Скорость. Назад в СССР 3 (СИ)

Такой даже если и полюбит, всегда будет на стороне запасных баб иметь, в прямом и переносном смысле.
Понимаю, что взмокла спина. Я так никогда раньше не рисковал.
На самом деле, я был на волосок от того, чтобы улететь с поворота и разбиться.
Ругаю немного себя за беспечность, самую малость. Потому что душу медом заполняет понимание, что я только что прошел свой самый опасный поворот.
  
Это ощущение — когда чувствуешь, что ты рискнул и избежал непоправимого, ты все еще за рулем, слаще самого изысканного шоколада или что там любит человек.
Человеку трудно объяснить, когда ты, как канатоходец прошел по невидимой леске над пропастью.
Такое может дать только Скорость. Но и убить она тоже может. Легко, как два пальца об асфальт.
За удовольствия надо платить? Всегда. Закон жизни?
Нет ответа. Мысли возвращаются на трассу. Мне нужна предельная концентрация.
Соединение концентрации с интуицией дают гонщику крылья.
Физика, геометрия, расчет и умение водить дают победу.
Я уже разметил себе трассу на прошлых тренировках.
Стенограмма в голове. Сейчас меня не волнует, знает ли Гарик трассу, также хорошо, как и я.
Главное, удержать концентрацию. Поменьше мыслей. Финишная прямая. Пролетаю мимо финиша и начинаю тормозить. По раскрытому рту и озадаченному виду Славика понимаю, что превзошел себя.
Интересное за сколько прошел? В прошлый раз было в районе пятидесяти пяти.
Рядом со Славой знакомые гонщики, когда Сокол возвращается на стартовую площадку, они приветствуют меня возгласами.
Слава молча тычет мне секундомером в лицо. На нем застыла цифра в пятьдесят две и четыре десятых секунды.
Ого, похоже, что я побил рекорд трассы в группе А-2, седьмом классе. Это классификация федерации для машин объемом до 1300 кубиков.
Уступив место за рулем Гарику, спрашиваю:
— Секундомер исправен? Ты вовремя нажал?
— Конечно. Ты что по воздуху, как вертолет, летел?
— Только по асфальту.
К нам подошел один из знакомых, улыбаясь во весь рот. Я протянул ему «краба». Мы пожали друг другу руки.
— Саня, что ты вчера пил? Я тоже так хочу. Это точно Жигуль, а не Эстония?
— Здорово, Володь.
Это был парень из московских ДОСААФовцев. Он имел в виду спортивный болид советской гоночной Формулы «Восток».
Мы познакомились с ним в Риге, они занимали соседний бокс и периодически бегали к нам за инструментом.
— Здравствуйте, Александра, — Володя Пасконов слегка поклонился девушке и улыбнулся.
Саша ответила легким кивком и встречной улыбкой. Ей с трудом удавалось сдерживать волнение. Ведь так быстро на полигоне еще никто не ездил.
Ну теперь посмотрим на твоего баклана, Александра. Сами напросились, я не хотел его позорить. Так уж вышло.
Володя поздоровался со Славой и Глебом.
— А че, правда, рекорд или они тебя подкалывают? — Глеб вытаращил на меня глаза.
— Глеб, подкалывают. Рекорд — это когда всё официально, судьи, комиссия, всё такое. А это так — случайность.
— Ну не скажи, Сань, смотри вон парни, как на тебя смотрят. Теперь на тренировках все будут твой прогон вспоминать, — не согласился Володя.
Группа механиков и гонщиков помахала мне рукой, некоторые показали большой палец, направленный вверх.
Я снова посмотрел на Сашу, она с улыбкой смотрела на трассу. Молодец. Держится.
Только то, что она переминалась с ноги на ногу, выдавало ее беспокойство.
Гарика все не было. Он показался вдалеке, когда секундная стрелка преодолела деление в шестьдесят секунд.
Слава вздохнул и тихо произнес.
— Ну может быть, оно и к лучшему.
— Не может быть, а стопудово к лучшему, — уверенно поправил я своего друга и коллегу по команде.
Сокол пересек финиш на отметке в минуту одиннадцать.
— И все же зря ты так с ним, Каменев. Я его сюда притащила, потому что хотела, как лучше.
— Оно и получилось, как лучше, Саш. Желаю счастья и долгих лет совместной жизни.
— Каменев, ты ревнуешь? Не верю своим глазам. Я думала у тебя «первым делом самолеты», а до девушек тебе нет дела.
До сих пор кусается, кобра. До чего же она хороша.
— Ну я-то ладно, а ты-то?
— А что я?
— Сказала, завязываешь с автоспортом, а сама вот…
— Это и есть финал моего расставания с автоспортом.
— Как это?
— А вот так. Думать не пробовал?
Я по своему обыкновению ничего не ответил, ожидая продолжения
— Дуралей ты, Саня. Это мой покупатель. Зря вы его отбрили. Есть люди, которые готовы покупать хорошие машины. Гарик их выкупает и перепродает. У него много клиентов. Пока у вас нет денег, вы могли бы готовить машины к продаже.
— И Сокола тоже перепродает?
У меня мелькнула шальная мысль.
— Уже. Уже продал, завтра отгонит машину в Ленинград.
— Жаль, я бы взял. Нет, Каменев, я тебе еще в тот раз сказала, что продала машину. Да и денег у тебя на нее нет.
Я покачала головой в знак согласия.
Честно говоря, после того как в ней поездил Щербаков, мне больше не хотелось иметь эту прекрасную спортивную машину.
Наверно, гоночная машина для меня сродни женщине. Или только мне или никому.
Гарик к этому моменту подъехал и вышел из машины. Вся его спесь с него слетела. Но моя неприязнь никуда не делась.
— Я так понимаю, что обогнать тебя мне не удалось?
Отвечаю подчеркнуто вежливо, исключительно на «вы».
— Вы все правильно понимаете, любезнейший.
  
