Эпицентр

— Оружие-то у вас есть? — изнывал за несколько парсеков отсюда Лерман.
— Откуда у меня оружие?! Я же летел к вам… А вот у него есть здоровенная дубина и, как мне представляется, каменный нож.
— Я бы на вашем месте немедленно вернулся на корабль!
— Ну, на вашем месте я советовал бы то же самое.
— Найдите хотя бы дубину!
— Да, хороший дрын сейчас не помешал бы…
— Константин! — возопил Лерман. — Вы рискуете!
  
— Не сердитесь, коллега. Но сейчас на меня нападут, а своими переживаниями вы подрываете мой боевой дух… Конец связи.
Теперь Кратов остался один на один со своим противником, излучавшим спокойствие, мощь и полную уверенность в собственном превосходстве. В переносном, разумеется, смысле: на самом деле этот тип не излучал ничего даже отдаленно схожего с эмоциями. Но тут не выдержал Рыба-Кит: «Внимание! Животное хочет напасть, убью животное!..» — «Не смей! — мысленно рявкнул Кратов. — Это не животное!» — «А что же это?» — опешил бедняга Кит. Он тоже не улавливал эмоционального фона аборигенов.
— Ну же, я готов, — сказал Кратов князьку и сильно пихнул его в плечо, твердое и холодное… как камень.
В тот же миг дубина обрушилась на то место, где он только что стоял. Кратов охнул от стремительности этой атаки, взвинтил все свои реакции до предела и с натугой поспел скользнуть под удар — за спину соперника, вне зоны его видимости, рассчитывая поставить его в тупик. Это было ошибкой: следующий удар, направленный в акробатическом изгибе назад, едва не поразил его. Кратов просто не мог знать, что на затылке у князька окажется третий глаз — такой же равнодушный и выпуклый, как и два передних.
Удары сыпались на него с немыслимой быстротой — вперед, в стороны и назад, из самых неожиданных положений… Кратову помогало го обстоятельство, что князек сражался, держа дубье обеими руками. Будь у него по сабле в каждой руке, как у сарацина, незадачливому дуэлянту давно пришлось бы улепетывать. Куда бы он ни кинулся, куда бы ни нырнул, он всегда оказывался в поле зрения противника. Разъяренная мохнатая лягва, вставшая на дыбы, теснила его к плотному ряду распаленных зрелищем болельщиков, а те привскакивали со своих мест, возбужденно колотили по мерзлому мху передними лапами и хищно свистели собранными в дудочку уродливыми ртами. Кратов уже не страдал от холода — от него валил пар. Усталость пока не подступала, но и князек был неутомим, вот что тревожило…
Поединок грозил затянуться. К тому же, у Кратова не было панорамного обзора, как у оппонента, и он не мог поручиться, что сзади на него не набросится какой-нибудь княжеский прихвостень.
Вместо того, чтобы уклониться от очередного удара, Кратов сделал шаг вперед и подставил под летящую в него дубину двуручный блок. Он рассчитывал, что князек от неожиданности выпустит оружие. Однако тот держался цепко, и произошло иное: дубина влажно хрупнула и переломилась, чувствительно огрев Кратова по плечу. Князек с негодованием отшвырнул бесполезный обломок и ринулся на Кратова, вытянув перед собой растопыренные пальцы. Он сразу же наткнулся на несильный встречный удар в лоб, резко опрокинулся и замер на вытоптанном снегу. Теперь он напоминал пожилую, видавшую виды жабу. Круглое брюхо князька часто вздымалось и опадало. Но и Кратов весь был в мыле. Растирая ушиб на плече, куда сошлось дубиной, он опустился рядом с поверженным вожаком лягушиного племени и спросил задушенным голосом:
— Будем разговаривать мирно?
Тот подобрал ноги и сел, крутя башкой. Видимо, он не так часто проигрывал поединки и теперь переживал новизну ощущений. Кратов неспешно огляделся. Вокруг них сомкнулось кольцо зрителей, спокойно помаргивавших и по-прежнему без всяких эмоций таращившихся на пришельца. Он с сожалением оторвался от снежка, выпрямился и пошел прямо на оцепление, что разделяло его и Чудо-Юдо, и лягушколюди молча расползлись. Должно быть, это были первобытно честные твари, и не стоило в напряжении ждать внезапного удара в спину. Но до самой кабины Кратов прилагал все силы, чтобы не обернуться — и так проявить малодушное недоверие…
Все это время Лерман добросовестно держал паузу. Но под конец не утерпел-таки и вызвал Кратова, когда тот уже переоделся в легкий скафандр «конхобар комфорт» с подогревом, перекинул через плечо сумку с походном лингваром «Портатиф де люкс», двухсуточным рационом, прочими полезными вещами и приготовился было выпрыгнуть на хрустящую свежей изморозью поверхность планеты Церус I.
