Скромница для злодея

– Артур?
Артур обернулся, посмотрел на мать, и Фелисити тотчас же увидела в его взгляде раздраженную мольбу, знакомую ей с самого детства, словно она схватила с тарелки последний кусочек вишневого пирожного или просится пойти на пруд с братом и его друзьями. Девушка тоже взглянула на мать, следившую за ними с высоты, и на мгновенье вспомнила обо всех тех случаях, когда они стояли на точно таких же позициях – дети внизу, а кто-то из родителей сверху, собираясь, как Соломон, решить очередную пустяковую проблему.
  
Да только сегодня проблема пустяковой не была.
Если выражение беспомощности на лице матери хоть что-то значило, проблема была куда больше, чем Фелисити могла вообразить.
– Что случилось? – спросила она и перешла с места на место – так, чтобы оказаться прямо перед братом. – Совершенно очевидно, что я оказалась в центре случившегося, поэтому хотелось бы знать, что же произошло.
– Я могла бы задать тот же вопрос, – провозгласила мать со своего возвышения.
Фелисити ответила маркизе, не глядя на нее.
– Я сообщила всему Лондону, что выхожу замуж за герцога Марвика.
– Что?!
Собаки снова громко залаяли, а на их хозяйку напал очередной приступ кашля. Но Фелисити по-прежнему не отводила взгляда от брата.
– Знаю. Это ужасно. Я навлекла на нас большие неприятности. Но не одна я… правда? – Артур виновато посмотрел ей в глаза, и она повторила: – Правда?
Он набрал в легкие побольше воздуха, затем длинно выдохнул. На его лице появилось выражение досады.
– Правда.
– Что-то произошло.
Он кивнул.
– Что-то, связанное с деньгами.
Еще кивок.
– Фелисити, мы не говорим с мужчинами о деньгах, – укорила дочь маркиза.
– В таком случае, матушка, тебе лучше уйти, потому что этот разговор должен состояться. – Артур посмотрел сестре в глаза. – Что-то, связанное с деньгами.
Он перевел взгляд в дальний конец коридора, туда, где из темноты тянулась узкая лестница, ведущая в комнаты прислуги. Сейчас слуги мирно спали, знать не зная, что их судьба висит на волоске. В точности, как не знала об этом и Фелисити – до той самой секунды, когда ее брат, которого она любила всем сердцем, кивнул в последний раз и произнес:
– У нас их нет.
Она моргнула. Это прозвучало ожидаемо, но все равно потрясло.
– Что это значит? – Девушку охватило раздражение.
Артур отвернулся, пригладил растопыренной пятерней волосы, затем снова повернулся к ней и развел руками.
– А на что это похоже? Денег нет.
Фелисити отошла от лестницы, помотала головой.
– Как такое возможно? Ты же Мидас!
Он засмеялся весьма безрадостным смехом.
– Больше нет.
– Артур не виноват, – произнесла с лестничной площадки маркиза Бамбл. – Он не знал, что это недобросовестная сделка. Думал, остальным участникам можно доверять.
Фелисити тряхнула головой.
– Недобросовестная сделка?
– Не было никакой недобросовестной сделки, – негромко сказал он. – Никто меня не обманывал. Я просто… – Она шагнула к брату, потянулась к нему, желая утешить. Он добавил: – Я даже не предполагал, что могу их потерять.
Фелисити взяла его руки в свои.
– Все будет хорошо, – спокойно проговорила она. – Значит, ты потерял часть денег.
– Все деньги. – Он посмотрел на их переплетенные пальцы. – Господи, Фелисити! Прю ничего не знает.
Фелисити не думала, будто ее невестка станет хоть немного переживать из-за того, что Артур неудачно вложил деньги. Она улыбнулась брату.
– Артур, ты же наследник маркизата. Отец поддержит тебя, пока ты восстанавливаешь бизнес и репутацию. Ведь есть земли. Дома. Все исправится.
Артур покачал головой.
– Нет, Фелисити. Отец вложил деньги вместе со мной. Все пропало. Все, что не входит в майорат.
Фелисити моргнула, затем повернулась к матери, стоявшей, прижав руку к груди. Та кивнула.
– Все.
– Когда?
– Это не важно.
Она резко повернулась к брату.
– А мне кажется, что очень важно. Когда?