Глава 17
 
Гарик к этому моменту подъехал и вышел из машины. Вся его спесь с него слетела. Но моя неприязнь никуда не делась.
— Я так понимаю, что обогнать тебя мне не удалось?
Отвечаю подчеркнуто вежливо, исключительно на «вы».
— Вы все правильно понимаете, любезнейший.
* * *
— Может, все же поговорим? Не обязательно сегодня. Я признаю, что ты лучший гонщик на треке.
Какая грубая лесть. К моей неприязни прибавилось непонимание.
Я не нашелся что ответить. Саша стояла и будто ждала, что я оценю ее старания. А я не мог разобраться, чего здесь было больше: желания отомстить мне или стремления помочь.
К моему счастью, ситуацию разрядил Глеб:
— Саш, можно я круг сделаю? Всего один.
Я посмотрел в его сторону. Его глаза, полные надежды на благополучный исход его просьбы, искрились улыбкой.
Мне не хотелось, чтобы он садился за руль, но я неожиданно для себя ответил:
— Я не возражаю, но машина не моя, тебе нужно договариваться с хозяевами.
Он тут же обернулся к Саше:
— Можно? Можно я всего один круг проеду?
Девушка кивнула в сторону своего спутника. Тогда Глеб переметнулся на него.
— Я очень аккуратно, вы не переживайте. Я ездил на треках в Омске. Я из команды омского ДОСААФ.
Видимо, желание попробовать убедить меня еще раз было настолько сильным, что Гарик решил рискнуть машиной и доверить ее незнакомому человеку.
Я задумался, да неужели мы и наши возможности ему настолько необходимы, что он готов пожертвовать проданным товаром.
Никто в здравом уме не даст ездить на уже проданной машине парнишке, которого никто не знает, как гонщика.
Понадеявшись на то, что Щербаков откажет, я вернулся к Волге.
Слава снова ковырялся под капотом. Но краем глаза я увидел приближающегося Глеба:
— Можно я твой шлем возьму? Мне разрешили проехать один круг.
Я кивком показал, что не возражаю. Шлем лежал на сидении Волги.
— Сань, можно еще малюсенькую просьбу?
— Какую?
— Засеки время на секундомере, по-братски. Интересно же…
Я молча отделился от крыла Волги, подошел к Славе с другой стороны.
— Слав, дай секундомер.
Руки Славы были вымазаны гарью и остатками масла, поэтому он подставил свой нагрудный карман.
  
Тесемка хронометра все еще была перекинута через шею нашего механика. Он был убран в карман с накладным языком, застегнутым на пуговицы.