"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Я помялся.
– Иосиф Виссарионович, в Петрограде свержение правительства Керенского прошло без особых эксцессов. Если не считать эксцессом разгром винных подвалов Зимнего дворца и грандиозную пьянку этак на сотен пять персон. Жертв было мало.
Вот в Москве дело дошло до уличных боев. Там были большие потери. А в общем и целом к началу революции выяснилось, что правительство Керенского уже настолько всем осточертело, что, за небольшим исключением, сражаться за него и умирать никому не хотелось. Но последующая за ней Гражданская война повлекла многомиллионные жертвы.
  
Сталин задумался, потом улыбнулся и налил нам с Ириной по полстакана вина. Потом он, посмотрев на красное вино в стакане, сказал:
– Товарищи, давайте выпьем за то, чтобы на этот раз, с вашей помощью, в России все обошлось малой кровью, а лучше совсем без нее, и нам не пришлось воевать со своими соотечественниками на радость европейским капиталистам. Лучше строить, чем разрушать, лучше улыбаться, чем плакать, лучше любить, чем ненавидеть. За нашу Советскую власть…
И мы выпили вместе со Сталиным.
12 октября (29 сентября) 1917 года. Петроград, Суворовский проспект, дом 48
Капитан Александр Васильевич Тамбовцев
После того как весь тираж нашего вечернего номера был напечатан, сфальцован и упакован в пачки, мы решили немного отдохнуть и перекусить. Сразу скажу, несколько пачек с газетами, на самой верхней из которых Сталин поставил свой автограф, ждали оказии, чтобы отправиться на эскадру. Если бы удалось переправить одну такую газетку в наш XXI век, у публики был бы шок и когнитивный диссонанс.
Для принятия пищи товарищ Сталин предложил нам отправиться на 10-ю Рождественскую, к Аллилуевым, а я – на Суворовский, где расположились наши бойцы. Мы решили начать с Суворовского. Во-первых, надо было узнать, не поступила ли новая информация от адмирала Ларионова, а во-вторых, необходимо было переговорить со Сталиным с глазу на глаз. Это можно было сделать лишь на Суворовском – в квартире Аллилуева было слишком много людей, которым не стоило знать ни о нашем иновременном происхождении, ни об уже произошедшем перевороте. А то желающих во власть много, набегут – замучаешься их отшивать. А ведь у каждого из них в голове свои тараканы – хорошо, если их фантазии продвигаются не далее национализации всех женщин.
Мы вышли на улицу. Толпа у входа в типографию уже рассосалась. Все желающие купить спецномер уже купили его, и теперь на Шпалерной и Кавалергардской кучками стояли люди, читающие вслух «Рабочий путь» и тут же, наподобие пикейных жилетов из «Золотого теленка», обсуждали подробности сражения в Моонзунде.
Мы отпустили караул волынцев, стоявший в оцеплении и обеспечивавший нашу безопасность, и броневики. В благодарность мы дали и тем и другим по пачке нашего спецвыпуска. Солдаты, забросив винтовки на плечо, гурьбой побрели по Шпалерной. А броневики, окутавшись черным дымом, потарахтели в сторону Смольного.
Ну а мы со Сталиным, Ириной и штабс-капитаном Якшичем, который все это время тихонечко сидел на стульчике в типографии, наблюдая за нашей работой, забрались в «Руссо-Балт» и поехали на Суворовский. Сержант Кукушкин вместе со своими орлами загрузился в прикомандированный генералом Потаповым грузовичок и запылил за нами следом.
На Суворовском наши «мышки», как оказалось, не теряли время даром. Они успели сбегать на находящийся неподалеку Мальцевский рынок и выменять на пару газовых зажигалок кое-что из продуктов. Сюда же добавили несколько банок из сухпая… В общем, к нашему приходу поздний обед, или уже ранний ужин, был готов.
Сержант Свиридов принял с «Кузнецова» несколько радиограмм. Я быстро их прочитал. Переговоры с Дзержинским, Бонч-Бруевичем и примкнувшим к ним адмиралом Пилкиным шли успешно. Виктор Сергеевич сумел их убедить в том, что альтернативы большевикам нет и в настоящее время не предвидится.
За истекшее время наши самолеты успели совершить по несколько налетов на Либаву и другие порты Балтики. Уничтожены портовые сооружения, базы авиации, станция германских цеппелинов, командные центры противника. В Либаве, Данциге и Кенигсберге в портах горят угольные склады. Авиабомбы ЗАБ-500 ТШ – это страшная сила. Тот, кто их выдумал, был настоящим пироманьяком. Даже если немецкое командование и вернет линкоры в восточную часть Балтики, то их совершенно нечем будет бункеровать.
