Река Вуду
— Лос-Анджелес, — ответила она.
— Вот номер Сида. А этот — Джоди. За последние пять месяцев Рибнэк по меньшей мере семь раз разговаривал с Сидом Марковицем.
Люси довольно долго сидела не двигаясь, а потом молча вышла из кухни. Она вернулась через несколько минут с еженедельником в кожаном переплете, распухшим от записок, визиток и прочих бумаг, открыла его на странице с телефонами, сравнила номера и покачала головой:
— Сид мне ничего про это не говорил.
— Мне тоже. — Я показал на самый длинный разговор. — Через три дня после этого звонка Рибнэк внес на свой счет тридцать тысяч долларов. На эти деньги он купил машину.
— Думаете, он их шантажирует?
— Он в этом признался.
Я рассказал ей про Джимми Рэя, Милта и Лютера.
— Но шантаж не имеет никакого смысла. Джоди никогда не скрывала, что она приемный ребенок, а даже если бы и скрывала, что с того? Чем он может их шантажировать?
— Думаю, именно это нам и предстоит выяснить, и речь пойдет не только о Джимми Рэе, — развел я руками. — Что-то происходит на ферме Милта Россье, и подозреваю, что без Будро тут не обошлось. Вот почему я видел его на ферме. И именно по этой причине они так напуганы.
Люси прихватила телефонную книжку на кухню и набрала какой-то номер. Дожидаясь, когда ей ответят, она надула щеки и со свистом выдохнула.
— Это Люсиль Шенье. Я могу поговорить с Сидом Марковицем? — Она кружила по кухне, прижимая телефон к уху. — Попросите его перезвонить мне, как только у него будет возможность. Это срочно. Запишите номер моего домашнего телефона.
Она продиктовала свой номер, отключилась и набрала номер Джоди Тейлор. Но здесь ей тоже не повезло.
— Я тоже пытался с ними связаться. Они мне не перезвонили, — сказал я.
— Поверить не могу, что они нам ничего не сказали, — тряхнула головой Люси. — Шериф округа Евангелайн связан с преступниками и, возможно, замешан в шантаже, а мы ничего не знаем. Неужели нас наняли, чтобы мы раскопали уже известную информацию?
— Похоже на то.
Люси сняла очки, потерла глаза, потом собрала бумаги и отложила в сторону.
— Хватит работать, мистер Коул. Налейте-ка мне еще вина, — сказала она, протянув свой бокал.
Когда угли были готовы, мы вынесли наружу гамбургеры и положили на решетку. Они тут же зашипели, и вскоре мягкий вечерний воздух наполнился запахом жарящегося мяса. Где-то вдалеке залаяла собака, цикады завели свою вечернюю песню. Бен оставался на дереве, только теперь он висел вверх ногами.
— Бен, уже скоро. Иди мой руки, — крикнула Люси.
Бен спрыгнул с дерева, но в дом входить не стал.
— А можно мне чизбургер?
— Конечно, — кивнула Люси. — Элвис?
— Как пожелаете.
Она вручила мне лопаточку, а сама отправилась за сыром. Когда она ушла, я взглянул на Бена — тот улыбался.
— Что?
— Вы ей нравитесь.
— Правда?
— Я слышал, как она разговаривала с подругой. Ее зовут Марша. Она назвала вас Правильный Самец. — Он захихикал.
Я посмотрел на его мать, потом — на гамбургеры.
— Думаю, ей не понравится, что ты мне это сказал.
— Почему?
— Женщины говорят другим женщинам вещи, которых не говорят мужчинам. Это у них закон такой.
Он снова фыркнул.
Вернулась Люси и положила сыр на гамбургеры, затем накрыла гриль, чтобы сыр растаял. Мы с Беном попытались напустить на себя серьезность, но он не выдержал и захихикал. Я сосредоточил все свое внимание на гамбургерах, чтобы они не пережарились. Бен уже давился от смеха.
— Что такое? — спросила Люси.
— Ничего, — ответил я, но Бен уже больше не мог сдерживаться.
— Эй, о чем это вы тут без меня разговаривали? — улыбнувшись, поинтересовалась Люси.
Бен уже смеялся во весь голос, и я посмотрел на Люси:
— Самец?
Люси густо покраснела.
— Бен?
Бен уже просто зашелся от смеха.
— Бен тут совершенно ни при чем. Я Элвис Коул, величайший в мире детектив. Я все знаю и все вижу, и от Всевидящего Ока не бывает секретов.
