Эпицентр

— До встречи, — сказал Кратов. Чудо-Юдо дремал.
— Пойдем к ближайшей звезде, — потормошил его Кратов. — Ляжем на планету, если там будут планеты, где свет и тепло.
— Пойдем, — сонно пробормотал Чудо-Юдо. — Туда, где свет и тепло…
  
2
 
Низкое безоблачное небо этого чужого мира оказалось ясным и по-земному голубым. Вдоль горизонта тянулись кряжистые серые сопки, на их склоны наползал корявый иглистый кустарник. Грязно-бурый разлапистый мох был припорошен кисейным снежком. В зените маячил тускло-желтый, в красноватой скудной короне, пятачок солнца. Почему-то пахло несколько протухшим болотом… Кратов с хрустом потянулся и выскочил из кабины. Прошелся колесом, но получилось не слишком-то ловко — бухнулся в снег. И остался лежать, разметав руки.
  
— Хорошо! — весело крикнул он в морозную пустоту — Свет и тепло!
Биотехну, привычному к абсолютному нулю вселенских бездн, здесь было и взаправду тепло. Он с аппетитом впитывал лучистую энергию всей своей залоснившейся кожей, распространяя из-под себя черные проталины. Кратов же скоро озяб до мурашек.
— Повалялись, побездельничали, и будет, — скомандовал он себе и резво побежал назад, в нагретую живым телом Чуда-Юда кабину. — И просмотрим-ка мы почту, коли выдалась лишняя минутка…
Прежде чем отгородиться от холода и болотного духа защитным экраном, он обернулся. Это было совершенно рефлекторное движение он внезапно ощутил на себе чей-то взгляд.
Метрах в десяти от биотехна бугрилась темная, слегка припорошенная снегом кочка. Заметив резкое движение Кратова, кочка встревоженно трепыхнулась. Теперь стало очевидно, что никакая это не кочка, а живое существо, по внешности — огромная бурая лягушка, покрытая длинным жестким волосом, свалявшимся на загривке во встопорщенный гребень. Выкаченные глаза с тупым безразличием наблюдали за пришельцем, а короткие мощные лапы вцепились в мшистую подушку — то ли для вящей опоры, то ли для душевного успокоения, чтобы не удрать от страха.
У Кратова моментально пропало желание возвращаться в кабину, забылся и озноб. «А ну, прекратить!» — мысленно прикрикнул он на себя, и предательские мурашки между лопаток сгинули — не до них было. Кратов спрыгнул на снег, сделал осторожный, но достаточно решительный шаг в сторону гостя. В ответ могло, конечно, последовать и неожиданное нападение, но здесь Кратов целиком полагался на свою реакцию Вдобавок, он всей спиной чувствовал безмерную силу напрягшегося Чуда-Юда. Существо, между тем, не испытывало перед человеком особого смущения. Быстро приподнявшись па полусогнутых лапах, оно ловким и совершенно лягушачьим движением сместилось назад ровно на один шаг, и снова их разделял все тот же десяток метров. Но прежде чем оно присело и заякорилось за мох, Кратов успел высмотреть: вокруг выпуклого пузца аборигена была небрежно обмотана грубо выделанная шкура.
Кратов неторопливым, расчетливо плавным движением — чтобы не спугнуть гостя! — поднес к лицу наручный видеобраслет и вызвал Лермана.
— Послушайте, Виктор, где я нахожусь? — спросил он взволнованным шепотом.
— Потясающе, — усмехнулся Лерман. — Я ожидал узнать об этом от вас.
Вы можете немедленно запеленговать меня?
— Можем, — произнес Лерман и на миг пропал. — Я распорядился. Но что, собственно, стряслось?
— Похоже на контакт…
Лерман удивленно поцокал языком и замолк. Кратов снова начинал зябнуть. Он напряг мышцы, расслабил и в унисон прилившей к коже волне тепла нарисовал себе красочную иллюзию, что-де нежится на приморском пляже (Эль Тамаринде… Каанапали-Бич… Уайкики… или тот же Пуналуу с его черными песками…) и чуть ли не изнывает от жары. Лягушкообразное существо сохраняло полнейшую невозмутимость, редко помаргивая нижними веками. Из вдруг наползших на солнце тучек очень некстати посыпал снег, крупные белые хлопья садились Кратову на непокрытую голову, таяли и щекотными каплями сбегали за шиворот.
