Река Вуду

— А как насчет нелегальных иммигрантов? — спросил я.
—  Какихиммигрантов? Если вы не можете их показать — а у вас такой возможности нет, — то о чем можно говорить?
— Не надо, Мерли, — сказала Люси.
Он снова развел руками.
— Таково мое мнение. Если вы полагаете, что способны добиться большего, обратитесь к властям штата. Посмотрим, что они скажут.
— Если мы сделаем это сейчас, чертов сукин сын обо всем узнает. — Джоэль Будро пожевал нижнюю губу, подошел к окну, но сперва бросил взгляд на висящего на стене большеротого окуня. Он смотрел на рыбу, но я сомневался, что он ее видит. — Проклятье! Мы — моя семья и я — намерены сделать чертовски трудную вещь. Возможно, нам следовало так поступить год назад, но мы решились только сейчас, и я хочу, чтобы этот сукин сын дорого заплатил за полученное удовольствие. Я хочу засадить его за решетку. Я не хочу видеть такихмаленьких девочек. — И он мрачно указал на фотографии убитого старика и умершей девочки.
  
— Значит, нужно арестовать его на месте преступления, — сказал я.
Все посмотрели на меня.
— Прима не в первый раз привозит сюда людей. Нам нужно просто быть там, когда он сделает это в следующий раз. И мы должны позаботиться о том, чтобы Россье оказался на месте, чтобы принять живой товар.
— Полегче на поворотах, сынок. Мы не можем допустить, чтобы его адвокат сказал, что это провокация с целью изобличения преступления, — покачал головой Комо.
Я размышлял о Рамоне дель Рейо.
— Нам нужно лишь дать ему повод оказаться у насосной станции. Это не так просто, но вполне осуществимо.
— Расскажите мне, что у вас на уме.
Я так и сделал. Это не заняло много времени. Потом Мерли Комо встал, и Люси последовала его примеру. Напоследок Комо сказал:
— Это твоя голова, сынок. Да поможет тебе Бог!
— Вы сумеете провернуть такую штуку? — нахмурилась Люси.
— Она спрашивает, сумеем ли мы? — повернулся я к Пайку.
Пайк нахмурился. Наверное, у него тоже возникли сомнения.
Я сделал несколько звонков с телефона Джоэля, а когда закончил, Люси и Мерли ушли. Джоэль стоял возле окна, поглаживая себя по голове, и смотрел на улицы своего города. Может быть, на ряды зданий. Может быть, на машины и на людей, идущих по тротуарам.
— Мне следовало это сделать шесть месяцев назад, когда сукин сын заявился в мой дом и все закрутилось. Я должен был уничтожить его тогда — и будь оно все проклято.
— Он застал вас врасплох, вы растерялись. В таких ситуациях люди часто совершают ошибки.
— Да. — Однако я не услышал в его голосе уверенности. Он посмотрел в пол, потом поднял на меня глаза: — Я ценю вашу помощь. Эдди тоже.
— Ку́пите нам пива, если мы останемся в живых, — ответил Пайк.
«Ох уж этот Джо! Настоящий шутник».
Мы сели в машину и поехали в Новый Орлеан.
  
