Развод. Сквозь боль и страх (СИ)

— Что у меня было? — Мне тяжело было рассмотреть рану на животе, но по ощущениям она была очень большой.
— А что Вы помните? — Теперь его сосредоточенный взгляд опять сканировал мое лицо.
Мне не очень хотелось рассказывать ему о том, что произошло.
Я пока не знаю, что буду делать после того, как меня выпишут. Но твердо знала одно: к Виктору я не вернусь.
Как мне убежать от него, я пока не решила. Но я обязательно что-нибудь придумаю.
  
— Практически ничего не помню, — без зазрения совести солгала, но по вскинутой брове и скептическому выражению его лица, я поняла, что мне не поверили. Ну и ладно, больно надо. — Ответьте на мой вопрос, пожалуйста.
— Вчера вечером Вы поступили к нам с ножевым ранением. Я Вас оперировал, у Вас была задета печень, и Вы потеряли много крови.
— Кто меня привез в больницу?
— Ваш муж, — на этом слове взгляд врача стал еще более внимательным и цепким.
Он что-то знает или догадывается?
— А где сейчас мой муж? — нужно знать, чего мне опасаться.
— Как только я вызвал полицию, он уехал.
Владислав Дмитриевич, наверное, подумал, что тот испугался. Но я точно знаю, что этот человек не боится никого и ничего. Он всегда выходит сухим из воды.
— А полиция что? — решила все-таки уточнить я.
— Ждут, пока Вы очнетесь и сможете дать показания. — и я поняла, что мои рассуждения оказались верными, моему мужу ничего не грозит. Я уверена в том, что мои показания могут обернуться против меня в двойном размере.
Поэтому мне лучше молчать. В таком случае у меня остается один единственный выход — это бежать!
  