Судя по перехваченным немецким телеграммам, среди высшего сухопутного и морского командования нарастает паника. Сам кайзер, находящийся в своей ставке в Кройцнахе, вызвал к себе ушедшего в отставку в марте прошлого года Альфреда фон Тирпица. Возможно, что Вильгельм, учитывая пророссийские взгляды гросс-адмирала, предложит ему пост канцлера и даст полномочия на ведение переговоров с Россией о заключении сепаратного мира.
Обо всем этом я сообщил Сталину. Тот немного подумал и неожиданно предложил перекусить, напомнив римскую пословицу: Satur venter non studet libenter, что в переводе на язык наших родных осин означает: «Пустое брюхо к ученью глухо».
– Давайте поедим, Александр Васильевич, – сказал он, – а уж потом, не спеша, с чувством, с толком и расстановкой поговорим о наших насущных делах.
Я вспомнил, что Сталин на ногах уже вторые сутки и почти ничего не ел. Поэтому не стал возражать и вместе со всеми отправился в столовую…
После принятия пищи все курящие дружно направились отравлять атмосферу. Сталин ушел вместе со всеми. Под курительную использовали маленькую комнатку, в которой, по всей видимости, раньше жила прислуга. А я стал прикидывать, как начать с будущим вождем обсуждение самого щекотливого вопроса – о власти. Вообще-то, у меня был в ноутбуке записан небольшой документальный фильм о том, как проистекала борьба внутри партии большевиков в период с 1917 по 1934 год. Я решил показать его Сталину. Пусть смотрит, размышляет. Если что еще спросит – подскажу.
Иосиф Виссарионович пришел из курилки довольный и провонявший табачным дымом.
– Ох, и веселые у вас ребята, Александр Васильевич, – сказал он мне, приглаживая усы. – Хотя по моим догадкам, – сказал Сталин уже серьезным голосом, – бойцы они первоклассные, прошли, что называется, огонь, воду и медные трубы. Наверное, пришлось им у вас повоевать?
– Да, люди обстрелянные, проверенные, – ответил я. – И пороху они понюхали вдоволь. К сожалению, и в нашем времени приходится стрелять и убивать.
– Значит, не получилось ни у нас, ни у вас обойтись без стрельбы и насилия, – печально сказал Сталин, – а ведь мы мечтали, что с переходом мира к социализму больше никогда на свете не будет войн. Несовершенное все же существо – человек… Вы согласны со мной, Александр Васильевич?
– Полностью согласен с вами, Иосиф Виссарионович, – ответил я, – только дело, скорее, не в несовершенстве человека вообще, а в том, что слишком многие порочные по натуре люди пытаются дорваться до управления государством. И дорвавшись, они в борьбе за власть льют кровь людскую потоками, даже реками.
– Да, вопрос власти, наверное, один из самых важных в политике, – осторожно сказал Сталин, – как в вашем времени все обстояло? Ну, в общем, после того как победила революция и был низложен Керенский.
– Иосиф Виссарионович, – я посмотрел ему прямо в глаза, – мы предполагали, что вы зададите нам подобный вопрос и подготовили для вас небольшой фильм, посмотрев который, вы многое поймете. Я сейчас включу аппарат для просмотра фильма – у нас он называется ноутбук – и выйду, чтобы вам не мешать. Вы посмотрите его. Когда же я вернусь, то можете задавать мне какие угодно вопросы.
Настроив ноутбук, я щелкнул мышкой, запустив фильм и развернув его экраном к Сталину, и вышел к радистам. У них я выяснил, что известие о том, что Керенский готов передать власть большевикам, уже доложено адмиралу Ларионову и участникам совещания. Реакция самая различная: Дзержинский доволен, кажется, его аналитический мозг срисовал картинку и оценил красоту игры. Теперь нам с ним будет легче сотрудничать. Генерал Бонч-Бруевич сразу же стал прикидывать расклад политических сил, а контр-адмирал Пилкин глубоко задумался, впрочем, пока воздержавшись от комментариев. Но особых эмоций это известие ни у кого из них не вызвало. Может быть, потому, что «Главноуговаривающий» у всех уже сидел в печенках. Пусть думают. Самое интересное начнется завтра.