— Рассказывайте, — потребовал Лерман.
— Я победил, — горделиво сообщил Кратов. — Теперь он обязан меня уважать и станет разговаривать на равных.
— Душевно рад за вас. Оригинальная манера установления преконтактных связей: пробудить в партнере пиетет непринужденной вздрючкой… Но не лучше ли заменить вас одного на десяток хорошо подготовленных., а главное — ничем иным не зарабатывающих на хлеб и пиво ксенологов, а вам продолжить прерванное путешествие в мои обьятия?
Кратов тяжело вздохнул. Его мучило раскаяние.
— Виктор, — сказал он виновато. — Не сердитесь на меня. Вы тоже ксенолог и должны меня понять. Разве часто удается вот так запросто наткнуться на разумную расу?
— Я это знал, — почти весело заявил Лерман. — Я чувствовал! В кон-то веки посчастливилось залучить вас в гости. И тут, разумеется, просто обязаны были подвернуться эти злополучные рептилоиды. Которые и на рептилоидов, наверное, не похожи!
— Похожи, — промямлил Кратов. — Особенно издали. Хотя, скорее всего, это амфибии.
— Ну что с вами поделать? Резвитесь. Не забывайте иногда выходить на связь Да, и заведите себе дубину. Крепкую, чтобы не ломалась…
— А у него сломалась, — озадаченно сказал Кратов.
— То есть как сломалась? — опешил Лермам. — Во время боя — сломалась дубина?!
— Именно так.
— Отчего? Надеюсь, не от соприкосновения с вашей головой?
— Вы переоцениваете мои достоинства, Виктор… Дубина была сырая, трухлявая. Лерман напряженно засопел.
— А ведь это знак, — сказал он раздумчиво. — Некоторым образом, символ. Что за резон ему было драться трухлявой дубиной?
— Действительно, — подтвердил Кратов. — И я об этом подумал… секунду назад. Такой бутафорией не убьешь. В лучшем случае контузишь. Она просто переломится о голову противника.
— Тогда все кристально ясно.
— Да, он не хотел меня убивать. И это тоже знак. Я нужен ему живым.
— Как специалист по контактам, — не утерпел Лерман.
Кратов задумался, барабаня пальцами по теплому боку Чуда-Юда. Он уже был совершенно убежден, что никуда не улетит с Церуса I. В нем лавиной нарастал наполовину профессиональный, наполовину чисто человеческий интерес: отчего князек не желал уничтожить непохожего на все когда-либо им виденное, отвратительного на внешность, дурно пахнущего синтетикой чужака? Это мало характерно для примитивных рас, изначально агрессивных, и нетерпимых ко всему инородному. И это наводило на размышления.
— Константин, — позвал Лерман. — Куда вы исчезли?
Кратов встрепенулся.
— Я здесь. Думаю.
— Полезное времяпровождение. Я хочу напомнить вам: если вы нуждаетесь в помощи…
— Спасибо, коллега. Пока я не жду осложнений.
— Понятно, — с досадой сказал Лерман. Видно, он и сам был непрочь пусть ненадолго, но позабыть о рутинных делах и с головой, как встарь, окунуться в труднодоступную на его посту, но такую желанную полевую работу ксенолога. — Ни цифры вам, ни буквы.
— Катитесь к черту…
«Зачем все это мне? — корил себя Кратов. — В самом деле: на «Моби Дике» меня ждут более серьезные проблемы, чем внеплановое наведение мостов с расой разумных лягушек. Здесь прекрасно могли бы управиться и без меня. Получается, будто в самый разгар текущих дел я нежданно-негаданно все бросил и удалился в самовольный отпуск». Он вспомнил, как злился на старших товарищей по Парадизу, которые точно так же забывали обо всем на свеге, если подворачивалось что-то по-настоящему увлекательное. Как пытался вернуть их на путь истинный. Как взывал к чувствам долга и сшда, делая их работу за них. И как старшие, а следовательно, умудренные жизненным опытом товарищи честно предупреждали его, что ксенология и любопытство идут рука об руку, и ничего с этим поделать никому еще не удавалось, не он первый. Так и вышло…