Глава 11. Влад
 
— Боюсь, мне нечего им сказать, — отводит глаза.
Глупая девчонка!
Вижу прекрасно, что лжет. Но кто я такой, чтобы указывать ей на это? Почему она покрывает этого мудака? Любит? Или настолько его боится, что готова рисковать своей жизнью?
Впрочем, меня это не должно волновать. Я просто делаю свою работу. Но как бы я ни убеждал себя в этом, почему-то все равно меня это беспокоит.
Когда этот мудак после своего ухода оставил под дверью реанимации свою охрану, я, не долго думая, на правах владельца этой клиники, приказал им покинуть здание стационара.
Амбалы, без поддержки своего нанимателя, сопротивляться не стали и ушли. Но, как мне доложила наша охрана, теперь подпирали центральный вход клиники.
— Отдыхайте, Яна Александровна, вечером навещу Вас опять, и мы попробуем подняться. — подав знак медсестре, что она может быть свободна, вышел из палаты и прямиком направился к заведующему реанимацией.
— Николай Алексеевич, поговорим? — прошел в аскетично обставленный кабинет заведующего и устроился на небольшом кожаном диванчике.
— Может кофе? — он отодвинул от себя какие-то документы и встал, чтобы включить кофемашину.
— Не откажусь, мне американо. Николай Алексеевич. — решил приступить сразу к делу. — Мою пациентку, скорее всего, прирезал муж, но она упорно не хочет в этом признаваться.
— И? Чем связаны между собой перевод в отделение и эта криминальная история? — Алексеевич разлил готовый кофе по чашкам и передал одну мне.
Я на секунду замолчал, делая небольшой глоток обжигающего горького напитка, параллельно обдумывая ответ.
— Скажем так, мне жаль эту девушку, и я хочу ей помочь. Насколько я успел убедиться после недлительного общения с ней и её супругом, последний настоящий абьюзер. И для меня пока остаётся загадкой, почему она, рискуя своей жизнью, терпит это и покрывает его. Но я обязательно выясню. А пока хочу, чтобы она была размещена вне доступности своего муженька. Кто знает, что взбредет ему в голову, когда у него появится возможность беспрепятственно навестить её в отделении хирургии.
— Да уж, ситуация, — Алексеевич задумчиво потер рукой свой подбородок. — я бы, наверное, не стал придавать этому значения, а ты слишком милосердный и справедливый. То ли в силу своего возраста, то ли по иным причинам…
— Не говори глупостей, — отмахнулся от него, — просто не могу пройти мимо жестокости, особенно по отношению к женщине.
— Вот я про это и говорю, — усмехнулся Николай Алексеевич. — ладно, как я могу отказать начальнику, пусть пациентка находится здесь, благо мест достаточно.
— Спасибо, Алексеевич, я знал, что ты не откажешь. А теперь, пора вспомнить, что я не просто хирург этой клиники, а ее руководитель. — В подтверждение этих слов, мой телефон ожил входящим вызовом. Тяжко вздохнув, принял вызов.
— Да, Тома!
— Владислав Дмитриевич, приехал поставщик медицинского оборудования, там с договором что-то, — протараторила моя секретарь.
— Понял, сейчас буду, пригласи пока Наталью Валентиновну.
— Принято, — отрапортовала Тома и сбросила вызов. Прям как в армии, — мысленно усмехнулся я.
— Что, служба зовёт? — подколол меня Алексеевич.
— Я бы сказал, взывает и бьётся в истерике. — Недовольно проворчал я. Надеялся отдохнуть до вечера, но вместо этого придется разбираться с договором на поставку хирургического оборудования и расходников. — Вечером зайду, навещу нашу пациентку.
— Не переживай, сохраним её в целости и сохранности. — пообещал он.
Я поставил на стол пустую чашку, на прощание махнул рукой Алексеевичу и пошел в административную часть нашей клиники.
До вечера пришлось разбираться с договором, в котором накосячили наши юристы. Как можно было так ошибиться с суммой оплаты, значительно меньшей требуемой? Согласно этому договору я бы получил самое дешевое китайское оборудование, Хорошо, что поставщики, с которыми я не первый год работаю, заметили несостыковку.
Я давно так не орал. Зато все накопившееся напряжение за эти сутки схлынуло мгновенно.
Теперь в графе вакансии у нас на сайте висит объявление о том, что нам требуется юрист в отдел закупок.
Освободился поздно вечером, сегодняшние ночь и день выпили из меня все соки. Но мне нужно ещё навестить мою пациентку, и я со спокойной совестью поеду домой. Ужасно хочется есть и спать.
Отделение реанимации встретило меня тишиной, только изредка эту тишину прерывал писк аппаратов.
Яна спала, к её правой руке тянулась система капельницы. Выглядела девушка уже не такой мертвенно-бледной, как сегодня утром, и это радовало, значит, процесс выздоровления идет как надо.
Подошёл к ней и тихонько тронул за плечо.
— Яна Александровна, добрый вечер.
Девушка вздрогнула и распахнула слегка затуманенные после сна глаза, в которых промелькнул испуг, но когда ее взгляд сфокусировался на мне, я чётко увидел, как страх сменяется облегчением.
— Добрый вечер, Владислав Дмитриевич! — охрипшим голосом проговорила она.
— Сейчас я позову медсестру, она снимет систему и уретральный катетер, и мы с Вами попробуем подняться и немного пройтись по коридору.
— Хорошо.
Я вышел из палаты, нашел медсестру и дал задание.
Яна, в момент, когда медсестра снимала катетер, краснела и бледнела, бросая на меня стыдливый взгляд из-под ресниц.
Девочка, что я там не видел, — хотела сказать ей, но я промолчал. Слишком искренне она стеснялась, я не захотел смущать её ещё больше.
— Готово, Владислав Дмитриевич, — отчиталась медсестра. — моя помощь ещё нужна?
— Нет, спасибо, дальше я сам.
Подошёл к кровати и откинул покрывало, которым была прикрыта девушка. Взял подготовленную простынь и сложил ее уголком.
— Теперь мне нужна будет Ваша помощь, — обратился к Яне, — Вам нужно будет немного приподнять поясницу, не напрягая живот. А я повяжу эту простынь по типу бандажа.
Девушка сделала то, что я её просил, и я перетянул её живот простыней, крепко фиксируя брюшную стенку.
  
— А теперь давайте мне свою руку, поворачивайтесь на левый бок и потихоньку вставайте.
Отдать должное, она четко выполнила мои указания. Я видел, что ей больно шевелиться, а тем более приподниматься, но она, сцепив зубы, не произнесла ни звука, только маска боли застыла на её лице, а пряди волос прилипли к взмокшему лицу и шее.