СССР 2010 Иди, товарищ, к нам в колхоз! (СИ)
Вот и Анька была расфуфырена по полной программе. Спортивный костюм правда не японский, венгерский максимум. А то и болгарский, я не разбираюсь, никогда шмотовством не страдал, знаю пару тройку фирм, их и ношу. Нет — ношу то, что есть. Вон индийские джинсы, например, которые ноги красят в синий цвет с фиолетовым оттенком. Никто из уважающей себя молодёжи такие добровольно никогда не наденет, а мне норм. За две недели точно их убью, так и жалеть не буду. А вот рыжая будет.
— Ты Фоминой подражаешь? — я приподнял бровь. — Зря. Хочешь на рубль забьёмся, что мы её ни разу на поле не увидим? А вот тебя никто от работы не освободит.
— А её значит освободят⁈ — вздёрнулась Анька. — Да и пусть! Подумаешь!
— Да плевать на неё, — я демонстративно плюнул в сторону Евы, — а вот ты за две недели костюм ухайдакаешь. Гарантию даю. Ты уверена, что оно тебе надо?
— Я думала нам там выдадут… — в глазах рыжей отчётливо виделось понимание ситуации, в которой она оказалась. — Но… как же так? Что теперь делать? Меня мама убьёт, если я этот костюм уделаю.
— Запасной рабочей одежды совсем нет? — я с сочувствием посмотрел на девчонку, у которой в глазах начали собираться слезинки. — А дома?
— Дома есть! — тут же закивала та. — Но… мы же…
— Так, ша! Слушаем умного меня! — тормознул я Аню. — Для начала надо узнать, куда нас посылает родина. И плясать уже от этого.
— Колхоз «Сосновский», село Мошнино, Машковского района, — тут же доложила новоявленный комсорг. — Нам ещё в первый день сказали. Я думала, ты знаешь.
— Нет, у меня и без этого забот было выше крыши, — отмахнулся я и перевёл взгляд на мнущегося рядом Эдика. — Ты чего?
— Мне это… — парень явно меня побаивался. — Рюкзак… сказали…
— Чего? — я поначалу опешил, а потом дошло. — Ты проверить хочешь, что ли? Серьёзно?
— Нет, извини. — совсем стушевался тот. — Мне просто сказали.
— Слушай, я всё понимаю, но мне вытряхивать его только полчаса, — я не собирался усложнять парню жизнь, и тем более глумиться. — А собирать ещё дольше. Давай я тебе слово комсомольца дам, что у меня там нет ни водки, ни курева, ничего запрещённого.
— А где есть? — тут же уловила главное рыжая. — ты сказал там нет, значит…
— Вот тут, — я распахнул штормовку, показывая внутренний карман. — Коньяк пять звёзд, армянский, между прочим. Ани. Очень хороший. Но исключительно в лекарственных целях, от простуд и прочих хворей. Я хоть Разрядник, но на природе всё может случиться, как говориться лучше иметь чем не иметь.
— Понятно, — немного взбодрился парень, но и задумался. — Так что мне говорить?
— Не знаешь, что сказать, лучше молчи! — резко отбрила его Андреева. — И вообще иди отсюда, видишь, мы разговариваем. Ай! Чего дерёшься⁈
— А ты чего злая такая? — я демонстративно размял пальцы, намекая на ещё один щелбан. — Не нужно срывать злость на других. Значит Мошнино. Машковский район. Знать бы ещё где это.
— В сторону Болотного, чуть больше часа на электричке до Мошково. А оттуда до самого Мошнино ещё километров семь. — на удивление знатоком оказался тот же самый Эдик, и видя наши удивлённые взгляды сознался. — У меня бабушка в Болотном живёт. Мы туда регулярно ездили, я потом ещё атлас Новосибирской области смотрел, ну и запомнил.
— Уважуха! — я протянул парню руку и крепко пожал. — Вот видишь, Эдуард половину твоих проблем решил, а ты на него кричала. Не стыдно?
— Чего он решил то? — буркнула смутившаяся и потупившая взгляд девчонка. — Спасибо.
— Чего вы тут шепчетесь? — на нас налетела стайка одногруппниц, имён которых я не запомнил, а точнее и не собирался. — Секретничаете да⁈
— Ага, — я кивнул, даже не пытаясь оправдываться. — Вот узнаю у нашего комсорга, как вы такие нарядные будете в земле возиться.
— А у нас всё с собой! — радостно отозвалась одна, низенькая и немного полноватая, но весьма весёлая хохотушка. — Мы ж со школой с шестого класса постоянно ездили, знаем, что к чему. А вы чего? Ты вроде нормально одет. Ну для работы в смысле. Ань, ты что ли вещи не взяла?