— Везет же вам, — наконец отозвался Лерман. — Забрось вас на старушку Луну, вы бы и там нашли, с кем завязывать контакт.
— Никаких проблем, — сказал Кратов, постукивая зубами. — Я бы в два счета приручил все дикое население базы «Нил Армстронг»… Но ближе к делу. Здесь прохладно. Примерно как на старушке Луне, только без скафандра.
— Итак, звезда называется Церус. Под этим именем она занесена в Каталог перспективных исследований Врэидивайна-Грумбриджа от 121 года Как следует из сказанного, открыта она весьма давно и не нами, но детально не изучалась, а лишь поверхностно зондировалась. Планеты при этом обнаружены не были По праву «пришедшего первым» система может быть колонизирована цивилизацией Хаффа, система Гамма Компаса, и мы сейчас запросим у них подтверждение их намерений.
— Не надо никаких запросов, — сказал Кратов, постукивая зубами. — Просто уведомите наших друзей с Хаффы, что в связи с открытием на планете… м-м… Це-рус I разумной расы они утратили право на колонизацию системы.
— Наверное, еще и гуманоиды? — завистливо спросил Лерман.
— Нет, к сожалению. Скорее, лягушколюди. Знаете, как у Бэрроуза… или Хауэрда… Но — довольно симпатичный парень.
— Или девушка… Прислать к вам ксенологов?
— Разумеется, но после того, как я получу согласие на контакт. Все необходимое для предварительных беседу меня есть.
— Ну, как угодно… Что вы сейчас намерены предпринять?
— Пока только пробудить к себе симпатию хозяина Жаль, что он один. Впрочем, это скорее разведчик, нежели хозяин…
— Почему вы гак решили?
Кратов не успел ответить.
Существо приподнялось с насиженного места — снег под ним протаял до мха, простерло волосатую лапу куда-то вбок, распахнуло внушительную пасть и сипло, несолидно для своих размеров пискнуло. Потом проворно отбежало, переваливаясь и вскидывая ноги с широкими трехпалыми ступнями, и опять прищипилось. Кратов поглядел в ту сторону, куда его пригласили обратить внимание. И выругал себя за неосмотрительность.
Целая стая мохнатых лягушек удобно расположилась полукругом возле Чуда-Юда и спокойно изучала Кратова. В то время как он пялил глаза на разведчика и служил идеальной мишенью для камня, копья, дротика, фогратора — словом, для любого знака недоброй воли.
— А они, должно быть, миролюбивы, — пробормотал Кратов.
— Да что же вы все молчите?! — взорвался Лерман.
— Я не молчу. Я пытаюсь разобраться. Дело в том, что я совершенно не воспринимаю их эмофон. Это плохо. Либо он генерируется в недоступной мне части спектра, либо… либо они лишены эмоций в нашем понимании.
— Всякое разумное существо, осознанно интерпретирующее свои эмоции, генерирует соответствующий фон, — пробурчал Лерман. — Даже плазмоиды. Даже кристалломимы, не к ночи будь помянуты…
Кратов почувствовал предупреждение об угрозе, посланное биотехном, и поспешно обернулся. Ковыляя на кривых мускулистых ногах, к нему приближался огромный, ростом с человека, туземец. Он был закутан в грязную шкуру. Рот его был распялен в шутовском подобии ухмылки, ноздри приплюснутого треугольного носа подрагивали. В руках он легко нес длинную суковатую дубину.
— Ну вот вам, — сказал Кратов. — Кажется, мне предлагают дуэль.
— Кто?! — застонал Лерман.
— Полагаю, местный сатрап. Я же вторгся в его владения, и теперь мне следует доказать этому князьку, что у меня есть основания для подобной наглости.
— Он сильно возбужден?
— Как камень, — мрачно промолвил Кратов. — Абсолютный ноль эмоций.
  
3
 
Князек остановился в нескольких шагах от Кратова и оперся о дубину, пристально разглядывая соперника.
  
— Привет, — сказал ему Кратов. — Я пришел один, С голыми руками. — Он показал пустые ладони. — С миром.
— Надеюсь, вы не намерены с ним драться? — опасливо спросил Лерман.
— Как раз напротив! Иначе он меня сочтет за труса и проходимца, и не станет уважать. Кто же уважает труса? А уважение в контакте жгуче необходимо.