Поздравляю, Сеул!

– Можно вас на минуточку? – шепнула она на русском, прикрывая губы ладонью, словно опасалась, что парень мог ее понять. – Вы должны пойти.
– Куда?
– На обед, – строго произнесла Макарова.
– С чего бы? – негодующе прыснула я.
– Так принято. В Корее благодарность выражают едой или кофе. Отказываться невежливо.
Я закатила глаза. Катерина издала тяжелый вздох.
– Даша…
  
– Глупости какие! Обедать с незнакомцем, который всего лишь нашел сумку в такси? Ему ведь даже ехать никуда не пришлось, чтобы ее вернуть.
– Таковы традиции, – не унималась Макарова, едва сдерживая улыбку.
– Кать, ты издеваешься надо мной? Давай просто дадим ему денег и пусть делает с ними что вздумается?
Макарова отрицательно замотала головой.
– Ни в коем случае, здесь и чаевые оставлять нельзя. Хотите отблагодарить – купите напиток или пирожное.
– Ладно, допустим, но он сказал, что угощает… – напомнила я, на что Макарова расплылась в пугающе одержимой улыбке, став похожей на Гринча.
– Еще не поняли?
– Что именно? – нахмурилась я.
– Вы ему понравились… – тихонько хихикнула она. – Вот свезло так свезло. Только прилетели, а уже подцепили такого красавчика. Вы на него только гляньте… Щечки-яблочки, глазки-бусинки и взгляд как у милого щеночка!
Ну да… хорош щеночек под два метра ростом.
Макарова, похоже, жила в каком-то особенном мире, где бабочки в животе не патология, а каждая жаба после поцелуя непременно превращается в принца. В моей же реальности поведение этого незнакомца классифицируется как хищение имущества с последующим вымогательством. Так что дудки!
Развернувшись на пятках, я уверенно зашагала к хитро ухмыляющемуся корейцу. Однако в очередной раз встретившись с ним взглядом, слегка замедлила шаг. Я снова испытала странное чувство – вроде похоже на дежавю, но при этом не имеет с ним ничего общего.
Тряхнув головой в попытке избавиться от неприятных ощущений, я твердо и решительно заговорила на английском.
– Послушайте, мистер… как вас там зовут? – Парень не ответил, лишь улыбнулся еще шире. – Ладно, можно и без имен. Предлагаю на этом остановиться. Вы возвращаете мне сумку, а я не обращаюсь в органы правопорядка и не заявляю о…
– Но мы же договорились! – капризно взвизгнула Катя, прерывая мою речь.
Кореец чуть отклонился в сторону, рассматривая студентку с явным любопытством. Я бросила строгий взгляд через плечо, надеясь, что Макарова успокоится. Однако Катя лишь усилила натиск, стремительно приближаясь к нам.
– В самолете, помните? Мы условились, что эти несколько дней не будем следовать никаким планам, доверимся судьбе и позволим ей вести нас к…
– Катя, это не та ситуация, – хладнокровно подчеркнула я. – Давай обсудим наши договоренности позже.
– Отказываетесь от своих слов? – не желала уступать Макарова.
– Не отказываюсь. Но сейчас не время…
– А когда будет время? Когда, если не сейчас?! – Она в отчаянии всплеснула руками. В по-детски наивных глазах заблестели слезы, чего я никак не ожидала…
Что-то было не так… Кажется, я невольно задела слишком тонкую струну в душе Кати – нечто глубоко личное и сокровенное. Тягостное чувство вины подобно тискам сдавило солнечное сплетение. Я попыталась отмахнуться от давящего чувства, но все тщетно. Грудь все сжималась и сжималась, пока голова послушно не склонилась в знак согласия.
– Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Но когда вернусь, мы об этом поговорим, ладно?
Макарова мгновенно повеселела и, звучно шмыгнув и обтерев покрасневший нос рукавом, резво подскочила к моим пожиткам.
– Я возьму багаж и подожду вас в холле. Все равно еще два часа до заселения. А вы идите-идите, поешьте что-нибудь остренькое.
– Кать, он тяжелый… – попыталась возразить я, однако девчонка уже поволокла чемодан к отелю.
– После обеда обязательно купите ему в благодарность кофе или десерт! – не оборачиваясь, крикнула она на русском и тихонько захихикала после.
Из груди в очередной раз вырвался тяжелый вздох. Как же так вышло, что за неделю я дважды попалась на одну и ту же уловку? Хотя мы с Макаровой и не заключали пари, но результат был тем же – Катя взяла меня на слабо!
– Она будет в порядке? – справа раздалось над ухом.
Меня настолько поглотили размышления о реакции Кати, что я и не заметила, как молодой человек оказался рядом.
– Вечером узнаем. Неспроста она так расстроилась…
– Что-то глубоко личное… – озвучил мои догадки кореец.
– Думаю, да.
– Расскажете потом? Когда увидимся в следующий раз.
И тут я очнулась, резко повернула голову, устремив удивленно-возмущенный взор на собеседника.
– А с чего вы взяли, что мы встретимся снова?
Кореец оставил вопрос без внимания, продолжая угрюмо наблюдать за Макаровой – она все пыталась дотащить мой тридцатикилограммовый чемодан до главного входа в отель.
– Вы туда камней положили, что ли? – осуждающе покачал головой он, после чего ринулся вслед за Катериной.
Меня так и подмывало вступить в спор, но чемодан действительно был очень тяжелым, и нести его надлежало мне. Поэтому, прикусив язык, я решила не мешать благородному порыву иностранца.
Он лихо протиснулся между нашим такси и только что прибывшим, окликнул Катю на корейском, вскинув руку вверх. Макарова остановилась, обернулась и растерянно посмотрела на меня. Через пару секунд подоспел помощник, вручил студентке мою сумку и взял чемодан.
«Вот он, шанс слиться», – подумала я и незамедлительно направилась к отелю. Да только оба такси вдруг пришли в движение, и, пока мы пытались поделить дорогу, похититель сумки вернулся.
– Ну что, пойдем вкусно пообедаем? – произнес он с очаровательной улыбкой, которая вызвала у меня очередной прилив раздражения.
 
