Усатое наследство Изабеллы (СИ)

Поужинав и накормив перед сном Красавчика, я убрала со стола посуду, сложила в корыто и стала мыть.
— Изабелла? — Красавчик запрыгнул на стул и сел. — А когда ты сошьешь сумочку, о которой мечтаешь?
— Ты про ту, что мы видели?
— Да.
— Ну-у, — улыбнулась я, натирая песком котелок. — Ладно. Куплю как-нибудь небольшой отрез парчи и украшу им боковины сумочки. Думаю… — Мечтательно прикрыла глаза. — Должно получиться мило.
  
— А какую ты хочешь сшить сумочку? — Красавчик встал на задние лапки, передними оперся на край деревянной кадки.
— Если цвет парчи будет светлым, нежным, то, — я поправила пряди, упавшие на лоб, — в виде раковины. Если ярким, то… Только не смейся, я видела у одной дамы сумочку в виде розы.
Я долго рассказывала Красавчику, чего я хотела бы сшить. Но за окном давно стемнело, и пора было идти спать.
В комнату Красавчик мчался впереди меня. Забежав, стрелой запрыгнул на шкаф.
— Что? — Я чувствовала, он ему хочется что-то сказать. То-то загадочно улыбается, а чтобы скрыть нетерпение, делает вид, что облизывает подушечку лапки.
— Ничего, — покачал он головой.
Я переоделась в ночную сорочку, подошла к постели, откинула одеяло и… застыла, увидев чудесный отрез парчи глубокого синего цвета с золотыми цветами!
Красавчик одним прыжком перепрыгнул на кровать и от волнения стал переступать лапками на месте.
— Нравится? — спросил, когда я коснулась шелковой ткани и осторожно потеребила пальцами краешек.
— Очень.
— Цвет точь-в-точь как цвет твоих глаз. Я как увидел, сразу подумал о тебе.
— И где же ты взял эту красоту?
— Одна герцогиня когда-то сшила себе из парчи целое платье.
— И ты унес кусок?
— Она теперь очень стара, уже не посещает балы и давно забыла о сундуке на чердаке. Её экономка — злая женщина. А ты добрая и красивая. Пусть лучше тебе парча принесет радость, чем лежит и пылится годами.
— Но так нельзя!
— Отнести обратно? — склонил он усатую мордочку с хитрыми, сияющими глазками.
  
