Хранитель проклятых домов

"Теперь закрой глаза и иди наощупь до самого выхода. Не открывай, что бы тебе ни почудилось, что бы ни услышал."
Впервые чужой голос в моей голове говорил осторожным шепотом, было почти не больно.
Я зажмурился и встал.
Теперь до стены, потом налево.
Затем без опоры до самых перил, там направо и… о лестнице я старался не думать.
Так, не задумываясь, по ней и спускался. Начало закрадываться подозрение, что думать — это самый вредный, мерзкий и губительный процесс. Хорошо быть идиотом.
  
Нога промахнулась мимо следующей ступеньки, и я чуть было действительно им не стал. Пальцы, вцепившиеся в перила, уже болели от напряжения. Внизу через холл и наконец свобода! Входная дверь оказалась распахнута, и, прежде чем открыть глаза, я ее захлопнул. Хотелось верить, что твари, тайны и что там еще водится не могут покидать свое проклятое жилище.
Теперь бежать. Бежать без оглядки.
В конце Зеленой улицы, когда легкие уже горели, а боль в боку распространилась на все туловище, мне удалось остановить повозку. Не такую роскошную, как та, в которой я прибыл, но это не имело значения. Тощие облезлые лошади стригли ушами в ожидании команды, вид у них был такой, будто только постоянное движение и поддерживало остатки жизни. Первая из тройки нетерпеливо била копытом, как бы говоря: “Поехали наконец, пока смерть не догнала меня на этом самом месте”.
Я запрыгнул в экипаж и крикнул кучеру адрес мистера Лока. Всю дорогу до моего нового дома я без остановки строчил в книге, пытаясь по свежим следам записать все события последнего получаса в проклятом особняке. Мысли скакали и прыгали с одного на другое, получалась невнятица, приходилось зачеркивать и переписывать. Половина страницы чернела расплывающимися кляксами, воскрешая в воображении образ черной лестницы.
Изнутри пробирал мороз, ветер снова поднялся и теперь задувал в окна, шурша оберточной бумагой. К моменту прибытия на место, в моем воспаленном мозгу был составлен список вопросов, который я тут же перенес на бумагу.
Кто такая Лора Эйк?
В чем на самом деле заключалась моя работа?
Что за тварь скачет по замку Инкорке?
Знает ли о происходящем Рошмир Инк?
Какого вообще спрута там творится?
Август Лок стоял на крыльце, держа в одной руке лист бледно-желтой бумаги, а в другой — баночку с паучьим клеем. При виде меня, выходящего из экипажа, он, казалось, очень удивился, но тут же добродушно хмыкнул и бережно сложил листок.
— Ты выжил и вернулся, это ли не чудо?
В голосе начальника сквозило ехидство и плохо скрываемое облегчение.
— Не ждали? — хмуро спросил я, и, покосившись на бумагу в его руке, поинтересовался: — Что там у вас?
— Не важно. — Колдун широко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. — Пойдем ужинать. Ты не очень опоздал.
Я вздохнул, не разделяя хорошего настроения мистера Лока, и вошел вслед за ним в дом. Сверток, о котором я почти забыл, перекочевал в цепкие руки начальства и был временно отложен на маленький сервировочный столик. Так заинтриговавшая меня бумажка полетела в едва тлеющий камин. Проходя мимо, я бросил взгляд на то, как языки пламени жадно поглощают текст, и успел разобрать:
“Требуется мол…
крепкой псих…
Работа н…
Прожив…
Р…”
— Вы решили найти нового помощника при живом мне?!
Праведный гнев извергался, как вулкан Тирро на заре времен.
— Разумеется, нет.
Голос Лока оставался спокойным.
— А это тогда что?
Я обличающе ткнул пальцев в догорающий кусочек объявления.
— Подстраховка. — Он пожал плечами. — Работник мне требуется срочно, а ты никак не возвращался, я был почти уверен, что ты мертв.
— То есть вы знали, куда меня посылаете?! — Тут я и вовсе едва не задохнулся от возмущения.
— Паршивый из меня был бы начальник, если бы я не знал, что поручаю своему помощнику.
— А меня предупредить?
— А зачем? Чтобы ты начал трястись еще на крыльце, не решаясь войти? Чтобы Лора Эйк догадалась о твоей осведомленности?
