Последний реанорец. Том V (СИ)

— Да как ты… смеешь! Простолюдин! Невоспитанный хам и мужлан! ‒ взбешенно прошипела Валуа. ‒ За эти слова тебя бы уже казн…
— Да! Да! ДА! СРАЖЕНИЮ БЫТЬ! ‒ заревел, что было сил ведущий маг, мчась стремглав к центру арены, между делом прервав изливающийся поток слов Селены, а глаза самого одарённого в любой момент грозились вывалиться из орбит от нахлынувшего возбуждения. ‒ Уважаемая публика! Достопочтенный императоры дали своё согласие на битву двое против одного! Нас ждёт первое подобное сражение! ПЕРВОЕ!!! Жестокая и зрелищная битва трёх уникумов! Доселе такого еще не было! Поэтому поприветствуйте чемпиона прошлого столпового магинария! Оттона Габсбурга-Австрийского!
А облегченный выдох после его слов сам по себе сорвался с моих губ.
Всего на долю секунды над Колизеем вновь повила тишина, но в следующий миг та была разрушена пронзительными воплями и криками невиданного ранее экстаза.
— Не знаю, чем ты думал, смерд, когда решил сморозить такую чушь, но ты поплатишься за своё высокомерие! ‒ холодно отчеканил белобрысый хмырь, мгновенно оказавшись подле Селены, под неутихающий гул толпы. ‒ Сегодня ты познаешь лишь позор и унижение!
В то время сама девушка показал лёгкое смятение на лице и с удивлением воззрилась на вип-ложи правителей, а после и на меня.
Неужели, о чем-то догадалась? Умна. Этого у неё не отнимешь! Жаль, что уже поздно.
— Стой, Оттон, что-то не так… не торопись, это странно, не требуй договора жиз… ‒ тихо высказалась Валуа, но парню было плевать, тот уже набрал в лёгкие воздуха и что было сил громко заявил.
— Австро-Венгерская империя требует договор жизни и смерти! ‒ самодовольно заявил Австрийский, насмешливо глядя на меня. ‒ Прими, если посмеешь и, если не боишься сдохнуть самой жалкой смертью!
Трепещи Ракуима! Какие же вы… Идиоты!
После услышанного, тело и разум почти моментально перешли в боевое состояние, даже боль утихла, а на губах образовалась широкая и до невозможно кровожадная улыбка.
— Российская Империя… ‒ и ухмылка моя уже походила на оскал. ‒ Принимает договор! Клянусь Катаклизмом!
— МАТЕРЬ БОЖЬЯ! ВЫ ЭТО СЛЫШАЛИ?! СЛЫШАЛИ?! ‒ надрывался маг, не переставая вопить, но его было сложно разобрать из-за полного безумия, творящегося на трибунах.
Народ после услышанного бесновался как умалишенный.
— КРОВАВЫЙ ЛАЗАРЬ ДАЛ ДОБРО НА ПРОВЕДЕНИЕ СМЕРТЕЛЬНОЙ СХВАТКИ СРАЗУ С ДВУМЯ СТОЛПАМИ! ЭТО ВЕДЬ ПОЛНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ! НАСКОЛЬКО БЕЗУМЕН ЭТОТ РУССКИЙ ПАРЕНЬ?! НЕУЖЕЛИ ОН НЕ БОИТЬСЯ СМЕРТИ?!
— Оттон, ты идиот! ‒ прошипела с тревогой в голосе Валуа, не сводя с меня холодного взгляда. ‒ Я ведь говорила не торопиться, но сейчас уже поздно…
Поздно. Уже поздно. Тут она права.
— Поздно, девочка, поздно, ‒ прошептал я одними губами, а после с довольным видом рукой указал на трибуны. ‒ Считайте эти возгласы, своей поминальной панихидой.
Всего за долю мгновения довольство на лице Габсбурга испарилось, а личико Селены лишь сильнее напряглось. Оба уникума уже было открыли рот, чтобы, что-то произнести в ответ, но ведущий маг не дал им этого сделать. Прозрачно-матовый барьер за секунды покрыл весь Колизей, даже крик толпы стал приглушенным.
— А теперь нас ждёт битва двое против одного! Андабат прошлого столпового магинария и Белая Молния Французской Империи против Безумного Кровавого Лазаря! Иииии… Да пусть начнется эта замечательная битва! К БОЮ!!!
Перед тем как разорвать дистанцию пришлось бросить очередной взгляд на ложу Потёмкина и Трубецкого, однако всё осталось всё также, и внутренне тяжело вдохнув, вновь переключился на своих противников.
Видит Бездна, притворяться мне приходиться для дела, а не шутки ради. Надеюсь, она поймет меня.