Глава 32
 
Гаитянин ждал в кафе на Саут-Рэмпарт-стрит, идущей вдоль северной окраины французского квартала. Увидев, что мы его заметили, он молча повернулся и, не дожидаясь нас, зашагал прочь. Мы последовали за ним на запад в сторону Кэнел-стрит, потом на юг. Когда мы прошли пару кварталов, Пайк сказал:
— На противоположной стороне улицы, в полутора кварталах сзади.
Я оглянулся, увидел парня в темных очках и кивнул:
— Меры безопасности.
— Жуть, — сказал Пайк.
Рамон дель Рейо ждал нас на переднем сиденье такси неподалеку от Каронделет-стрит, где разворачивались старые зеленые трамваи, идущие из Сент-Чарльза и Гарден-Дистрикт. В такси горела надпись «Работу закончил». Гаитянин открыл для нас заднюю дверцу, а сам сел за руль. Он не стал включать двигатель. Рамон улыбнулся Пайку:
— Сегодня вы с нами, сеньор.
— В прошлый раз я также был с вами. — Пайк слегка наклонил голову. — Парень в очках на противоположной стороне улицы. Еще один слева в конном экипаже. Винтовки я не заметил.
— Но вы знаете, что он там. Верно? — слегка пожал плечами Рамон.
Уголок рта Пайка дернулся.
— Я могу вывести Дональдо Приму и Фрэнка Эскобара из игры. Насколько сильно вам этого хочется? — спросил я.
Гаитянин повернулся и посмотрел на меня, Рамон дель Рейо даже не шелохнулся.
— Я знаю, где и каким образом Прима ввозит людей в страну, и я нашел местного шерифа, готового его арестовать.
— Это дело министерства юстиции.
— Наш парень произведет арест и соберет улики. Министерство юстиции включится позже, когда на руках у шерифа будут неопровержимые доказательства. — Я наклонился к дель Рейо: — Все будет честно. Наш парень хочет очистить свой город от всякой дряни.
Гаитянин посмотрел на дель Рейо.
— Но это еще далеко не все, друг мой, — произнес Рамон дель Рейо.
— Да, но я не собираюсь вам все рассказывать.
Дель Рейо ничего не ответил.
— Вам нужно знать только то, что, если дело выгорит, с Эскобаром и Примой будет покончено.
Гаитянин что-то сказал по-испански, но дель Рейо ему не ответил. Гаитянин повторил те же слова, и на сей раз дель Рейо резко его оборвал и хмуро посмотрел на меня:
— Что вы хотите?
— Я хочу, чтобы Эскобар принял в этом участие. А для этого мне нужно узнать, как действуют койоты. Мне нужны расценки, сколько получают за такую работу люди. Как действует Эскобар и как Прима. Я хочу, чтобы Эскобар решил, что я тоже занимаюсь этим бизнесом и пытаюсь заключить с ним сделку. Но для этого я должен быть в теме. Если мы не привлечем Эскобара, то ничего не получится.
— Ты глупец, — рассмеялся Рамон дель Рейо.
— Я полагаю, что вам удалось внедрить к Эскобару своего человека. Именно так вы отслеживаете его деятельность. Помогите мне, Рамон.
Гаитянин сказал что-то еще, и на сей раз Рамон кивнул. Ему не слишком понравилась моя идея, но он согласился принять участие.
— Но зачем Фрэнку Эскобару с вами встречаться?
— Потому что он ненавидит Приму. Эскобар хочет покончить с Примой, а я могу ему помочь.
Рамон только молча улыбнулся.
— Нам не удалось установить личность старика, Рамон. Я хочу получить обратно фотографию.
Рамон улыбнулся еще раз и покачал головой, потом вышел из такси и зашагал на юг вдоль Кэнел-стрит. Он вернулся почти через час и привел с собой азиата средних лет. Азиат был стройным и смуглым. Похоже, из Камбоджи. Камбоджиец заглянул внутрь такси, чтобы посмотреть на меня и Пайка, потом они с дель Рейо отошли в сторонку и стали о чем-то тихо толковать. Минут через десять камбоджиец ушел, а Рамон вернулся в такси. Он провел с нами менее тридцати минут, но за это время успел описать, как работает Эскобар и как работает Прима. Мы узнали, сколько берет Эскобар за то, чтобы переправить человека в США, и сколько платит Прима за использование насосной станции Милта Россье. Все операции проводились из расчета «за одну голову». Эскобар брал столько-то за голову, чтобы ввезти человека в страну. Прима столько-то платил за голову Россье за использование его береговой полосы. Казалось, речь идет о скоте. Во всяком случае, не о людях.
Дель Рейо дал мне клочок бумаги с телефоном.
— У нас есть человек, который в хороших отношениях с Эскобаром. Он организует встречу. Если кто-нибудь потребует рекомендаций, пусть позвонит по этому номеру.
Я не глядя убрал листок.
— Сейчас я уйду. Хесус отвезет вас туда. — Наверное, Гаитянина звали Хесус. — Он отвезет вас, и дальше вы будете действовать самостоятельно. Если с вами что-нибудь случится, мы не сможем помочь. Вы понимаете?
— Конечно.
Рамон дель Рейо удалился, не сказав больше ни слова и даже не оборачиваясь. Никаких тебе «Еще встретимся» или «Удачи». Или «Выиграйте для Гиппера».  [43]Возможно, он знал нечто, о чем мы даже не догадывались.
  
Мы поехали через город на север, к озеру Понтчартрейн, и вскоре покинули деловые кварталы. Теперь мы петляли по узким улочкам с высокими тротуарами и множеством дубов, магнолий и пальм. На верандах в креслах-качалках сидели старики. Складывалось такое впечатление, что мы ездим по кругу, без всякой цели. Убиваем время. Воздух был горячим и влажным, словно на кухне дешевого ресторана, в такси пахло по́том и немытыми телами. А может, и страхом, но я старался об этом не думать.