— Ненавижу вас обоих, — заявила Люси.
Бен протянул мне руку, и я ее пожал. Еще одно доказательство мужского превосходства.
— Бенджамин, мыть руки! — велела Люси.
Когда Бен, хихикая, убежал, Люси покачала головой:
— Маленький предатель.
— Самец, — сказал я.
Она замахнулась на меня лопаточкой.
— Я шутила. Так что, надеюсь, у вас не появится никаких дурацких идей.
— Ясное дело.
— Отлично.
— Только что мне делать с теми, что ужепоявились?
Она закрыла глаза. Возможно, мысленно рисовала черту, за которую мы не должны заходить.
— Ну вы и фрукт!
— Многие так считают.
Она открыла глаза и посмотрела на небо.
— О господи!
— Не совсем, но близко к тому.
Люси рассмеялась, и я вместе с ней.
Когда сыр растаял, мы внесли гамбургеры в дом и ели их с картофельным и овощным салатами, запивая вином. Бен, быстро похватав со стола, извинился и помчался к телевизору смотреть «Звездный путь: Следующее поколение».
— Не слишком громко, — крикнула ему вслед Люси.
— Мне не мешает. Я люблю «Звездный путь», — сказал я.
— Здорово! — завопил Бен.
Люси уже в который раз покачала головой и закатила глаза.
— Да уж, Самец. — Потом подвинула ко мне свой бокал. — Наливайте.
Так что мы посмотрели «Следующее поколение», ту серию, где рассказывается о целом дне жизни андроида Дата и его попытках понять причуды окружавших его людей. Наблюдать за тем, как лишенный эмоций, движимый исключительно логикой Дата пытается разобраться в перипетиях человеческого бытия, что равно попыткам найти смысл в бессмысленном, ужасно забавно. Ему никак не удается добраться до сути, но он продолжает бороться и пишет бесконечные программы для своего искусственного мозга в попытке вывести формулу человеческого поведения, которая имела бы решение. Если подумать, я занимаюсь примерно тем же.
Когда «Звездный путь» закончился, я сказал, что мне, наверное, пора, и пожелал Бену спокойной ночи. Люси пошла меня проводить, но, вопреки моим ожиданиям, не остановилась в дверях. Стояла чудесная ясная ночь.
— Вы сегодня поедете назад в Вилль-Платт?
— Да. У меня осталось еще много вопросов, и, возможно, Джимми Рэй захочет на них ответить.
— Хорошо, — кивнула она. — Я позвоню вам завтра, как только у меня появится какая-нибудь информация.
— Отлично.
Мимо нас прошли мужчина с женщиной, прогуливавшие акиту. Собака подозрительно уставилась на меня, когда его хозяева с нами поздоровались.
— Красивая собака, — заметил я.
— Спасибо, — ответил мужчина.
Мы с Люси стояли молча, пока они не скрылись в тумане. Потом мы посмотрели друг на друга.
— Вы уже два раза меня накормили. Спасибо.
— Кто-то должен делать грязную работу.
Мы, не сговариваясь, улыбнулись, и тогда я сказал:
— Господи, соревнование комиков.
Она осторожно взглянула на меня и произнесла:
— Я прекрасно провела с вами время.
— Я тоже.
И тут Люси не выдержала.
— Проклятье! — воскликнула она и, наклонившись вперед, поцеловала меня, а затем добавила: — Я только что поцеловала мужчину, который ел собачатину. Фу, какая гадость! — И умчалась в дом.
Наверное, есть черта, за которую нельзя заходить, но которую иногда можно подвинуть.
Глава 13
Когда я возвращался назад, небо над Атчафалайа уже стало бархатно-черным. Я ехал мимо полей с сахарным тростником и бататом в Вилль-Платт. Женщина, с которой я знаком всего четыре дня, подарила мне самый короткий в мире поцелуй, но с моего лица не сходила блаженная улыбка. Адвокат. Кто бы мог подумать?!
Я спрятал улыбку подальше, опустил стекло и глубоко вдохнул ночной воздух. Приди в чувство и вспомни про здравый смысл, Коул! Воздух был теплым, напоенным ароматами воды, суглинка и цветущих растений. В небе сияли мириады звезд. Я запел. Потом замолчал и посмотрел на себя в зеркало. Я снова улыбался. Тогда я решил больше не прятать улыбку и поехал дальше. К черту здравый смысл!