— Наша школа не ездила, откуда мне знать! — огрызнулась та в ответ. — Тебе-то какая печаль?
— Я просто спросила, — с недоумением хмыкнула веселушка. — Чего кидаешься?
— Так, девчат, не ссорьтесь. — тут же развёл я их по разным углам ринга. — А ты, Ань, как комсорг, быстренько пробегись по нашим и узнай, все ли взяли рабочую одежду. Судя по движняку минут десять у нас, ещё есть. А значит есть шанс соскочить и не получить головомойку. Тебе самой, прежде всего, ну и Эдьке тоже. Вы у нас рулевые и всё такое.
— Ты тоже в активе, — снова рыкнула на меня Андреева, но послушно унеслась. Работать.
— А чего ты там такое придумал? — толстушка, как я понял, была заводилой и ничуть не смущалась. — Я, кстати, Зоя, а это Нина, Вика, Риза и Света. Так чего происходит-то⁈
— Да ничего особого, — я пожал плечами. — Просто те, кто на картошке раньше не был не подготовились, не взяли рабочую одежду. Ну или взяли, но не ту, что надо. Как Аня. Надо помочь, мы же одна команда.
— Поня-ятно, — протянула Зоя, но тут же показала, что ей ничего вообще не понятно. — А как⁈
— По-товарищески, конечно же, — я пожал плечами, наблюдая, как рыжая стремительно проносится по кучкам одногруппников проводя экспресс-опрос. — Сейчас Аня придёт и расскажу. Сложного в этом ничего нет.
— Вот! — Андреева не стала долго мусолить вопрос и через минуту стояла передо мной в компании двух девчонок. — Они тоже рабочую одежду не взяли!
— Трое, — я окинул взглядом волнующихся девиц. — Нормально. Короче план такой. Мы берём ваши сумки и двигаем со всеми куда там нас родина посылает. А вы бежите по домам, переодеваетесь или берёте сменку, забегаете в промтовары и оттуда мчитесь на вокзал. И приезжаете на следующей электричке. Мы пока доберёмся до этого Мошнино, узнаем, где будем селиться, и я вернусь за вами в Мошково. Десять километров для меня не крюк, я по утрам больше бегаю. Заберу вас и приведу к остальным. А девчонки займут вам места.
— А в Промтовары зачем? — подала голос одна из приведённых девчонок.
— За рабочими перчатками. — я пожал плечами. — Судя по всему их наличием тоже особо никто не озадачился. А если и взяли, то мало. Надо будет докупить штук пятьдесят, как раз на нашу группу. А лучше сто.
— Точно! — поддержала меня Зина. — Вот это ты правильно придумал! Они девять копеек стоят, мне три пары, это восемнадцать… сейчас…
— Забей, — я вынул портмоне и выдал червонец. — Держи. Здесь на всех. На билеты у вас деньги есть? Нате ещё трёшку.
— Я не возьму, — Аня отступила назад и даже руки за спину спрятала. — Ты не должен платить за нас!
— Мы товарищи или нет? — я сурово уставился на рыжую. — Или ты хочешь подставить всю группу? Нет, тогда бери! Я не обеднею, уж поверь.
— Бери, бери, — поддержала меня толстушка, хитро стреляя глазами. — Его и так по телику показывают! Я на День Победы видела!
Как одно соотносится с другим я уточнять не стал. Видимо по мнению обывателей, любого, кого показали по центральным каналам автоматически становится миллионером. Ну или если говорить о Союзе — тысячеонером. Миллионов здесь не водилось даже у самых маститых кооператоров. Но даже если пара — тройка и имелась на всю страну, они предпочитали не отсвечивать. Деньги любят тишину, эта идиома была верной для любого мир, любого строя и любой нации.
— Я верну. — серьёзно посмотрела нам меня Аня и уже собиралась уходить, как я поймал её за плечо. — Чего?
— Ты куда? Совсем дурочка, что ли? — я постучал ей пальцем по лбу. — Заметят, что ты уходишь, такой крик поднимется. Сейчас, когда все выдвинутся к вокзалу вы тихонько и срулите. Поняли?
— Так бы сразу и сказал, — рыжая, недовольно бурча, потёрла лоб, но я-то видел, что ей просто стыдно, что она сама об этом не продумала. — Тогда надо идти к нашим, вон все уже строятся.
Действительно, по рядам студентов прошла волна и под крики преподавателей те начали собираться в подобие строя. Перваки испуганно жались к старостам, на них с усмешкой поглядывали старшаки, сальными взглядами скользя по девчоночьим телам. Понятно, что на картошке назревает большая охота, но я в эти дела лезть не собирался. Правильно нам сказали, что мы уже не дети. Надо своей головой думать.