Он сглотнул.
– Восемнадцать месяцев назад.
У Фелисити отвисла челюсть. Восемнадцать месяцев! Они лгали ей полтора года. Изо всех сил пытались выдать замуж за кучу отнюдь не идеальных мужчин, потом отправили на нелепый загородный прием, связав ее судьбу с судьбой еще четырех женщин, пытавшихся покорить герцога Хейвена, чтобы он сделал одну из них своей второй женой. Разумеется, следовало бы все понять еще тогда, в ту же минуту, когда мать, которую всегда волновали приличия, ее собаки и ее дети (именно в таком порядке), предложила, чтобы Фелисити посостязалась за руку герцога.
Следовало понять, когда отец это допустил.
Когда это позволил брат.
Она взглянула на него.
– Герцог был богатым.
Он моргнул.
– Который из них?
– Оба. Тот, прошлогодний. И сегодняшний.
Он кивнул.
– И все остальные тоже.
– Достаточно богаты.
В ушах шумела кровь.
– Я должна была выйти за одного из них.
Он кивнул.
– И этот брак пополнил бы наши сундуки.
– Задумано было именно так.
Они использовали ее полтора года. Строили планы, не сообщая о них ей. Полтора года. Она была пешкой в их игре. Фелисити потрясла головой.
– Как ты мог не сказать мне, что цель – мое замужество любой ценой?
– Потому что это не так. Я бы не выдал тебя за кого попало…
Она услышала неуверенность в последних словах.
– Однако?
Артур вздохнул и махнул рукой.
– Однако.
Она услышала то, что он не произнес: «Нам необходим этот брак».
Денег нет.
– А как же слуги?
Он покачал головой.
– Мы сократили число прислуги везде, кроме этого дома.
Фелисити покачала головой и повернулась к матери.
– Все эти отговорки – миллион причин, почему мы не переезжаем за город.
– Мы не хотели тебя волновать, – ответила мать. – Ты уже была такой…
«Жалкой. Конченой. Забытой».
Фелисити опять покачала головой.
– А арендаторы?
Работящие люди, трудившиеся на земле в деревне. Полагавшиеся на титул, который их обеспечит и защитит.
– У них осталось то, что они производят, – отозвался Артур. – Они используют свой скот. Сами чинят свои дома.
Теперь их защищает не титул, к которому привязана земля.
Денег нет. Нет ничего, что поможет сберечь землю для будущих поколений – для детей арендаторов. Для юного сына Артура и того, второго, которого они ждут. Для ее собственного будущего, если она так и не выйдет замуж.
«Мы не можем себе позволить еще один скандал».
Слова Артура снова непрошено возникли у нее в голове. Теперь до нее доходил их истинный смысл.
На дворе девятнадцатый век, и наличие титула не гарантирует высокий доход и привычный ей образ жизни, как когда-то; по всему Лондону встречаются обнищавшие аристократы, и вскоре их ряды пополнит семейство Фэрклот.
Вины Фелисити в этом нет, но почему-то ей кажется, что виновата именно она.
– А теперь они меня не возьмут.
Артур стыдливо отвел взгляд.
– Нет, не возьмут.
– Потому что я солгала.
– Что в тебя вселилось? Зачем ты произнесла такую вопиющую ложь? – воскликнула ее мать, задыхаясь от паники.
– Полагаю, то же самое, что вселилось в вас обоих, то, что заставило скрывать от меня такую вопиющую тайну, – отрезала Фелисити, чувствуя, как ее охватывают беспомощность и раздражение. – Отчаяние.
Гнев. Одиночество. Желание подправить будущее, чтобы не думать о том, что произойдет дальше.
Ее близнец посмотрел ей в глаза чистым и искренним взглядом.
– Это была ошибка.
Она вздернула подбородок, чувствуя, как внутри бушуют ярость и ужас.
– С моей стороны тоже.
– Мне следовало сказать тебе.
– Нам обоим многое следовало сделать.
– Я думал, что смогу уберечь тебя… – начал Артур, но Фелисити вскинула руку, останавливая поток слов.
  
– Ты думал, что сможешь уберечь себя. Думал, сможешь избавить себя от необходимости рассказать правду о реальном положении дел жене, которую вроде бы должен любить и лелеять. Думал, что сможешь избавить себя от стыда и позора.