Скорость. Назад в СССР 3 (СИ)

— Тоже хотят все контролировать вплоть до чехлов?
— Ага.Эти намного жестче. И видать, что кто-то их прикрывает.
— С чего ты взял?
— Юлька сказала, что поступила негласная команда их не трогать. Вроде как они ментам помогают от кутаисских в Южном Порту избавиться.
— И как успешно помогли?
— Да, там парочка к новым хозяевам перекочевала. Есть там такой Ваха.
При упоминании этого имени снова заговорил внутренний голос, который долго молчал. Тот самый, что подсказывал, как заходить в повороты на Бикерниеки.
  
«Спроси, что за Ваха».
— А этот Ваха тоже из Кутаиси?
— Да, кажется нет. Кто их разберет. Этот вроде из Махачкалы. Но я не уверен.
— А как он выглядит? Я его видел?
— Хрен знает, может и видел в первый день нашего знакомства, когда они толпой навалили, помнишь на Победе фары побили.
— Помню, как не помнить.
— Он рыжий такой.
— С бородой?
— Нет. По-моему, без бороды. Он вообще еще совсем молодой.
— Ну бывают молодые посерьезней сстаршаков. Он у Махарадзе кем был?
— Да хрен его знает, я в их системе не очень шарю, кем-то вроде посыльного, на побегушках.
— Ладно, будем вместе увидишь его, покаж мне.
— Хорошо, а он тебе зачем?
— Что-то подсказывает мне, что у меня с ним будут проблемы?
Серега посмотрел на меня недоверчиво.
— У тебя? Ты же его даже в лицо не знаешь, сам говоришь.
— Я другого Ваху знаю, хочу понять тот ли это тип.
Он вздохнул.
— Ладно, я, конечно, их не боюсь, мне по-барабану, но лучше с ними не пересекаться, идти параллельным курсом.
— Само собой. Но ты видел с кутаисскими, они сами так и лезут в нашу жизнь.
— Эти другие. Чувствую, что эти новые еще попьют всем кровушки.
— Так вроде же свои? Раз менты их прикрывают.
— На ментов надежды нет. Придется рассчитывать только на свои силы.
— Все так плохо?
— Поживем, увидим. Что там твоя Саша, увиделся с ней?
Серега знал почти все подробности соревнований в Латвии. Но ждал рассказа о нашей встрече.
— Увиделся.
— Что так грустно? Выше нос!
— Похоже, что дала отворот-поворот.
— В смысле? С чего ты взял? Расскажи.
— В прямом смысле. Саша сказала, что завязывает с гонками и со мной тоже. Особо нечего рассказывать.
— Не может быть, она же прям горела делом отца.
— Выходит, что горела до тех пор, пока Давид не доигрался. Хотела доказать, обогнать на трассе. Уделать, опозорить.
Я не стал ему рассказывать о своих подозрениях.
— Так и сказала?
— Примерно, но дала понять, что все наши гонки в гробу видала, тачку отцовскую продала. Даже нам не предложила.
— Странно.
— Вот и я так же думаю.
— Давно хотел спросить, как там пацан?
— Генка у Марго. Я перед Ригой никак не мог дозвониться, как приехал сразу к ним. Оказалось, что она на даче у родаков.
— И что? Они нашли язык?
— Нашли, но вот у меня с Марго не клеиться.
— Почему?
— Мне кажется, что она решила меня подставить. Задница там полная.
— Расскажешь, может ты просто не так понял?
— Ага, не так понял. Я все так понял. Она меня подписывала на работу сексотом в КГБ.
— А ты?
* * *
Сразу после приезда домой я первым делом дозвонился до Марго.
— Алло, — услышал я трубке знакомый голос поэтессы.
— Привет, Марго у тебя все хорошо? Я уже собирался тебя в розыск подавать! Звонил всю прошлую неделю!
Ее голос звучал вполне уверенно.
— Успокойся Саш, все у нас в порядке. Мы с Геной на даче у родителей.
— Я уже черти что подумал.
— Да все у нас хорошо! Не переживай. Я тебе сама звонила, но я же знаю, что ты на соревнования уехал. Я вернулась за теплыми вещами, не ожидала, что в Подмосковье будет так прохладно. Хорошо, что ты сейчас позвонил. Как выступил?
— Первое место.
— Так ты теперь у нас чемпион?
— Нет, пока нет.
— Ну ничего, все впереди. Я почему-то была уверена, что ты выиграешь эту гонку в Риге. Ты будешь чемпионом, если захочешь. В тебе чувствуется сила.
