Последний шанс Гесса

Расслабляюще. Тяжко вздохнув, он все же заставил себя встать. После сегодняшнего подводного эксцесса это было непросто. Ведь давно уже не ребенок… Спина отозвалась тупой болью, знакомой до мелочей. Мышцы казались свинцово-тяжелыми. После резкого выхода из-под воды в глазах до сих пор плясали разноцветные пятна. Каждый шаг Гессу давался с трудом, будто тело успело забыть, как правильно передвигаться по суше, отвыкло от земной тяжести.
  
У входа в столовую его встретила Ас – золотокожая ядроид. Её волосы цвета морской волны были собраны в сложный узел, открывающий длинную шею.
– Господин Гесс, – произнесла она мелодичным голосом, звонко растягивая все гласные. – Чем я могу быть полезна?
– Я хотел бы поужинать на открытой веранде, – попросил он задумчиво, не отрывая взгляда от панорамного окна с видом на темнеющее море.
– Желаете что-то конкретное из напитков? – уточнила ядроид, грациозно склонив голову и лукаво ему улыбнувшись из-под пушистых ресниц.
– Коньяк, – ответил Гесс, чуть помедлив. – Древний напиток, земной. Он у вас был отмечен в реестре. И что-нибудь лёгкое из закусок.
Ядроид кивнула, ему широко улыбнувшись в ответ и немедленно вышла, прикосновением пальцев к стене открыв незаметный проход в сторону кухни. Проводив её пристальным взглядом, Гесс раздвинул стеклянную стену и неторопливо шагнул на площадку веранды.
Прохладный вечерний бриз тут же коснулся его разгоряченного лица, принеся с собой едва уловимый аромат морских водорослей и ночных цветов. Розоватое местное солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая океан в оттенки расплавленного золота и кровавой охры. Волны лениво накатывали на берег, оставляя кружева пены. Гесс глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этой редкой, непозволительной роскошью – тишиной и одиночеством.
Через несколько минут ядроид вернулась, неся поднос с ужином. Её шаги по деревянному настилу были бесшумны.
– Вот ваш коньяк, – произнесла она, расставляя приборы на вызывающе-пустом круглом столе. – К нему я подобрала оливки с лимоном, вяленые томаты, сырное плато. Немного земных фруктов, как вы и просили, и тёмного шоколада для десерта.
Гесс опустился в эргономичный шезлонг, наблюдая нейтральным взглядом за её движениями.
– Будут еще пожелания, господин биолог? – ядроид взмахнула ресницами и весьма недвусмысленно улыбнулась. – Я могу скрасить ваш ужин.
Гибко прогнувшись, Ас наклонилась к шезлонгу, демонстрируя весьма увесистое содержимое откровенного декольте короткого форменного комбинезона. Запах её искусственной кожи, сладковатый и химический, смешался с ароматом коньяка.
– Предпочту одиночество, – ответил Гесс, не отрывая взгляда от темнеющего горизонта. Его голос звучал ровно, но в глубине карих глаз промелькнула тень явно читаемого раздражения.
Ядроид помедлила, явно не ожидая подобного. Её соблазнительная улыбка чуть дрогнула по краям.
– Как пожелаете, господин биолог, – произнесла она, грациозно выпрямляясь, словно заводная кукла. – Если передумаете, знайте – я всегда к вашим услугам.
С этими словами она плавно развернулась и направилась к выходу с веранды, покачивая бёдрами в такт походке. Гесс проводил её усталым, равнодушным взглядом.
Снова оставшись один, он взял бокал с коньяком, ощутив прохладу хрусталя, и сделал небольшой глоток. Напиток обжег горло приятным теплом, а его терпкий, дубовый аромат смешался с соленым морским бризом, создавая причудливую, дисгармоничную симфонию запахов. Оранг закрыл глаза, позволяя усталости взять верх, и на мгновение ему показалось, что весь этот день был лишь дурным сном.
Мысли упорно возвращались к Нэрис и Макару. Несмотря на все их разногласия и противоречия, эти двое стали близки для него, как никто и никогда прежде. Их дети родились в его доме, делали свои первые шаги у него на глазах, и ему порой даже казалось, что он знает их лучше родителей. Владик с его упрямым взглядом, Мира с её смешливыми ямочками… Его сердце неловко сжалось.
