойдем в суд. И суд сто процентов будет на нашей стороне. Пусть катится к своей Кире. Я не потерплю его присутствия в квартире. Одним воздухом с ним дышать не хочу. Видеть его наглую рожу не могу.
Выставлю его из квартиры, разведусь, и подам на раздел имущества. Он уже может начинать прощаться с частью своих фитнес-центров. Я возьму все, что мне полагается по закону. За мной не заржавеет. И плевать хотела на то, что я никогда не участвовала в развитии его бизнеса.
Он предал меня. Задел мою честь и мое достоинство. Превратил в бордель наше семейное гнездо, и осквернил комнату нашей дочери.
И за это он заплатит по полной программе.
– Теть Люб, ну всё, хватит, – беру ее за руку. – Мне Викиных слез сегодня хватило, а теперь и ты рыдаешь. Давай лучше чаю попьем?
Выхожу из-за стола, беру две чашки и наливаю чай.
– Там тортик есть в холодильнике, – едва слышно произносит она и шмыгает носом.
Перед глазами всплывает картинка, как сегодня в учительской Кира поставила передо мной тарелку с тортом, а затем похвасталась кольцом, которое подарил ей мой же муж.
– Может, тебе в другую школу перейти? – спрашивает тетя.
– А я перейду, не переживай. – Ставлю на стол две чашки и сажусь на место. – Получу свою долю и открою частную школу, – заявляю решительно. – Я давно об этом подумывала. Вот и настало время действовать.
– Оль, а если он начнет пакостить тебе? – тетя снова поджимает губы и прикладывает руку к сердцу. – А если…
– Так, стоп! – грозно смотрю на нее. – Давай сменим тему. Сердечного приступа еще не хватало до кучи.
Я знаю, что она за меня переживает, я ж ей как дочь. И Вику она всю жизнь любит как родную внучку.
Хоть она ей и абсолютно чужая…
Мы с Сережей взяли Вику из дома малютки, когда ей было всего два месяца, и в тот день я стала самым счастливым человеком на планете.
Держала на руках девочку – совсем крошечную, сладенькую такую, и, с любовь глядя на нее, без конца шептала: «Доченька… Теперь ты наша доченька. У тебя есть мама и папа. И мы всегда будем о тебе заботиться».
Для меня было настоящим счастьем стать матерью, так как я не могу иметь своих детей.
Точнее могла… до восемнадцати лет…
У меня был бы сын от предыдущих отношений, которого мы хотели назвать Виктором.
Но, увы, бог забрал его у меня…
Снова волной накрывают события из прошлого, которые я не забуду до конца своей жизни. Эти раны в сердце до сих пор кровоточат. Вонзаются под кожу острыми иглами, и иногда не дают спать по ночам.
Славик был моей первой и самой безумной любовью. Мы учились в одном классе и жили в соседних поселках. Только я в рабочем поселке, а он – среди местных богачей, к которым относилась его семья.
У нас с отцом был небольшой домик, который ему выделили как работнику завода, а у Славы – двухэтажный коттедж. Пожалуй, самый красивый во всей округе.
Его родители были владельцами завода, на котором работал мой папа, и практически все остальные жители ближайших поселков тоже трудились там.
Тогда мне казалось, что Слава – это вся-вся моя жизнь.
Нашим отношениям завидовала вся школа. Нас называли «жених и невеста», и никто не сомневался в том, что мы однажды станем мужем и женой.
  
После окончания школы я забеременела. Помню, как с ума сходила от страха, и не понимала, что мне делать. Я же была совсем девчонкой, которая только выпустилась из школы, и даже не успела получить образование.
Но Славик меня успокоил:
– Поженимся и будем жить у моих родителей, – сказал он, глядя на меня счастливыми глазами. – Моя мама будет помогать тебе с ребенком, пока я в институте. А когда наш сын или дочка подрастет, ты тоже сможешь пойти учиться. Все будет хорошо, Оль. – Помню, как прижал меня к себе и погладил по голове. – Не переживай, у тебя есть я.