Глава 4
 
Мы вновь оказались в такси. Я расположилась на заднем сиденье, а мой спутник, навязанный Катей, занял место впереди. Поездка была недолгой. Как только миновали мост, свернули налево, останавливаясь у двухэтажного здания с арочными окнами, коих в округе было ничтожно мало – улица пестрила стеклянными высотками.
Двери открылись не сразу. Сначала «сумочник» надел под капюшон бейсболку, затем солнцезащитные очки, хотя погода стояла хмурая, и, рассчитавшись с водителем, покинул автомобиль первым. Лишь после этого раздался характерный щелчок разблокировки на задних рядах, однако дверь я открыть не успела, по всей видимости, «джентльмен» меня опередил и, призывно глянув поверх темных стекол, протянул руку.
– Обойдусь, – буркнула я на русском, самостоятельно выбираясь из авто, на что кореец ехидно усмехнулся, будто бы понял смысл сказанного.
В заведение под названием Gomtang мы вошли молча. Бессовестно бросив меня у порога, парень суетливо нагнал первую попавшуюся сотрудницу, что-то шепнул ей на ухо. Низкорослая девушка в черной униформе посмотрела на меня, кивнула и поманила жестом. Подойдя ближе, я поздоровалась на английском. Официантка ответила на родном языке, указывая на дверь, ведущую в узкий коридор, в конце которого находился приватный зал. Обстановка там была богаче. Если в основном помещении рядами стояли длинные деревянные столы и грубые стулья, здесь расположились пара кожаных диванов, овальный полированный стол между ними и даже уютное кресло в углу с пуфом под ноги. Огромное окно в пол выходило во внутренний двор, но благодаря тонировке стекла происходящее внутри вряд ли просматривалось.
– Присаживайтесь. – Кореец жестом указал на ближний ко мне диван. Сам же, перекинувшись с сотрудницей парой фраз, уселся напротив. – Для начала попросил подать кофе. Вы ведь пьете кофе?
  
– Предпочитаю чай, – зачем-то солгала я. Вероятно, из вредности – мой собеседник выглядел слишком расслабленным.
Он тотчас же распрямил плечи, окликнул официантку и произнес несколько слов на корейском языке – должно быть, изменил заказ. Девушка с широкой улыбкой записала пару строк в блокноте и, почтительно поклонившись, покинула помещение.