Как объяснила Острожская, непонятная бурда, которую мне пришлось выпить, на пару суток поражает каналы мага и достучаться до резерва в таком состоянии невероятно трудно. Вот только перекрыть весь доступ к магии может лишь платина-палладий, а этот токсин затрудняет обращение где-то на восемьдесят-восемьдесят пять процентов. Значит, придется использовать около двадцати процентов резерва и всю мощь силы духа с эфиром.
 
— Хватит, Селена, возьми себя в руки. Время размышлений прошло, ‒ холодно процедил Оттон, вынимая из ножен туманного цвета фламберг, пока пурпурное сияние силы духа окутывало парня с ног до головы. ‒ Пора прикончить эту никчемную грязь. Он допрыгался и отжил своё!
После слов Габсбурга на лице девушки еще были видны сомнения, но миг спустя та прикрыла веки и глубоко вдохнула, а открыв глаза, взор её полностью переменился и ужесточился.
— Ты прав! Пора с этим заканчивать! ‒ тихо прошипела та, обнажая одновременно артефактную рапиру и дагу, а миг спустя магическая и духовная аура девушки скакнула к своему пределу. ‒ Не знаю, что он задумал, но ему… не выстоять против двоих.
— Вперед! ‒ расплылся я в широкой ухмылке, медленно вынимая из ножен джады, лезвия которых моментально вспыхнули тёмно-багровым свечением, а ауру молнии пришлось нормализовать на двадцати процентах силы, в то время как дух мгновенно скакнул к своему возможному пределу. ‒ Чтобы вам отребьям было не так обидно, дядя Зеантар с вами поиграет.
Покажись алая дрянь…
Плащ алой молнии Реанора…
После моих слов на лицах обоих промелькнуло не прикрытое раздражение, но те смолчали, а миг спустя с громким шипением часть арены была затянута густым туманом Габсбурга, прямо у меня на глазах тот стал формировать десятки своих копий, что были неотличимы от реального, и в то же мгновение звук шипения был разрезан стрекочущим ударом молнии и белесой вспышкой, что озарила всю арену.
Вот только вместо ожидаемого лобового столкновения в атаку пошли туманные клоны Оттона, но на ряду с этим, подобно копьям света херувимов, с неба стали пикировать разряды синей молнии в виде огромных стрел.
В момент своего молниеносного перемещения Селена сменила своё оружие на призванный лук, что был сотворён из самой трескучей стихии, как и моё громовое копьё.
Клоны Австрийского атаковали единым фронтом. Каждый Оттон нёс в себе частицу силы хозяина. Даже атаки их было не отличить от реального, правда они были на порядок слабее, но даже так я понимал, почему неподготовленному противнику ничем хорошим это не сулило. Они просто брали числом. А вкупе с тем, что нападали они безостановочно, и постоянный разрушительный град стрел Валуа, что стал методично уничтожать покрытие арены и сыпал тот без какой-либо остановки, то сражаться в таких условиях приходилось в скупой манере.
В паре они работали весьма слаженно.
Нужно было не только уклоняться и ускользать от вездесущих стрел, но и параллельно уничтожать клонов. Касания архата и поступь хаосита работали бесперебойно и на своём пределе, на каждого клона приходилось трать по два-три удара, в редких случаях четыре, поэтому темп боя с самого начала пробил потолок моих предыдущих схваток, за исключением боя с Веймином.
Вуаль с самого начала оказалась под жесткой бомбардировкой, так или иначе приходилось принимать часть стрел на выставленную защиту, отчего та медленно таяла и истончалась на глазах, а момент спустя откуда-то сзади пришелся сокрушительный удар фламберга настоящего Оттона. Парень вынырнул из собственного окружающего нас тумана и строя клонов, подобно рыбине и тут же скрылся в гуще копий.
— Жалкое зрелище! ‒ раздался тихий тон Габсбурга.
Щит рухнул, на спине почти сразу почувствовал прилив резкой боли и смог ощутить, как по коже заструилась свежая реанорская кровь.
— ЧТО ЗА НЕВЕРОЯТНАЯ БИТВА! ‒ заорал яростно маг, под вопли толпы. ‒ Кровавый Лазарь ранен! Нежели столп Российской Империи переоценил себя?!
— Я разочарована. Видимо, ошиблась в тебе, ‒ тихо добавила Валуа, сквозь непроглядный туман, продолжая свои беспрерывные атаки. ‒ Ожидала большего…
С каждым разом напор столпов увеличивался и всё чаще приходилось обновлять вуаль, но Оттону хватало двух-трёх различных ударов, нанесенных из рядов туманных клонов, чтобы свести на нет всю выставленную защиту, а раны на теле лишь с каждой секундой увеличивались и продолжали множится. К тому же стрелы Селены сыпались теперь не только с неба. Мелкая пигалица стала атаковать меня с разных углов, перемещаясь по всей арене, но перед этим заблаговременно пыталась меня ослепить. Часть стрел несли в себе силу её молнии, а часть были лишь для моей дезориентации.