— Да? Спасибо. Как там Гена. Как он себя ведет?
— Вполне сносно. Но его нужно постоянно контролировать. Ты, вот что. Давай-ка, приезжай завтра к нам на дачу, пообщаешься с ним, и мы с тобой переговорим о будущем. По телефону долго объяснять. Сможешь?
Я подумал, что стоит съездить. «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе», как говориться. Мне нужно понять имеет ли Марго отношение к синдикату.
— Сколько ехать на электричке?
— С Казанского минут сорок. Я тебя встречу на станции.
— Там будем только мы? Я, ты и Генка?
— Нет, у меня там сейчас родня и друзья живут, я с ними Генку оставила. У нас каждый август и сентябрь полно гостей на даче.
* * *
Выйдя к оговоренному времени на одной из подмосковных станций, я с пакетами и подарками сошел с платформы на небольшую привокзальную площадь.
В выходной день здесь было многолюдно. Марго, как и обещала встречала меня у станции. Она потребовала следовать за ней и не отставать.
Я рассматривал ее фигуру, энергично шагающую впереди, пробираясь через толпу в длинной юбке. Она выглядела, как мать семейства без своего выводка.
Я же в своих джинсах и серой почти вратарской кепке, надвинутой слегка набок двигался чуть позади Марго, нагруженного сумками и пакетами.
Среди прочего в сумках лежали купленные московские буханки свежеиспеченного хлеба. Марго попросила меня купить.
Как ни странно, в тот день было необычно солнечно, даже жарко.
А тут еще и от сумок обдавало хлебным теплом. Мы сели в местный автобус.
Марго заговорила со мной о команданте Че Гевара, который в двадцать шесть лет присоединился к кубинскому подполью и стал героем всей Латинской Америки.
Быстро став правой рукой Фиделя Кастро, который, кстати, был тут совсем недалеко в Подмосковье в 1963 году, он сражался плечом к плечу кубинскими партизанами -революционерами свергал режим диктаторра Батиста.
В тридцать два года успел побывать на посту министра сельского хозяйства, министра промышленности. Затем воевал в Африке, снова в Латинской Америке.
Он делал это очень успешно.
«Не было человека, которого ЦРУ боялось бы больше, чем Че Гевару, потому что он имел возможности и харизму, необходимые, чтобы направить борьбу против политических репрессий традиционных иерархий во власти в странах Латинской Америки», говорил беглый агент ЦРУ, Фил Эйджи.
Че Гевара успешно воюет до тех пор, пока в Боливии его не предает его друг и соратник, художник Сиро Бустос. В возрасте тридцати девяти лет Че Гевару расстреливают, а тело выставляют на всеобщее обозрение.
Потом боливийские солдаты вместе с американскими офицерами из «зелёных беретов», прошедших школу контрпартизанских действий во Вьетнаме, пленили и позже,через пару дней, расстреляли Че.
Я читал про команданте, но Марго знала о нем неизменно больше.
Ведь ее родители были дипломатами в Латинской Америке. О нее я узнал, что команданте был у них дома в гостях. И она видела его вживую во время визита в 62-ом году.
Она не грустила, но рассказывала мне о нем с чрезвычайной теплотой и улыбкой на лице.
Мне показалось, что она влюблена в него, как девочки влюбляются в карточки киноактеров, а потом забывают об этом.
Но в отличии от них Марго так и не смогла избавиться от своего чувства к великому революционеру, которого боялись США.
А миллионы людей от мала до велика по всему миру любили его за отвагу и готовность отдать себя и свою жизнь делу революции.
Сначала мне подумалось, что молодая женщина влюбленная в легенду никак не может быть частью, а тем более высокопоставленным заправилой синдиката.
  
— Знаешь почему я тебе рассказываю про команданте?
— Почему?
— Я чувствую что у тебя такое же сердце. Ты полон энергии, способной перевернуть мир.
Я попробовал представить себя в роли революционера. Конечно, моему мальчишескому самолюбию это льстило. И вроде Марго говорила искренне.