5. 2
 
— Нет! — я не смогла разжать пальцы.
Какое тут спать?! Я скорее накинула шаль, спустилась в мастерскую, где, затаив дыхание, занялась выкраиванием сумочки моей мечты.
Когда раскроила, бережно собрала обрезки, отутюжила их и наколола красивой оторочкой на манжеты и лиф кофточки.
К утру сумочка была почти готова. Я не успела её дошить, поэтому сметала и теперь крутилась перед потемневшим от времени зеркалом. Оно небольшое, но я уже привыкла обходиться им.
— Ты настоящая мастерица, — нахваливал меня Красавчик, крутясь под ногами. — И красавица. Думаю, ты произведешь фурор на улице. У тебя появятся новые клиенты.
— Очень надеюсь на это.
Я с удовольствием прогуляюсь с обновкой и, кто знает, может быть смогу набрать заказов на шитье сумочек. Тогда до весны получится накопить на недостающую часть обучения у мастера Шитро.
— Спасибо, Красавчик!
Я так и не сомкнула глаз, зато к обеду принарядилась и вышла на прогулку. С новой сумочкой.
Стоило свернуть на Ясеневый бульвар, меня заметила соседка — степенная мадам Эрдина.
— Изабелла, какая прелесть! — воскликнула она, ткнув пухлым пальцем в сумочку. — Я хочу такую же.
— И я, — грустно поддакнула ее подруга, миниатюрная мадам Брельи, не сводя глаз с моей обновки. — Но, увы, парча и бархат нам не по карману.
— Я подберу вам интересные варианты, чтобы было не так дорого, но так же красиво, — пообещала я, в уме прикидывая, сколько ткани потребуется и как здорово будет, если я договорюсь покупать обрезки у одной из модисток, которая шьет наряды для более состоятельных модниц.
— Тогда мы придём, — улыбнулись мои будущие заказчицы.
Я ликовала и ради заказов готова была ходить по бульвару туда и обратно до вечера. Однако Красавчик поранил лапку о стекло, не заметив острый осколок на льду, и стал прихрамывать.
— Надо сшить тебе ботиночки, — я взяла друга на руки.
— По погоде больше подойдут сапожки, — возразил Красавчик, вильнув игриво хвостом.
— Хорошо, сошью тебе сапожки, шляпу и плащ.
— И куда я в этом выйду? Разве что на ярмарку, на потеху толпе.
— По-моему, будет очень мило, — я погладила друга по пушистой спинке.
— Думаешь? — Положив голову на плечо, Красавчик уткнулся холодным носиком в мою шею и довольно заурчал. Потом вовсе тихонечко запел на ушко озорную песенку, которую на днях услышал, пробегая мимо кабака «Три барашка».
Я не могла сдержать улыбки, слушая его бархатный, раскатистый голос, и не ожидала, что он резко дернется и с шипением царапнет руку модно одетой дамы, что случайно задела меня плечом.
— Да это кот, а не горжетка! — возмутилась дама и торопливо нырнула в гущу толпы.
— Красавчик, что с тобой? — я недоумевала, что случилось с моим добрым, великодушным другом. — А если бы она закатила скандал?
— Она воровка, хотела нырнуть в твой карман. Вот и сбежала, испугалась скандала.
— Что?
Я впала в оторопь, и моя растерянность привлекла внимание солидного мужчины с дорогой тростью, прогуливавшегося по бульвару.
— Мадмуазель, чем могу помочь?
Он приподнял шляпу и поклонился в попытке познакомиться.
Красавчик напрягся, ревниво зашипел, и я сочла, что лучше проигнорировать незнакомца. Тем более что вот так подходить на улице к девушке без сопровождения — на грани приличия.
— Благодарю. Ничем, — я развернулась и зашагала в сторону родного района.
Вернувшись домой, я ещё у порога услышала мамин довольный голос:
— Да забирайте хоть всё! Мы будем только рады избавиться.
«Кому и что мама столь щедро отдает?» — мы с Красавчиком недоуменно переглянулись.
Я поставила друга на лапы, скорее сняла шляпку, разулась, расстегнула накидку на кроличьем меху. Но прежде чем успела снять её, в коридор выглянула мама и, увидев меня, радостно сообщила:
— Белла, господин Парди хочет купить старую мельницу за два золотых!
— Что? — прошептала я растерянно и уронила накидку на пол.
— Да, мадмуазель Лакру, — в коридор вышел высокий, худой как палка мужчина в очках, — так и есть.
— Замечательно! — От восторга я едва не захлопала в ладоши. Тип с землистым оттенком лица и снобским выражением мне не нравился, но два золотых лишними не будут. Это ещё часть суммы для обучения. Я кивнула. — Согласна!
— Тогда подпишите бумаги — и сделка состоится.
Мысленно потирая руки, я вошла в мастерскую, села за стол.
— Договор, — месье Парди достал из дорогого кофра плотный лист белоснежного цвета и протянул мне..
Я пробежалась по строкам, написанным мелким, витиеватым почерком. Меня всё устраивало, кроме одного: в последнем абзаце договора смутило странное уточнение.
— Господин Парди, здесь написано, что… — я зачитала: — Клиент выкупает мельницу, участок земли, на которой стоит строение, и остальное имущество, которое к нему прилагается. Что это значит?
— О, ничего особенного, — он растянул тонкие, очень бледные губы. От его плотоядной улыбки и немигающих, блёклых глаз мне стало неприятно. — Простая формальность.
Я смотрела на него и чувствовала подвох.
Пусть я не особенно грамотна в законах, но одно важное правило уяснила, когда ещё папочка был жив: в договорах нет месту недомолвкам, иначе потом кредиторы семь шкур сдерут, требуя появившийся не пойми откуда долг. Как это и случилось с нашей семьей.
— Тогда я так и напишу, — я потянулась к писчему набору, чтобы взять перьевую ручку, — что продаю мельницу и землю. И что больше там ничего не нет…
— Нет! — рявкнул слишком раздраженно месье Парди. — Мой клиент желает выкупить наследство целиком. И платит весьма щедро.
— Что именно он желает получить?
— Полное наследство, — выделил он голосом, и у меня от зловещего тона гостя по спине прошёл холодок. — Целиком, всё то, что вы приняли от наследодателя. В том числе движимое, недвижимое и всё, что к нему прилагается. В том числе одушевленное имущество.