И Маруся… сероглазая девочка, младшая из Авериных, беззаветно и много лет влюбленная в Гесса. Разве он мог ей ответить взаимностью? Нет. Не тогда, когда рядом с ним Нэрис. Марусин же безрассудный побег на другой край галактики с каким-то синим чудиком до сих пор отзывался странной, тупой болью в сердце глизеанца. Он помнил её глаза – такие же яркие, как у брата, но с каким-то особенным, упрямым блеском, свойственным только ей.
Гесс поднял бокал в сторону заката, наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают небо в пурпурные и индиговые тона, словно гигантский синяк.
Не пора ли задуматься о себе? Несмотря на вполне солидный по земным меркам возраст и девять браков за плечами, у него так и не появилось собственных детей. В его жизни всегда было слишком много чужих судеб, требующих его внимания, его заботы, его жертв. Видимо, такова его доля – заботиться о других, забывая о себе. Как тогда, на Глизе, когда он стоял на краю пропасти и, глядя в глаза лучшей из женщин, понимал, что должен спасти её от непоправимого шага, пусть даже ценой собственных чувств и будущего счастья. Правда, как всегда, оказалась горькой.
Звуки, доносившиеся из открытого окна спальни супругов – сдавленный смех, приглушенный стон, – словно специально напоминали о том, чего у него нет и не будет. Громкие женские вздохи и низкие стоны Макара, сплетающиеся с настойчивым шумом прибоя. Он невольно представил на месте Макара себя… Странное, запрещённое чувство – одновременно и болезненно-острое, и притягательное. “Интересно, как бы всё сложилось, если бы…”
Нет.
Гесс не притронулся к ужину. Сделав последний глоток коньяка, ощутив его огненную дорожку в груди, он отставил бокал и поднялся. Достаточно малодушных самокопаний и несбыточных фантазий. Решение было им принято. И, судя по происходящему за стеной, он опять не ошибся ни в чём. Они нужны друг другу. А он… он нужен им обоим именно таким. Стражем. Другом. Запасным вариантом.
Спальня встретила Гесса таинственным полумраком и прохладной свежестью ароматизированного воздуха. Шагнув под струи курортного душа, он уперся ладонями в гладкую, прохладную стену, опустил гладко выбритую голову и разрешил себе наконец-то забыться. Брызнувшая упругими, горячими струями вода смешивалась с невесомой взвесью светящихся нанокристаллов, щекочущих кожу. Массажные форсунки, встроенные в стены, нежно, почти любовно массировали каждую уставшую мышцу, каждую зажатую связку.
Боль и усталость словно стекли с Гесса вместе с водой, унося в слив тяжесть дня. Выйдя из душа разгоряченным и мокрым, он даже не стал утруждать себя сушкой – голым рухнул на гладкие, шелковисто-прохладные простыни огромной прозрачной кровати. Подняв взгляд к потолку, он обнаружил, что над головой раскинулся огромный живой аквариум, где кружили в причудливом танце ярко фосфоресцирующие карпомедузы, похожие на хрустальные колокольчики, и серебристые рыбы-дракониды с длинными, причудливо переливающимися крыльями. Их мерцающие силуэты создавали на потолке причудливые, подвижные узоры, гипнотизируя усталый взгляд.
Утомлённый размышлениями, он лежал и бессмысленно пялился на рукотворное великолепие. Окно спальни было плотно закрыто, и никакие тревожные звуки не нарушали спокойную тишину ночи. Только шум моря, вечный и убаюкивающий.
Медленно прикрывая глаза, он соскальзывал в долгожданную дрему, когда вдруг заметил легкое движение у двери – едва уловимый скользящий звук. Ни на миг не задумываясь, молниеносно скатился с кровати, и в один длинный, тягучий прыжок оказался у входа, блокируя его своей массой.
  
Навстречу ему плавно выступила сереброкожая Ия. С огромным трудом удержавшись от пары-другой выразительных, но нецензурных эпитетов, Гесс отступил на шаг, красноречиво глядя на незваную гостью сквозь полумрак.