— Чтобы я был осторожнее!
— Чтобы ты был осторожнее, я написал тебе записку и дал амулет.
Мне нечего больше было возразить этому… этому… Кому именно, я не решался сказать даже мысленно. А самое страшное — в глубине души, там, где помимо нашей воли иногда просыпается кто-то старый и мудрый, я знал, что он прав. И от этого было еще противнее.
— Посидеть, подуться и помечтать об увольнении успеешь перед сном. А сейчас — давай есть.
Мистер Лок одарил меня мягкой, но насмешливой улыбкой. Ни грамма сожалений, только любопытство с легкой примесью умиления, дескать, какая трогательная зверушка! Как бы ее милая шкурка смотрелась над камином?
— Ладно. Но молча.
Я осознавал, что веду себя, как ребенок, но никак не мог взять себя в руки. И только громкое урчание живота заставило меня наконец обратить внимание на маленькое пиршество. А оно стоило самого пристального внимания!
В центре стола возвышалась запеченная с травами птица, распространяя по гостиной такой аромат, что голова шла кругом. Не знаю, что он подмешивает в свои кулинарные шедевры, какие магические специи в них добавляет, но после первого же кусочка, растаявшего на языке, я понял, что больше не могу злиться. Просто не способен. Будто такие чувства, как ярость и обида, в принципе не существуют в природе. Я пригубил вина и набросился на еду с уже куда большим энтузиазмом. Только когда тарелка опустела, я понял, что все это время начальник с интересом наблюдал за мной поверх своего бокала.
— Пытались отравить, но не вышло? — съязвил я.
Впрочем, вполне миролюбиво.
— Извини.
Я ушам своим не поверил. Потряс головой, не демонстративно, а абсолютно искренне, и попросил повторить.
— Извини.
Мистер Лок вздохнул и поставил бокал на стол.
— Обычно я имею дело с клиентами-нелюдями, на которых мне плевать, и клиентами-людьми, на которых мне плевать еще больше. Наверное, пора отрастить некоторую чуткость.
— Ну хотя бы бережливость.
— Что?
— Бережливость. Эта работа не каждому подходит, а вы, не глядя, разбрасываетесь ценными кадрами.
Я взглянул на начальника с насмешливой укоризной.
Он хмыкнул.
— Стоило только накормить по-человечески — и он уже способен шутить! А ты крепче, чем кажешься, парень. Что же будет, когда ты еще и отдохнешь?
— Взлечу под самый потолок и буду хохотать оттуда, как сумасшедший, разбрасывая разноцветные конфетти.
— А вот этого не надо! — Август нахмурился и погрозил мне пальцем, что никак не мешало клыкастой улыбке расползаться все шире. — Я, знаешь ли, сторонник порядка.
— Ладно, тогда не буду. А то точно отравите.
— Отравлю, пожалуй.
На этом я бросил попытки оставить за собой последнее слово, получил задание “прийти в себя”, кивнул и, рассыпавшись в благодарностях за ужин, отправился в свою комнату. Промелькнула мысль попросить какую-нибудь книгу, чтобы воображаемый мир ненадолго отвлек от реального, но я отогнал ее. Хотелось просто подремать, вечером предстоял большой разговор, и следовало восстановить душевные силы.
 Глава 7 
Комната встретила меня прохладой. Уходя, я распахнул окно и так и оставил его не закрытым. Соленый морской ветер, казалось, насквозь пропитал постельное белье. Когда я устало плюхнулся лицом в подушку, мне почудилось, что на зубах скрипит песок.
Море — это прекрасно.
Прохлада — это прекрасно.
Жизнь вообще прекра…
Когда я попытался устроиться поудобнее, под ногой что-то зашуршало. Это оказался конверт, похожий на почтовый, но сделанный из тонкой упаковочной бумаги. Внутри лежал маленький бронзовый ключ и открытка. Ключ я повертел в руках и на всякий случай сунул в карман брюк, а расписанную умелым художником карточку с изображением гор (ну разумеется), перевернул и прочел следующее:
  
“Мне жаль, если я расстроила вас. Прошу, примите мой маленький подарок. Надеюсь на новую встречу, ваша Лора Эйк”.